Глава 8 — Глава 8

**Глава 8. Что значит быть шиноби** — За что?.. Почему?! Брат! — Саске изо всех сил пытался унять предательскую дрожь в ногах, отчаянно рвался прочь, но куда бы он ни бежал, ему не удавалось скрыться от багрового фона, застилающего взор. Кровь… Она была повсюду. Вязкая, тошнотворно пахнущая железом. Бабушка, дядя, тетя… Все, кого он знал, и те, кого видел впервые, лежали на земле изломанными куклами. И папа с мамой… тоже. Неужели это… дело рук брата? — Беги. Цепляйся за свою жалкую жизнь. И когда однажды твои глаза станут такими же, как у меня, приходи, — этот голос, холодный, как могильный камень, эхом отдавался в черепе. Почему? Да что же это… почему?! — Саске… Далекий голос вторгся в кошмар, и мальчик растерянно поднял голову. Сквозь кровавую пелену ему почудилось золотистое сияние. Золото? Наруто! Нет! Не подходи! Брат… Итачи убьет и его! Этот идиот, только не сейчас, не совершай глупостей! — Саске! — Не подходи! — выкрикнул он, резко вырываясь из липких лап сна. Крик, сорвавшийся с губ, прозвучал почти звериным воем. Саске тяжело дышал, жадно глотая воздух, но вместо залитой кровью улицы увидел незнакомый белый потолок и склонившуюся над ним золотую макушку. — Саске, ты наконец очнулся! — Наруто облегченно выдохнул. — Я заметил, что тебе снится кошмар, и решил… Это действительно был Наруто. Никакой опасности, только обеспокоенное лицо классного руководителя Ируки, маячившего где-то сбоку. Сон? Нет… Плечо пронзила острая боль. И хотя она не шла ни в какое сравнение с той дырой, что образовалась в сердце, боль служила жестоким напоминанием: всё произошедшее — не сон. За одну ночь он лишился всего. Слова Наруто оборвались — Саске судорожно, до хруста в пальцах, обнял его. В глазах блондина плескалась такая глубокая скорбь, словно он, благодаря своей невероятной сенсорике, физически ощущал чужую трагедию. Наруто опустил взгляд, скрывая сложную гамму чувств, и начал ритмично, успокаивающе похлопывать Саске по спине, пока тот, обессиленный рыданиями, снова не провалился в забытье. — Наруто, в будущем прошу тебя, приглядывай за Саске, — тихо произнес Ирука, наблюдая за этой сценой. Внутри учителя что-то надломилось. Его прежние предубеждения рассыпались в прах. Если Наруто действительно демон-лис, жаждущий разрушения, то как он смог подарить покой ребенку, чья душа была разорвана в клочья? Наруто всегда был солнечным, открытым мальчишкой, чей единственный грех — нелюбовь к учебе. Почему он, Ирука, переносил груз прошлых обид на этого невинного ребенка? Ведь Наруто… он такой же, как и сам Ирука. Одинокий сирота, лишенный родительского тепла. — Я пригляжу, — кивнул Наруто. Погруженный в тяжелые мысли, он едва справлялся с тем, чтобы поддерживать маску беззаботности, и даже не заметил перемены в отношении учителя. — Могу я приходить почаще? Пока Саске не выпишут. Ирука потер виски, чувствуя подступающую головную боль. То, что Наруто пустили сюда сейчас — уже исключительная милость Третьего. Единственный выживший из клана Учиха, разумеется, теперь находился под круглосуточным надзором АНБУ, подчиняющихся напрямую Хокаге. — Прости, Наруто. Не думаю. — …Я понял. Выйдя из больницы, Наруто помчался домой с максимально возможной для ребенка скоростью. Едва захлопнув за собой дверь, он позволил маске сползти. Лицо его исказилось болью и яростью, но лишь на мгновение, пока он не опустил голову, пряча взгляд. «Соберись, Наруто. Сегодня вечером предстоит важная встреча». — Курама, ты всё ещё веришь в меня? — в подсознании Наруто лежал на воде, раскинув руки, словно жертва на алтаре. Над ним нависала гигантская морда Лиса. — …Тебе самому тошно до смерти, а ты лезешь в душу к этому пацану, разделяя его боль. Ты, идиот, совсем себя не бережешь, — Курама опасно сощурился, но затем лишь фыркнул и, подцепив когтем мокрое тело джинчурики, небрежным щелчком отбросил его подальше. — Не загоняй себя. Я уже говорил: суть человека не меняется. Лис выдержал паузу и прорычал: — Я верю в тебя. И учти, в третий раз Великий Я это повторять не станет! --- Полуоткрытая столовая, обычно служившая местом для трапез, была экстренно задрапирована и окружена несколькими слоями защитных барьеров, исключающих любую возможность подслушивания. Едва Наруто появился внутри, он ощутил, как активировался ещё один барьер, начисто отрезавший его связь с метками Летающего Бога Грома во внешнем мире. В очередной раз пришлось мысленно восхититься — Второй Хокаге знал своё дело туго. Увидев двух Белых Зецу, Наруто лишь на миг удивился. Он перевел взгляд на Тобираму, но тот молча кивнул в сторону неподвижно стоящего Шисуи. Наруто всё понял без слов. Не задавая вопросов, он достал свиток Эдо Тенсей и начал ритуал. Когда Фугаку и Микото, полностью восстановленные, вернулись в этот мир, рядом с ними из-под земли восстал простой деревянный гроб. Однако тот, кто вышел из него, обладал такой аурой, что даже присутствующие мертвецы, казалось, забыли, как дышать. — Что происходит? Тобирама, и ты здесь? — Первый Хокаге, едва обретя сознание, по-свойски приветствовал брата, но тут же нахмурился. — …Твоё тело… Тобирама использовал гендзюцу, чтобы выглядеть живым, но от сенсорики старшего брата скрыть природу мёртвого тела было невозможно. Чувствуя, что Бог Шиноби вот-вот выйдет из себя, Тобирама поспешил перехватить инициативу: — Брат, давно не виделись. Сейчас 58-й год эпохи Конохи. Мы с тобой, по ряду причин, были призваны техникой Эдо Тенсей. — Эдо Тенсей? — Хаширама с досадой посмотрел на свои руки, покрытые трещинами. — Я же говорил тебе, что эту технику не стоило… — Заткнись, брат. Сейчас не время для нотаций, — отрезал Тобирама, ничуть не заботясь о статусе Бога Шиноби, отчего Хаширама мгновенно поник, и вокруг него, казалось, начали расти призрачные грибы уныния. — Шисуи? Ты жив? — раздался другой голос, полный неверия. Это был нынешний глава клана Учиха… о нет, теперь уже бывший. Шисуи, глубоко вздохнув, чтобы унять дрожь в голосе, поклонился Фугаку: — Да, глава. На меня напал Данзо и отнял один глаз. Я был вынужден доверить второй глаз Итачи и инсценировать самоубийство, чтобы доказать свою волю. Но… Наруто спас меня. Это была чистая правда. Наруто не просто спас его, он вернул ему зрение, восстановив силы почти до пика. Этот долг Шисуи не смог бы оплатить и за целую жизнь. Именно поэтому он стоял здесь, ожидая, пока Наруто объяснит, почему он позволил клану Учиха погибнуть. — А твои глаза? — Он вылечил их. Фугаку был потрясён до глубины души. Глаза, попавшие в руки Данзо, вернуть невозможно. Исцелить такую травму? Значит ли это… что он может исцелить и слепоту от Мангекё? — Глава? — Хаширама озадаченно повернул голову, разглядывая моны на одежде присутствующих. — Ты какой по счёту глава Учиха? — Действующий, — внезапно вмешался Наруто, прерывая их диалог. — По крайней мере, был им ещё вчера. Эффект от этих слов для двух сторон был диаметрально противоположным. Фугаку поражался эффективности этого странного ребенка: тот не только спас Шисуи, но и в мгновение ока призвал их с Микото. Первый же Хокаге был шокирован другим: глава клана Учиха умер вчера! И, судя по всему, у членов клана крадут глаза! А ещё перед ним стоял мальчишка лет шести-семи, который был джинчурики Девятихвостого. Пусть Курама ощущался слабее обычного, но это точно был он! Вокруг — одни мертвецы, а живых поблизости, кроме детей, не чувствуется. Неужели… — В Конохе что-то случилось? — лицо Хаширамы мгновенно утратило комичное выражение, став пугающе серьезным. Воздух в комнате сгустился настолько, что стало трудно дышать всем, кроме Наруто. — Вчера вечером верхушка Конохи пришла к выводу, что Учиха готовят переворот. Они приказали Учиха Итачи вырезать весь клан. Теперь в тесном пространстве действительно стало нечем дышать. Даже барьер снаружи жалобно заскрипел, покрываясь трещинами от давления чакры. — Брат, — вовремя вмешался Тобирама, — здесь дети. — Тобирама, это ведь не твоих рук дело? — Хаширама медленно, со скрипом повернул голову к брату. В его взгляде читалась угроза. — Неужели я похож на безумца?! — возмутился Второй Хокаге, чувствуя несправедливость обвинения. — В моё время Учиха тоже пытались бунтовать, но я лишь арестовал зачинщиков! — А, если не ты, тогда ладно, — Хаширама мгновенно расслабился, хотя секунду назад был готов разнести барьер в щепки. Его гнев был настолько искренним, что Фугаку застыл в изумлении. Оказывается, ни Первый, ни Второй на самом деле не жаждали уничтожения Учиха? Но… нынешнее руководство слишком далеко ушло от воли основателей. — Наруто-кун, ты видел Саске? Он в порядке? — в этой гнетущей тишине голос Микото прозвучал неожиданно твердо. Материнский инстинкт оказался сильнее страха перед легендарными Каге. — …Саске немного пострадал, но он в порядке, — солгал Наруто. Если бы он, рискуя раскрытием, не вмешался и не развеял Цукуёми, последствия для психики мальчика были бы необратимы. — Скоро его выпишут из больницы. Тяжесть в воздухе рассеялась, но Микото, словно не замечая этого, продолжила допрос: — А Итачи? Ты видел его? — Нет. Он уже покинул Коноху. Глаза Микото увлажнились. Даже будучи Эдо Тенсей, она едва сдерживала слёзы. Но сейчас она не могла позволить себе быть просто матерью. Она стояла здесь как жена главы клана и не имела права на слабость. — Прошу, садитесь, — Наруто дождался, пока эмоции немного улягутся. — Я обещаю, что не стану накладывать на вас контролирующие печати. Позже, если захотите, я научу вас, как разорвать контракт призыва. А сейчас… я просто хочу, чтобы вы меня выслушали. Тобирама, ухватив брата за рукав, первым опустился на стул. Микото подтолкнула Фугаку к месту напротив двух Хокаге. Шисуи садиться не стал — он молчаливой тенью скользнул за спины четы Учиха, и в его глазах алым светом горел шаринган. — Говори. Старику давно было любопытно, — Тобирама выглядел самым спокойным из всех, даже спокойнее самого Наруто, внутри которого всё дрожало от напряжения. — Для начала я хочу задать вам вопрос, — Наруто выпрямился, принимая тот вид, с которым обычно отчитывал Даймё. Перед Пятью Каге ему было бы куда проще, чем здесь. — Почему существуют войны? Пятеро переглянулись. Слово взял самый прагматичный из них — Тобирама: — Причин множество. Неравное распределение ресурсов, кровная месть, политическая необходимость и так далее. Это слишком обширное понятие. — Оно кажется обширным, но корень всегда один. Выгода, — голос Наруто звучал холодно, словно он говорил о чем-то омерзительном. — Первая Мировая Война Шиноби началась, потому что Страна Огня и Коноха первыми внедрили систему скрытых деревень и захватили лучшие ресурсы. Остальные четыре страны жаждали разорвать нас на части. Вторая война была лишь продолжением первой. Третья началась, потому что все узнали об ослаблении Конохи. Чтобы победить в этих войнах, мы положили жизни стольких поколений… Но что мы получили в итоге? — Шиноби были низведены Даймё и аристократами до статуса инструментов войны. Они кидают нам ресурсы только для того, чтобы мы проливали кровь за их интересы, — Наруто развернул карту и ткнул пальцем в угол. — Страна Воды хотела получить плацдарм на континенте, поэтому вторглась в Страну Водоворотов, оправдываясь тем, что Фуиндзюцу клана Узумаки слишком опасно. В итоге они проиграли, Страна Водоворотов осталась на месте, вот только клан Узумаки исчез с лица земли. — Страна Молнии жаждала плодородных земель Огня, Страна Земли хотела заполучить уникальные рудные жилы Молнии. Три великие войны! И чем всё кончилось? Страна Огня подписала договор о продаже зерна Стране Молнии по завышенным ценам, а Страна Молнии передала рудник подрядчикам из Страны Земли. — И таких примеров тысячи. Пока мы убиваем друг друга, торговля и обмен выгодой между правителями не прекращаются ни на секунду. Эти детали обычно ускользали от внимания шиноби. Их волновало, в какой деревне появился гений, где изобрели мощное дзюцу, какова сумма репараций. Но стоило лишь поднять подшивки старых газет, как схемы обогащения стран становились очевидны. Просто шиноби смотрели на мир под другим углом. — Я знал, что деревня со временем станет оружием в руках страны, поэтому и раздал хвостатых зверей, чтобы обеспечить баланс сил и предотвратить прямые атаки на деревни, — Первый Хокаге заговорил первым. Он прекрасно понимал: в этом мире нет истинного мира. Тот хрупкий покой, которого он добился, держался лишь на факте его существования. И он безответственно умер, оставив всё как есть. Наруто горько усмехнулся: — С какой стати они должны определять, кто мы есть? Сидящие за столом шиноби замерли. — Посмотрите, как живет простой народ. В Стране Огня — еще более-менее сносно. В Стране Воды… там человеку не место. Страна Ветра жалуется на пустыню и бедность, но при этом они вырубают леса, зная, что пески наступают. Разве это не путь к самоуничтожению? Страну Земли я детально не изучал. Дядя Тобирама, брат Шисуи, что скажете вы? Тобирама помолчал, затем произнес: — Пропасть между богатыми и бедными огромна. В глуши люди умирают от голода, а всего в десятке миль от них процветают богатые города. — Стал ли мир под их руководством лучше? — Наруто задал вопрос, который ходил по грани измены. Конечно, среди аристократов были достойные люди, но система давно прогнила, развращенная роскошью и безнаказанностью. Наруто никогда не забудет, как Даймё в сговоре со старейшинами ударили им в спину. Оставлять этих бесхребетных паразитов у власти означало лишь одно — ждать новой беды. Он уже видел силу, на которую способна воля простого народа. Поэтому он хотел… поверить в людей еще раз. — Наруто, — снова подал голос Хаширама. Теперь в его глазах не было сомнений, а тон стал легче. — Ты прав. Шиноби не должны быть просто инструментами. Но феодальная система существует веками. Что ты собираешься делать? — Объединить все силы, которые можно объединить, — твердо ответил Наруто. — Шиноби слишком долго были отделены от народа. Мы должны сделать первый шаг. Показать, что ниндзюцу может служить для улучшения жизни, а не только для убийства. Мы такие же люди, как и они, так же эксплуатируемые системой. Они платят непомерные налоги с урожая, мы отдаем часть денег за миссии в казну. Раз правители берут деньги, но не работают, пусть не удивляются, что их место займут другие. Он обвел взглядом присутствующих легенд прошлого и произнес: — Я хочу освободить этот мир.