После пробуждения чакры у Такуми начали сниться странные сны.
Каждую ночь он оказывался в одной и той же комнате.
Пространство было пустым и бесконечно светлым, словно стены растворялись в белизне.
Пол же, наоборот, был чёрным, гладким и отполированным до зеркального блеска. В нём отражались силуэты, будто в спокойной воде.
В центре комнаты стоял круглый мраморный стол.
Тяжёлый, монолитный, словно высеченный из цельного куска камня.
Вокруг него располагались пять кресел. Они были выполнены в виде простых каменных тронов — без украшений, но с ощущением древней силы.
Каждый раз, оказываясь здесь, Такуми чувствовал одно и то же.
Тишину. Спокойствие. Ясность мыслей.
Напряжение в теле исчезало, дыхание становилось ровным, а мысли — чёткими и упорядоченными. Будто это место само по себе было создано для отдыха разума.
Сначала он считал это просто странным сном. Но со временем начал понимать — это нечто большее.
Сон повторялся из ночи в ночь.
Месяц за месяцем.
Он уже привык к этой комнате.
Привык к столу, к пустым креслам, к тишине.
Но сегодня всё изменилось.
Такуми сидел в одном из каменных кресел, опершись спиной на холодную спинку. Он просто отдыхал, позволяя мыслям раствориться в тишине.
И вдруг в комнате появился ещё один человек.
Не было ни вспышки, ни звука.
Он просто… оказался там.
Мальчик.
Невысокий, но крепко сложенный. С короткими чёрными волосами, небрежно подстриженными. Несколько прядей падали на лоб.
Лицо у него было круглое, с мягкими, почти добродушными чертами.
Большие тёмные глаза спокойно осматривали комнату, словно он не боялся, а просто пытался понять, где оказался.
В нём чувствовалась странная тяжесть.
Не в теле — в присутствии.
Будто маленький валун, лежащий у костра: тихий, неподвижный, но очень настоящий.
Он не выглядел испуганным.
Скорее — задумчивым.
Несколько минут они просто смотрели друг на друга.
Ни один не спешил говорить.
Тишина между ними была не неловкой, а спокойной, почти естественной.
Наконец Такуми нарушил молчание:
— Кто ты?
Мальчик моргнул, будто только сейчас окончательно осознал, что он здесь не один.
— Рэн Кадзансэки, — спокойно ответил он. — А ты?
— Такуми Намикадзе.
Они снова замолчали, разглядывая друг друга.
Такуми внимательно наблюдал за Реном.
Никакой паники. Никакой суеты. Даже удивления почти не было.
Мальчик тем временем медленно провёл рукой по поверхности стола, будто проверяя, настоящий ли он.
Пальцы скользнули по холодному мрамору.
— Ты тоже это чувствуешь? — спросил он, не поднимая взгляда.
— Что именно? — спокойно ответил Такуми.
Рэн наконец посмотрел на него.
— Будто ты самый близкий человек, о котором я забыл.
Такуми на секунду задумался.
Это чувство действительно было.
Странное. Необъяснимое. Но очень устойчивое.
— Чувствую, — кивнул он.
Снова повисла тишина.
Но теперь она была уже другой.
Не просто пустотой, а чем-то общим между ними.
— Это странно, — тихо сказал Такуми.
Рэн кивнул.
— Угу.
Он сел на соседнее кресло. Неуверенно, но без страха. Будто это место изначально было предназначено для него.
— Откуда ты? — спросил он.
— Из страны Мо… — Такуми на мгновение запнулся. — Из Конохи.
Лицо его на секунду перекосилось.
«Здесь нельзя врать», — мелькнула мысль.
Он сам не знал, откуда появилось это чувство, но был уверен — ложь в этом месте будет ощущаться сразу.
Рэн слегка приподнял брови.
— Из Конохи? Странно. Я из Ивагакуре.
— Ива… — тихо повторил Такуми, внимательно посмотрев на Рена.
«Значит, не только я вижу эту комнату».
Рэн тем временем спокойно осматривал пустые кресла.
— Тут ещё места есть, — сказал он. — Значит, нас будет больше.
Такуми перевёл взгляд на остальные троны.
Пять кресел. Заняты только два.
— Похоже на то, — тихо ответил он.
С каждой проходящей секундой чувство притяжения становилось всё сильнее. Оно словно окутывало его, притягивая к этому незнакомому мальчику. Это было не просто физическое притяжение, а что-то более глубокое, затрагивающее самую суть его души.
Такуми вдруг встал. Он сделал это без предупреждения, но его движения были плавными, не резкими. Он подошёл к Рену. Его взгляд был сосредоточен. Он протянул руку для рукопожатия.
Такуми видел, как Рэн смотрит на неё с легким сомнением, возможно, не понимая, зачем это нужно. Но игнорировать это внутреннее, сильное притяжение больше не мог. Это было как приказ.
Он протянул руку в ответ.
Их ладони соприкоснулись.
В тот же миг перед глазами вспыхнули чужие воспоминания. Чужая жизнь. Чужие лица. Охота в лесу, тренировки, семья, Куро, Джинчурики, похороны… И в этих воспоминаниях он видел себя — не только тем, кем он был на Земле, но и тем, кем он стал здесь.
Обновлено: 20.02.2026