Глава 42 — Глава 42

Глава 42. Изанаги Учиха Фукуро по одному лишь взгляду Узумаки Мито понял: она знает. Чего нельзя было сказать о Цунаде и Наваки — те стояли с лицами, полными детского недоумения. — Изанаги — это киндзюцу, запретная техника клана Учиха, — начал объяснять Фукуро, и голос его звучал глухо. — Когда-то она привела к хаосу внутри клана, из-за чего и была запрещена. Это техника, способная переписать судьбу. — Переписать судьбу? — эхом отозвалась Цунаде. — Да. Она позволяет обратить иллюзию в реальность, а реальность — в ничто. С её помощью можно отменить собственную смерть, превратив смертельный удар в дурной сон, — Фукуро тяжело вздохнул. Глаза Цунаде и Наваки округлились до предела. Отменить смерть? Это звучало как бред сумасшедшего. Если бы Учиха владели такой силой повсеместно, они бы давно правили миром! — Не верите? — Мито перевела строгий взгляд на внуков. — Это правда. В свитках Узумаки об этом мало сведений, но я слышала о ней. Однако, Фукуро, плата за такую силу должна быть чудовищной, верно? — Верно, Мито-сама, — кивнул Фукуро. — Цена — свет. В следующее мгновение его глаза изменились. Радужка окрасилась в кроваво-красный цвет, и три черных томое медленно закружились в гипнотическом танце. Цунаде и Наваки невольно отшатнулись. От Фукуро повеяло тяжелой, подавляющей мощью. На данный момент в Конохе лишь Учиха Хиротомо обладал Мангекьё Шаринганом, но скрывал это, показывая всем лишь три томое. Для большинства жителей деревни три томое были вершиной силы клана. Но то, что они видели сейчас в глазах Фукуро, отличалось от глаз обычных соклановцев. Цунаде, шиноби уровня элитного джоунина, стоящая на пороге силы Каге, видела много Шаринганов. Но этот... Этот давил на плечи невидимой плитой. Его чакра была другой. И это было неудивительно. Фукуро обладал объёмами чакры уровня джоунина, но это была не простая чакра, а сен-чакра, природная энергия, постоянно циркулирующая в его теле и укрепляющая каждый орган, включая глаза. Сила его додзюцу с тремя томое уже была сравнима с мощью Мангекьё. Тень Каге в глазах простого джоунина. — Плата за Изанаги — один Шаринган, — продолжил Фукуро, деактивируя додзюцу, но тяжесть в комнате осталась. — После использования глаз слепнет навсегда. Зрачок белеет, свет гаснет. Но взамен пользователь возвращается из мёртвых в том состоянии, в котором был до начала боя. — Значит... у него было две жизни? — прошептал Наваки. — Выходит, Мадара тогда действительно умер? — Мито вцепилась в подлокотники кресла. — Он рассчитал время и активировал технику уже после смерти? — Именно. Мадара играл в азартную игру со смертью. Он поставил на то, что Хаширама, в память о старой дружбе, не позволит осквернить его труп и не заберёт его глаза. И он выиграл эту ставку, — Фукуро горько усмехнулся. — Если Мадара жив... что нам теперь делать? — в голосе Цунаде зазвенела паника. — Это же катастрофа! — Жив, и что с того? — пожал плечами Фукуро, излучая спокойствие. — Весь мир считает его мертвецом, и он не спешит это опровергать. Значит, он слаб. Годы берут своё, и его сила уже не та, что прежде. Иначе он бы давно явился за головами врагов лично. Нам нужно просто продолжать жить, но быть начеку. Мито медленно кивнула, соглашаясь с доводами. Мадара — «Призрак Учихи». Его имя внушало ужас не просто так. В отличие от добросердечного, порой наивного Хаширамы, которого часто называли «простаком», Мадара был воплощением решимости и безжалостности. Мито вспомнила первый Совет Пяти Каге. Хаширама, в своём стремлении к миру, готов был раздать пойманных хвостатых зверей другим странам даром, в знак дружбы. Мадара тогда посмотрел на него как на умалишенного: «Раздать? Хаширама, ты спятил?». И даже вечный оппонент Мадары, Тобирама, тогда встал на его сторону. Но Хаширама был упрям. Он кланялся другим Каге, умоляя их принять дар мира. Будь там Мадара в качестве Хокаге, разговор был бы коротким: «Кланяйтесь мне, и, может быть, я вас не уничтожу». — Похоже, Мадара знал характер Хаширамы лучше, чем кто-либо, — с грустью констатировала Мито. — И сейчас, — добавил Фукуро, — Мадара заманивает Наваки на фронт, потому что ему что-то нужно от мальчика. — Что?! — Цунаде вскинулась. — Наваки — всего лишь генин! Зачем он такому монстру, как Мадара? — Не забывай, Цунаде, — тихо произнёс Фукуро, глядя ей прямо в глаза, — в его жилах течет кровь Хаширамы. Клетки Первого Хокаге. Лицо Мито стало пепельно-серым. Да, Наваки не владел Стихией Дерева, но его жизненная сила, его генетика были ближе к деду, чем даже у самой Цунаде. Для стареющего Учихи, ищущего способ продлить жизнь или вернуть силу, тело прямого наследника Сенджу — лакомый кусочек. — Если Наваки попадёт в беду на фронте, а люди Мадары будут ждать в тени... — Фукуро не закончил фразу, но этого и не требовалось. Картина сложилась в голове Цунаде мгновенно. Её брат, окружённый врагами, загнанный в ловушку, и холодные руки, тянущиеся к нему из тьмы. Земля качнулась. В глазах потемнело. Цунаде пошатнулась, судорожно хватая воздух ртом. Ноги стали ватными, и она бы упала, если бы не схватилась за край стола. Столешница скрипнула под её пальцами. С огромным усилием она выпрямилась, её глаза наполнились слезами. Она резко повернулась к брату: — Наваки! Ты не пойдёшь на войну! Слышишь меня? Иди к Орочимару и откажись! Скажи, что заболел, что передумал, что угодно! Пожалуйста... Её голос сорвался на мольбу.