Глава 7 — Глава 7

Глава 7. Тоскует ли Мито-сама по родным? Заметив странное выражение лица Фукуро, Узумаки Мито нахмурилась, но тут же разгладила морщины на лбу, приняв решение. — Цунаде, ты ведь уже закончила? — мягко спросила она. — Ступай, доложись Обезьяне. Я сама провожу этого мальчика чуть позже, вы встретитесь у ворот. Цунаде замерла с палочками в руке. Она мгновенно поняла: бабушка хочет о чём-то спросить Фукуро наедине и намеренно удаляет её. Бросив быстрый взгляд на Учиху, она кивнула: — Хорошо, бабушка. Я пошла. Она быстро доела последний кусочек, аккуратно поставила чашку и, не задавая лишних вопросов, вышла из дома. Как только шаги внучки затихли вдали, выражение лица Мито изменилось. Она взяла Фукуро за руку, но теперь в её улыбке было больше внимательности, чем простого радушия. — Пойдём, Фукуро. Поговорим в гостиной. Юноша кивнул. Он понимал: от проницательного взгляда этой женщины ничего не утаить. Оказавшись в комнате, Мито сложила печати. Пространство дрогнуло — барьер тишины отрезал их от остального мира. Теперь их разговор не услышал бы даже самый искусный шпион. — Говори, — она опустилась в кресло и начала заваривать свежий чай. — Я вижу, что тебя что-то гложет. Фукуро перестал колебаться. Если он промолчит сейчас, совесть будет грызть его до конца жизни. Мито, чувствуя, как меняется его аура, нахмурилась сильнее. — Бабушка… — начал он, но осёкся и исправился: — Мито-сама, позвольте спросить: какова сейчас боевая мощь клана Узумаки? Он смотрел ей прямо в глаза, не отводя взгляда. Мито удивилась вопросу, но ответила честно: — Наш клан славится запечатывающими техниками и ирьёниндзюцу. Мы миролюбивы. Но наших знаний и сил вполне достаточно для самозащиты. Она искренне не понимала, к чему он клонит. Но вид Фукуро был настолько серьёзен, что отшутиться было нельзя. — Мито-сама, — голос его стал твёрже. — Представьте ситуацию: война в самом разгаре. Основные силы Конохи увязли в болотах Страны Дождя. И в этот момент кто-то наносит удар по Стране Водоворота. Придёт ли Коноха на помощь? Едва последнее слово слетело с его губ, как воздух в комнате взорвался. *Алмазные Цепи!* Легендарная техника Узумаки Мито. Её глаза, ещё секунду назад тёплые, теперь источали могильный холод. — Фукуро, — её голос звенел сталью. — Кто надоумил тебя говорить такие вещи? Толстые золотые цепи мгновенно оплели тело юноши, спеленали его, как куколку, оставив свободным лишь рот. Давление чакры было чудовищным. Внутри неё Девятихвостый вжался в угол своей клетки. «Твою ж… Я думал, четыре цепи — это предел жестокости, но этот пацан умудрился довести старуху до белого каления! Ну и ну…» — Клан Узумаки и Страна Водоворота никогда не нападали первыми! — гремел голос Мито. — Мы храним мир! Кому придёт в голову атаковать нас? Какая в этом выгода? Она была в ярости. Как бывшая принцесса Узушио, она восприняла слова Фукуро как личное оскорбление и зловещее пророчество. К тому же, Коноха и Узушио — вечные союзники! Символ Водоворота даже вышит на жилетах листовских шиноби! — Услышьте меня, Мито-сама! — Фукуро заговорил быстро, задыхаясь от давления цепей. — Клан Узумаки — мастера фуиндзюцу. Когда Хаширама-сама раздал Хвостатых зверей другим деревням, он дал им силу, но не дал надёжного контроля! Их печати грубы, джинчурики нестабильны. Звери вырываются, деревни несут потери. Думаете, Каге других стран будут терпеть это вечно? Гнев в глазах Мито дрогнул, уступая место холодному рассудку. Она не была глупой женщиной. Ярость застилала ей глаза лишь на мгновение, но логика Фукуро пробилась сквозь эмоции. Она чувствовала: в нём нет зла, нет предательства. Только отчаянное желание донести истину. Цепи ослабили хватку и втянулись обратно в её тело. — Продолжай, — сухо бросила она, возвращая себе самообладание. — Выскажи всё, что у тебя на уме. — Вы здесь, в Конохе, и пока вы живы, Листу не грозит ярость Кьюби, — Фукуро перевёл дух, потирая онемевшие запястья. — Но другие страны страдают. Узумаки никогда не станут помогать врагам Конохи улучшать печати. А значит, единственный выход для них — забрать знания силой. Если четыре великие страны, пользуясь тем, что Коноха отвлечена на Ханзо, ударят по Узушио… Сможет ли ваша родина выстоять в одиночку? Взгляд Фукуро был острым, как у ястреба. Мито тяжело вздохнула, плечи её опустились: — В одиночку — нет. Но Коноха не бросит союзника. Это невозможно. — Третий Хокаге только занял свой пост, — безжалостно продолжал Фукуро. — Его власть ещё шатка. Он — Хокаге Конохи, и интересы деревни для него превыше всего. Ему нужна победоносная война, чтобы укрепить авторитет. Неужели вы думаете, что ради памяти о дружбе с Хаширамой-сама он развернёт армию с фронта и бросит её спасать Узушио, рискуя проиграть войну с Дождём? Эти слова были подобны отравленным иглам, вонзающимся прямо в сердце. «Эй, Мито, — раздался в голове голос Курамы. — А пацан-то дело говорит. Не все такие наивные, как твой покойный муженёк. Этот мир жесток». Лицо Мито побледнело. Она вдруг осознала, что слишком идеализировала связь двух деревень. И слишком хорошо думала о Сарутоби Хирузене. Если худшее случится… — Печати — это лишь полбеды, — добил её Фукуро. — Думаете, забрав свитки, они уйдут? Нет. Тела Узумаки… Их жизненная сила, их чакра. Вы знаете это лучше меня. Их заберут как трофеи. Как скот. Последняя соломинка переломила хребет верблюду. Правдивая жестокость его слов разрушила иллюзии. — Фукуро, — голос Мито дрогнул, в нём зазвучала растерянность. — Что же мне делать? Она смотрела на него с надеждой. Если он увидел угрозу, может, он видит и спасение? Фукуро не держал зла за цепи. На её месте он бы тоже сначала ударил, а потом слушал. Он на мгновение задумался, формулируя план. — Мито-сама, ваше слово всё ещё имеет вес в Стране Водоворота? Она кивнула. Да, она стала женой Хокаге, но для своего клана она оставалась легендой, сильнейшей из них. Её уважали и боялись. — Тоскует ли Мито-сама по родным? — неожиданно спросил он. Глаза старухи расширились: — Ты предлагаешь?.. — Вы — джинчурики, вам нельзя покидать деревню, — быстро заговорил Фукуро. — Но мы можем отправить послание. Скажем, что ваше здоровье пошатнулось, что вы чувствуете приближение конца и хотите в последний раз увидеть родных. Клан не сможет отказать. Они пришлют делегацию. Большую делегацию. — А когда они прибудут… — подхватила мысль Мито, и в её глазах загорелся опасный огонь. — Я использую барьеры, чтобы удержать их здесь! Или сошлюсь на войну, запретив выходить за ворота! — Верно, — кивнул Фукуро, но тут же добавил ложку дёгтя: — Однако это вызовет гнев. Они могут решить, что вы предали клан, чтобы усилить Коноху за счёт их крови. Если Узумаки вольются в Лист, Хирузен будет счастлив. Но если они останутся независимым Узушио… Политика — грязное дело. — Плевать! — отрезала Мито. — Пусть проклинают меня, пусть ненавидят. Главное — они останутся живы! Она посмотрела на юношу с нескрываемым уважением: — А у тебя светлая голова, мальчик. Спасибо. — Вы преувеличиваете, Мито-сама. Без вашей помощи Цунаде-сама никогда бы не взяла меня в адъютанты. Жизнь за жизнь, услуга за услугу. Он скромно поклонился. Ему не нужны были лавры спасителя. Мито усмехнулась: — Твой ум напоминает мне двух людей из прошлого. Они, как и ты, всегда видели на три хода вперёд. Фукуро вопросительно поднял бровь. — Тобирама и Изуна, — произнесла она. Фукуро поспешно замахал руками: — Ну что вы! Куда мне, скромному генину, до героев Эпохи Воюющих Государств! — Я редко ошибаюсь в людях, — мягко сказала Мито. — Я поставила на Хашираму, когда все считали его мечтателем, и не прогадала. Она поднялась. — Ладно, маленький стратег. Сделаем, как ты сказал. А теперь пойдём, проводим тебя к Цунаде. Она сняла барьер и решительно направилась к выходу, увлекая Фукуро за собой. Анбу на дереве, увидев, что они покидают квартал Сенджу, мгновенно исчез в вихре листьев. Хокаге должен узнать об этом немедленно!