Пустынные улицы ночной Конохи тонули в вязкой тишине, нарушаемой лишь шагами одинокого путника. Ринто, неспешно прогуливаясь, с любопытством вертел головой, разглядывая спящую деревню.
Вокруг — ни души. Лишь далеко на одной из крыш виднелся одинокий силуэт. Кто бы это мог быть, если не любитель желтых оттенков, скрытный извращенец и по совместительству брат Пёс?
— Странно… — пробормотал Ринто себе под нос, а затем, задрав голову, заорал во все горло, обращаясь к фигуре на черепице:
— Эй, братец Пёс! Меня там никто не искал, а?!
От неожиданности нога Хатаке Сакумо, балансировавшего на коньке крыши, соскользнула. Великий шиноби, словно мешок с картошкой, с грохотом покатился вниз, поднимая облако пыли.
Прошло несколько мучительных мгновений, прежде чем Пёс, придерживая маску и отряхиваясь, неловко вскарабкался обратно. В его голосе, даже искаженном маской, слышалось нескрываемое раздражение:
— Нет! И вообще, ты чего орешь посреди ночи? Совесть у тебя есть или она в Стране Молнии осталась?
— А что мне еще делать? — Ринто, не обращая внимания на упрек, гаркнул еще громче.
Мгновенно окрестные дома ожили. Из распахнутых окон и темных щелей донесся дружный хор проклятий и обещаний физической расправы. Жители Конохи, разбуженные в столь неурочный час, в выражениях не стеснялись.
Хатаке Сакумо инстинктивно вжал голову в плечи. Не желая быть мишенью для летящих тапочек, он использовал Технику Телесного Мерцания и в мгновение ока возник рядом с возмутителем спокойствия.
— Спать! — прошипел он, хватая Ринто за плечо. — Живо иди спать!
— Спать? — Ринто фыркнул, и в его глазах заплясали бесенята. Он нарочито повысил голос, чтобы его слышала вся улица:
— В твоем возрасте, братец, спать по ночам — это признак слабости! Где твои амбиции?!
В ответ из окон снова посыпались отборные ругательства, общий смысл которых сводился к подробному описанию того, куда именно стоит пойти этим двоим любителям ночных бесед.
Лицо Сакумо под фарфоровой маской вытянулось.
— Ублюдок… — буркнул он, поняв, что спорить бесполезно. Сложив одной рукой печать, Белый Клык Конохи растворился в воздухе, оставив после себя лишь легкое колебание ветра.
Поняв, что главный зритель покинул представление, Ринто решил не задерживаться. Пока разъяренные жители не вышли с вилами вершить самосуд, он напоследок проорал в ночное небо:
— Спишь?! Вставай, страна огромная, вставай на смертный дэнс!
Едва слова сорвались с губ, он скопировал жест Сакумо, сложил печать одной рукой и исчез, использовав «Летящего Бога Грома».
Мгновение спустя он уже материализовался на высоком каменном заборе, окружавшем поместье клана Сенджу. Долгие годы жизни в Стране Молнии, среди высоких скал Кумогакуре, привили ему привычку смотреть на мир свысока.
Легкий прыжок вниз — и тьма приняла его в свои объятия. Смуглая кожа Ринто идеально сливалась с ночным мраком; казалось, стоит ему перестать улыбаться, сверкая белоснежными зубами, и сработает пассивный навык «Скрытность +20%».
Ориентируясь на знакомые запахи, он безошибочно нашел комнату Рии.
Это была просторная спальня, пол которой был полностью устлан татами. Повсюду в творческом беспорядке валялись свитки: одни были развернуты, демонстрируя сложные схемы печатей, другие небрежно свернуты. Несмотря на хаос, в комнате не было ни пылинки — похоже, о быте Рии здесь заботились на совесть.
Маленькая хозяйка комнаты спала прямо на полу, крепко обнимая подушку. Её распухшие от тренировок ручки судорожно сжимали ткань, а из приоткрытого рта доносилось тихое, умилительное посапывание. Она явно вымоталась.
Взгляд Ринто скользнул по разбросанным свиткам.
[Стихия Огня: Огненный Снаряд]
[Стихия Огня: Большой Огненный Снаряд]
[Стихия Огня: Снаряд Огненного Дракона]
…
Ринто удовлетворенно кивал, одобряя усердие сестры, пока его взгляд не зацепился за раскрытый свиток, лежавший у самого её лица. Улыбка мгновенно сползла с его губ.
— Эм… Какого черта тут делает [Стихия Огня: Пепельное Удушение]?
Это что же, они хотят превратить мою милую маленькую Рии в заядлого курильщика? В голове всплыл образ сестры с сигаретой в зубах, выдыхающей облака ядовитого пепла.
Движимый инстинктом старомодного ворчливого опекуна, Ринто с мрачным лицом, стараясь не шуметь, поднял крамольный свиток.
«Проклятье, это наверняка проделки Сарутоби Хирузена, старого развратника. Только он мог подсунуть ребенку технику, связанную с курением», — подумал он.
Бросив последний нежный взгляд на спящую сестру, Ринто бесшумно выскользнул из комнаты.
Вдоль внешней галереи, выходящей в ухоженный сад, на деревянном настиле сидела женщина. Её изысканное кимоно струилось вокруг неё, словно воды реки, а осанка была полна врожденного величия. Она смотрела на полную луну, не отрываясь.
— Это ты, Ринто-кун?
Узумаки Мито даже не обернулась.
Ринто замедлил шаг, подошел ближе и почтительно поклонился прямой спине легендарной куноичи.
— Мито-сама. Благодарю вас за то, что все это время заботились о моей сестре.
Узумаки Мито наконец повернула голову. На её лице играла мягкая, почти материнская улыбка. Она похлопала по доскам рядом с собой.
— Присядь, Ринто-кун. Надеюсь, ты не против послушать ворчание старой женщины?
Ринто поспешно замотал головой и сел, соблюдая почтительную дистанцию.
— Что вы, Мито-сама. Беседовать с вами, чья красота и достоинство неподвластны времени, — великая честь для меня.
— А ты льстец, мальчик, — Мито тихо рассмеялась, но в её голосе не было укора.
Лунный свет упал на лицо гостя, и Мито смогла рассмотреть его как следует. В глубине её глаз мелькнула хитрая искра.
— Боже, как ты загорел. Стал совсем черным.
Ринто неловко почесал затылок и улыбнулся, сверкнув зубами, которые на темном лице казались ослепительно белыми.
— Ничего не поделаешь. В Стране Молнии такой загар — норма. Мой прежний бледный вид слишком бросался в глаза.
Мито задумчиво кивнула.
— Темная кожа тебе идет, выглядишь крепче. Но я чувствую, что и твоя телесная энергия возросла невероятно. Ты решил сделать упор на тайдзюцу?
На самом деле, за внешним спокойствием Мито скрывала глубокое удивление. Она прекрасно знала, что в жилах Ринто нет крови ни Сенджу, ни Узумаки. Однако за тот год, что они не виделись, жизненная сила мальчика возросла не просто вдвое — она изменила свою суть. Это была не мягкая, тягучая витальность её клана, а нечто яростное, бурлящее, подобное запертой в сосуде грозе.
— Ринто-кун, — не удержалась она, — кто были твои родители? Откуда они?
Ринто перевел взгляд на ручей, тихо журчащий в саду, и покачал головой.
— Я не знаю, Мито-сама. С того момента, как я очнулся, я не помню своего прошлого.
Пока он говорил, Мито едва заметно скосила глаза на раздвижную дверь позади них. Она чувствовала присутствие. Её внучка, Цунаде, притаилась там, подслушивая. Но Мито не стала её выдавать.
— Печальная судьба… Ринто-кун, ты никогда не думал о том, чтобы официально стать частью Конохи? — вопрос прозвучал мягко, но в нем был скрытый подтекст.
Ринто помолчал, а затем вдруг улыбнулся — открыто, по-мальчишески солнечно, и полушутя-полусерьезно произнес:
— Мито-сама, вы умеете хранить секреты? Если пообещаете, что это останется между нами, я открою вам, что у меня на душе.
Мито замолчала. Скрытность — основа пути шиноби, но много ли людей способны унести тайну в могилу? Подумав, она кивнула:
— Если это не навредит деревне, которую так любил Хаширама, я буду нема как рыба.
За дверью Цунаде широко распахнула свои красивые глаза и, энергично кивнув, беззвучно прошептала: «Я тоже!»
Увидев кивок Мито, Ринто мысленно усмехнулся. Он и не рассчитывал на секретность. Все, что он сейчас скажет, было предназначено для ушей верхушки Конохи, и Мито была идеальным передатчиком.
— С того момента, как моя личность была раскрыта, путь в Коноху для меня закрыт, — начал он, чеканя слова. — Чтобы выжить, я позволил Хирузену-саме узнать о моих способностях, о моей полезности. Я выложил все карты перед Тобирамой-самой. Это был единственный способ не быть убитым на месте, но это же заставило верхушку деревни перестать видеть во мне ребенка.
Он горько усмехнулся.
— Посудите сами: какая деревня позволит… простите за дерзость… взрослому разуму, который играет с их интеллектом, спокойно жить среди них? Даже если бы я искренне хотел стать частью Конохи, они бы побоялись меня принять. Хирузен-дядя был тогда немного наивен, но теперь и он изменился. Я ни на секунду не выпадал из поля зрения АНБУ. И если я не ошибаюсь, Третий Хокаге часто навещает Рии, верно?
Ринто сделал паузу, давая словам осесть.
— Рии — это моя слабость, которую я показал. Мой поводок. Оружие должно осознавать, что оно оружие, и я это понимаю. Иначе зачем Второму и Третьему Хокаге позволять такому опасному существу, как я, разгуливать на свободе? Скажите, Мито-сама, вы все еще видите для меня надежду стать шиноби Листа?
Голос Ринто звучал ровно, но от этой спокойной обреченности у Мито сжалось сердце.
В укрытии Цунаде застыла, уставившись в пустоту. Она знала, что прошлое Ринто было трагичным, но она никогда не думала, что даже здесь, в её доме, в её деревне, он ходит по лезвию ножа, каждый шаг выверяя, чтобы выжить. И что самое поразительное — он умудрялся улыбаться и идти вперед.
Улыбка исчезла с лица Мито. В её глазах, устремленных на мальчика, читалась сложная смесь жалости и уважения.
— Ринто-кун, а у тебя есть мечта?
— Мечта? — Ринто хмыкнул. — Ну, можно сказать и так. Убить Ханзо Саламандру и защитить эту деревню, которую вечно терзают войны.
— Это твоя мечта? — проницательно спросила Мито.
— Эм… Это мечта моего учителя.
— А твоя? Чего хочешь ты?
— Я? — Ринто пожал плечами, и его лицо приняло беззаботное выражение. — Просто жить спокойной жизнью. На что еще может рассчитывать такой человек, как я?
Но Мито не отступала. Её взгляд стал тяжелым, пронизывающим.
— Ринто, ты хочешь мира?
Ринто понял. Это спрашивала не бабушка Цунаде. Это спрашивала джинчурики Девятихвостого, жена Первого Хокаге, голос Конохи.
Он встал, отряхнул одежду и покачал головой.
— Нет. Не абстрактного мира. Я хочу своего мира.
С этими словами он положил свиток с техникой «Пепельного Удушения» на настил, почтительно поклонился и исчез в вихре Телесного Мерцания.
За дверью Цунаде в бессилии опустилась на пол. В ушах звенела тишина. Его ответ был предельно ясен. Значит ли это… что он больше не вернется?
---
Несколько быстрых прыжков — и Ринто покинул территорию клана Сенджу, снова оказавшись на пустых улицах. Ночь сгустилась. Луна, словно скупясь на свет, спряталась за плотными облаками.
Ринто шел, насвистывая, в ожидании последнего на сегодня свидания.
И оно не заставило себя ждать. Перед ним возник шиноби в маске кота, закутанный в черный плащ с капюшоном. АНБУ.
— Сакаката Ринто. Данзо-сама ожидает вас.
---
Вскоре Ринто уже стоял в мрачном подземелье. Хотя ему накинули мешок на голову, его пространственное чутьё подсказывало, что вход в базу «Корен» находится где-то в районе скалы с ликами Хокаге.
Когда мешок сняли, Ринто прищурился, привыкая к полумраку.
Каменная коробка, метров сто квадратных. По стенам — сотни свечей, отбрасывающих дрожащие тени. Позади с тяжелым скрежетом захлопнулась массивная дверь. Впереди, на каменном троне, восседал Шимура Данзо. По бокам от него, словно статуи, застыли два телохранителя в масках.
— Йо! Давно не виделись, Данзо-сама! — Ринто радостно помахал рукой, словно встретил старого приятеля в баре.
Данзо, сидевший с закрытыми глазами, медленно поднял голову. Свет свечей очертил его знаменитый шрам в форме креста на подбородке.
— Давно не виделись, Сакаката… Ринто, — голос Тьмы Шиноби звучал ровно, без явной враждебности. — Скажи мне, Ринто-кун, почему ты решил нанести визит в дом Учиха Кагами в столь поздний час?
Ринто мысленно возликовал. Его теория подтвердилась: старый лис Хирузен, вечно пытающийся усидеть на двух стульях, спихнул грязную работу по слежке за Учихами на своего "темного брата".
Выдержав театральную паузу, Ринто улыбнулся:
— А что тут такого? Зашел поболтать со старым другом. В моем положении днем особо по гостям не походишь, сами понимаете.
Данзо чуть сузил единственный видимый глаз, и в уголках его губ появилась холодная усмешка.
— Боюсь, Ринто-кун, все не так просто. Кстати, я забыл упомянуть: Третий Хокаге поручил мне курировать связи деревни с кланом Учиха.
— Да ладно? — Ринто изобразил искреннее удивление, которое тут же сменилось виноватым видом. — Ох, простите, я не знал, что у вас теперь такая важная должность. Не стоило мне это скрывать. Да я к Кагами пошел все с теми же разговорами. Он, бедняга, все голову ломает, как бы сделать так, чтобы деревня и Учихи жили душа в душу.
Данзо внутренне фыркнул.
— Достаточно просто следовать воле учителя Тобирамы, — бросил он небрежно.
— Вот и я о том же! — Ринто закивал, как китайский болванчик. — Я ему так и сказал: «Кагами, дружище, плюнь ты на эти клановые дрязги! Пробивайся в верхушку Конохи! Даже если Хокаге не станешь, будешь как Митокадо Хомура или Утатане Кохару — советником. Тоже хлебное место!»
Зрачок Данзо резко сузился. Если Кагами пролезет в советники, сентиментальный Хирузен будет только «за». А это значит, что и без того скудный пирог власти, который Данзо так ревностно охранял, придется делить еще с одним едоком.
Мозг Данзо заработал на предельных оборотах. Внешне он, однако, сохранил маску благожелательности и кивнул:
— Действительно, сила и способности Кагами вполне подходят для высокой должности. И что он ответил?
Ринто хлопнул в ладоши, сияя от восторга:
— В этот раз он вроде как проникся! Сказал, что надо с семьей посоветоваться, но я вижу — глаза загорелись!
У Данзо внутри все похолодело. Не следовало позволять этому мальчишке общаться с Кагами! Раньше Учиха был пассивен, но этот змееныш сумел его расшевелить.
Страх потери влияния затмил разум. Данзо не стал анализировать, правду ли говорит Ринто. Как истинный прагматик, он всегда исходил из худшего сценария. Даже если Кагами пока не думает о власти, он может захотеть. А значит, нужно действовать.
— Ринто-кун, — вкрадчиво начал Данзо, меняя тактику. — Я слышал, твой учитель, Сакаката Мизукума, погиб от рук Ханзо Саламандры. Неужели ты не жаждешь мести?
— Еще как жажду! — без раздумий ответил Ринто.
Данзо внутренне улыбнулся. Рыбка клюет.
— Тогда зачем ты тратишь время на Учиха? Ты надеешься использовать силу Кагами для мести? — он наклонился вперед, его голос стал гипнотическим. — Я хорошо знаю Кагами. Он видит только свой клан. Как бы вы ни дружили, он не пойдет против правил ради тебя. Хирузен тоже не позволит тебе действовать опрометчиво, ведь Ханзо — это щит на западной границе Конохи. Ты ведь понимаешь это?
Ринто кивнул с серьезным видом.
— Вместо того чтобы тратить время на пустые надежды, сотрудничай со мной, — Данзо протянул руку, словно дьявол, предлагающий контракт. — У меня есть ресурсы, деньги, запретные техники, люди. Я могу дать тебе силу. Ты сможешь отомстить своими руками. Разве это не лучший путь?
Глядя на «доброе» лицо Данзо, Ринто едва сдерживал смех.
«Ах, Данзо, Данзо… Надо признать, язык у тебя подвешен неплохо. Я почти поверил. Но дашь ли ты мне почитать Свиток Печатей? Сомневаюсь. Ты просто хочешь сделать из меня еще один клинок в своей коллекции. Жаль расстраивать тебя, но для меня ты всего лишь… младший братишка. Глупый младший брат».
«Ненавидь, презирай, и живи в своем убожестве…»
Мысли Ринто прервала его собственная широкая, хищная улыбка. Он посмотрел прямо в глаза Шимура Данзо и с воодушевлением произнес:
— Мой дорогой Данзо-сама! Вы говорите очень правильные вещи. Но есть один нюанс! Чтобы мы сотрудничали… вы сначала должны меня победить.
Обновлено: 14.02.2026