Утро выдалось теплым и ранним. Я уже был на ногах, поднявшись задолго до того, как первые лучи солнца коснулись подоконника. Сколько же времени прошло с тех пор, как я просыпался вовремя и с охотой? В смысле, в той, прошлой жизни. Тогда я вскакивал лишь по нужде или по звонку будильника, чтобы тащиться на бесперспективную работу ради жалких грошей на образование… В надежде стать кем-то в будущем. Быть сиротой — паршиво. Но если я прав и у меня действительно есть фора во времени… то я смогу не только спасти свою шкуру, но и изменить всё вокруг.
Посмотрим.
А пока я наслаждался тем, как двигается мое новое тело. Меня до сих пор поражала его отзывчивость. Как легко держать баланс, даже стоя на цыпочках. Какой я легкий. В старом мире стоило мне потянуться, как позвоночник хрустел, точно лопающаяся пупырчатая пленка. А теперь я мог пробежать вдоль всего забора поместья до того, как мама успеет допить утренний чай.
— Неплохо для пятилетки, — ухмыльнулся я, выходя из дома.
С веранды я спрыгнул одним махом, уверенно приземлившись на узкий брус, вкопанный в саду для тренировок равновесия.
— Так, — прошептал я, расставив руки. Хоть я и был хорош, легкомыслие здесь могло стоить дорого. — Сегодня мы не впечатываемся лицом в землю. Когда мы наденем протектор… мы впечатлим папу.
— Снова сам с собой разговариваешь, Рэндзиро? — раздался знакомый голос.
Я вздрогнул, но сумел удержаться на брусе, не потеряв лицо.
— Н-нет, — я поджал губы и обернулся к отцу, Учихе Дайзену.
Он стоял на веранде, скрестив руки на груди; на губах играла полуулыбка. Отец уже облачился в темную униформу Военной Полиции Конохи, что придавало ему внушительный, даже суровый вид, но я-то знал правду. За всей этой дисциплиной и клановой гордостью скрывался человек, который впадал в панику, стоило мне громко чихнуть, и тут же бежал за мамой, требуя полного медицинского осмотра.
— Я тренирую ментальную концентрацию, — с гордостью заявил я. — Ты сам говорил, что шиноби должен развивать разум не меньше, чем тело. Мысли просто… иногда вырываются вслух.
— Ну разумеется, — он усмехнулся, спускаясь по ступеням. — А я-то решил, что ты снова споришь с воображаемым собеседником. Хорошо… Покажешь эту концентрацию в деле?
Без предупреждения он метнул в меня тренировочный деревянный кунай. Рефлексы сработали: я поймал его, едва успев просунуть указательный палец в кольцо на рукояти… С трудом, но вышло. Перехватив оружие, я почувствовал, что рукоять всё еще великовата для детской ладони, но хват получился вполне надежным. Краем глаза я заметил, как отец кивнул, пряча довольную улыбку за маской профессионализма. Хе-хе… Чертовски приятное чувство!
— Следи за ногами, — сказал он, подходя вплотную. — Согни колени чуть сильнее. Ты должен чувствовать землю стопами, на какой бы поверхности ни стоял, будь то трава, камень или вода.
Я последовал совету, позволяя чакре — ну, я надеялся, что это была она — слабо пульсировать в ступнях, как учила мама. К счастью, у меня сохранились теоретические знания из манги о том, как всё это должно работать, пускай там детали часто опускали. На деле же, как бы странно это ни ощущалось, по коже разлилось едва уловимое покалывание, будто статическое электричество, буквально приклеивая меня к шесту. Однако я понимал: это еще не совсем то. Пока нет. Моя чакра еще не проявлялась так явно и мощно, как в книгах… Хотя, когда я впервые к ней воззвал, ощущения были хаотичными, но с улучшением контроля зуд прошел, и чувство перестало быть чужеродным. Просто этого было недостаточно: энергия оставалась невидимой, ей не хватало плотности.
— Теперь, — продолжал отец, — прежде чем бросать, сосредоточься на том месте, куда должен вонзиться клинок. Тело следует за взглядом… Но ты обязан быть точным, даже если у тебя выбьют почву из-под ног!
Стоило ему закончить, и как только кунай готов был сорваться с моей руки, он резко ударил ногой по шесту, на котором я балансировал. Я потерял равновесие… но не упал. Правда, промахнулся по мишени где-то на метр. Видя это, папа не стал вздыхать или ругаться; он просто подобрал снаряд и швырнул его мне обратно.
— Еще раз.
И мы повторили. Снова и снова. В основном я мазал, но он заставлял меня продолжать. Мне начал нравиться его подход… Он был терпелив, точен в деталях и бесконечно настойчив. Он, наверное, мог бы обучить даже булыжник, пока у того не развилась бы трудовая этика. И мне это подходило, потому что я действительно хотел научиться всему как следует, а не довольствоваться фальшивой похвалой. Иначе в этом мире кто-нибудь однажды просто свернет мне шею… Уф.
Отогнав мрачные мысли, следующий час до самого завтрака мы отрабатывали одни и те же движения: бросок, подбор, правка стойки, повтор. К концу тренировки пот градом катился по спине, а мышцы рук ныли, но в итоге мне удалось поразить цель пять раз подряд — причем в последний раз отец так неистово тряс шест, что я всё-таки рухнул вниз. Но… я успел вогнать кунай в «яблочко» за миг до приземления.
— Молодец! — воскликнул он. — Контроль у тебя мамин. Так держать, сынок! — Он рассмеялся, помогая мне подняться, отряхивая кимоно и проверяя, не ушибся ли я. Хе-хе… всё-таки он жутко за меня переживал.
— Я видел всё словно в замедленной съемке, папа! — я выпятил грудь. — А… мама и правда настолько хороша?
— Она станет отрицать, но да. У каждого ирьенина — медицинского ниндзя — должен быть идеальный контроль! Только не говори ей, что я это сказал.
После утренних упражнений пришло время семейного завтрака. Затем, когда родители разошлись по делам — папа в штаб Военной Полиции, а мама в госпиталь, — я остался предоставлен самому себе. У меня появилось хобби: я совершал обходы деревни, запоминал маршруты и разглядывал лавки, которые никогда не упоминались в каноне. Я даже нашел ту самую знаменитую закусочную «Рамен Ичираку»… Владелец, Теучи, выглядел совсем молодым, что подтверждало мою догадку: я родился задолго до начала знакомой истории. Жаль, карманных денег мне еще не выдавали, так что попробовать божественную пищу не удалось, а ведь… запах стоял умопомрачительный!
Что до других детей… Э-э… Большинство я не узнавал, а те, кого мог бы знать, вероятно, уже учились в Академии. Но одно лицо я признал — на плакате о наборе джонинов, мимо которого проходил. Сакумо Хатаке. Белый Клык Конохи. Он еще жив… это хорошо. Очень хорошо. Еще одно имя в моем мысленном списке… Если я смогу повлиять на его судьбу… нужно держать это в уме. Жаль, я его ни разу не видел вживую, но, полагаю, люди такого калибра не разгуливают по улицам просто так.
Не то чтобы я возражал; было весело просто бродить, смотреть на Коноху снизу вверх, изучать этот мир… Я мог бы заниматься этим целый день, но когда наступил полдень, я поспешил домой: папа обещал отвести меня на настоящий тренировочный полигон клана.
Обновлено: 03.02.2026