Глава 18 — Глава 15. Школа для всех

Глава 15. Школа для всех Синдэн назвал это круги циркуляции чакры, и я понял, почему. Тридцать дней медитации на раскрытие первой танкецу рядом с очагом чакры — и я начал видеть не просто точки, а начало великого узора. Это произошло во время четырёхчасовой медитации на крыше главного дома. Я сидел, закрыв глаза, и дышал, как учили: вдох пять секунд, задержка шесть и выдох за семь долгих секунд, в это время лёгкие уже хотят новую порцию кислорода. Медленно. Ритмично. Как биение сердца. И вот — когда я уже почти уснул в медитации, когда граница между сном и пробуждением стёрлась, как линия карандаша на влажной бумаге — я увидел. Не глазами. Не умом. Чем-то третьим, что находится между телом и мыслью. Первая открытая танкецу горела. Не огнём — нет, это был совсем другой свет. Голубоватый, как отблеск луны на льду. И от этого окошка света шли линии. Не прямые, а волнистые, спиральные, живые. Они расходились от моего центра во все стороны, образуя то, что можно было бы назвать сетью, паутиной, лабиринтом. Нет, не лабиринтом. Кругами. Внутренний круг — те танкецу, что ближе всего к очагу чакры. Они светили слабее, чем первая открытая точка, но это был свет готовности. Как огоньки на опушке ночного леса, которые вот-вот зажгут костёр. Средний круг — точки, расположенные на расстоянии от центра. Они мерцали неровно, как угли под золой. Внешний круг — самые удалённые танкецу, на краях тела, на кончиках пальцев и кончиках ног. Они были почти чёрными, тьма тьмущей, безжизненные. Системное сообщение: — Активирована способность "Внутренний взор". Визуальная топография системы циркуляции чакры доступна в медитативном состоянии. — Сканирование показывает структуру: 361 точка по всему организму, точки расположены не симметрично. На данный момент возможность точно определить расположение каждой танкецу отсутствует. Я открыл глаза и подумал: лабиринт. Это была красивая, но холодная мысль. Лабиринт сложно пройти, но он же защитит если кто-то вторгнется. Когда я спустился с крыши и нашёл Синдэна в его кабинете, тот только кивнул, как будто давно ждал от меня этой информации. — Ты начал видеть систему циркуляции чакры, — сказал он, не отрываясь от свитков. — Это хорошо. Большинство шиноби учатся видеть их позже. А теперь ты, как и они будешь долго и муторно их открывать. Сначала медитация, потом осознанный контроль чакры, когда занимаешься другими делами, а потом возможно дорастёшь, что даже во сне сможешь на них воздействовать. Синдэн положил мне руку на плечо и провёл вниз по спине, вдоль позвоночника. — Первый круг, он же малый круг циркуляции чакры — ближайший к очагу. Здесь чакра легче всего поддаётся контролю. Открыть танкецу в первом круге — значит укрепить сам очаг чакры. Он коснулся моего живота. — Чувствуешь? Чакра легко поддаётся твоему контролю, даже если ты только начал ее ощущать и открыл первую танкецу. Когда откроешь полностью первый круг, твой организм станет более выносливым и крепким, даже кости станет сломать чуть сложнее. Затем Синдэн подошёл к карте на стене и указал на неё. — Второй круг — это узлы отвода. Отсюда чакра начинает течь в конечности, и их периферию. Это точки на руках, ногах и груди. Если ты хочешь метать кунай с ладони или прыгать выше — тебе нужны открытые танкецу во втором круге. Он показал на линии на карте, которые расходились в разные стороны. — Каждый луч — это направление потока. Видишь, как линия идёт от центра к правой руке? Это означает, что чакра течёт по этому каналу к ладони. И вот тут клапаны — танкецу. Каждый клапан регулирует: Синдэн начал загибать пальцы. — Первое. Направление. По часовой или против часовой стрелки. Это определяет, как будет вращаться энергия, когда выйдет из точки. По часовой — энергия скручивается в спираль, становится более концентрированной. Против часовой — энергия распыляется, становится шире и слабее. Он согнул второй палец. — Второе. Интенсивность. Плотно ли закрыт клапан, полуоткрыт или полностью раскрыт. Чем больше открыта танкецу, тем больше чакры может пройти через неё. Она своего рода защитный механизм тела от дурака, не позволяет порвать СЦЧ по глупости. Новичок откроет танкецу на 20% — будет слабенький выброс. Мастер откроет на 100% — и будет мощный удар. Третий палец. — Третье. Фокусировка. Это самое сложное. Когда танкецу открыта, ты должен удерживать чакру в узком луче, направляя её точно в цель. Без этого вся энергия рассеется. Ты получишь примерно половину того эффекта, который хотел. Синдэн сделал шаг назад. — И вот тебе парадокс: без открытых танкецу ты можешь двигать чакру по телу, но выпустить её из тела — сложно. С открытыми танкецу ты можешь выпустить энергию наружу, но управлять ею в полёте — ещё сложнее. Это требует множества лет практики, можно сказать всю жизнь. — Как это выглядит? — спросил я. — Танкецу, я имею в виду. Синдэн показал мне прокрашенный свиток, на котором была изображена человеческая фигура. По её телу были отмечены точки красной краской. — Видишь точку на ладони? Вот это танкецу для техник из рук. Когда ты выпускаешь огонь или воду, чакра вытекает именно отсюда. Если эта танкецу не открыта, техника будет слабой, неконтролируемой. Он коснулся двух точек на ступнях. — А вот эти две — для движения. Если они открыты, ты можешь прыгать выше, бежать быстрее. Система циркуляции чакры подхватывает энергию из центра, пускает её по ногам, и раз — ты уже в воздухе. — Сколько времени нужно, чтобы открыть одну танкецу? — спросил я. Синдэн присел рядом со мной. — Ты уже открыл одну. Сколько времени у тебя это заняло? — Месяц. — Значит, у тебя талант. Обычно шиноби нужно полтора, два месяца для открытия первой точки. Потом уже с получением опыта и развитием навыков темп ускоряется 2-3 недели для следующей. Думаю, ты справишься за две. Он встал. — Но вот в чём подвох. Представь, что ты решил открыть танкецу на кончике среднего пальца правой руки. Прямой путь — от центра к пальцу. Звучит логично? Я кивнул. — Это ловушка, — продолжил Синдэн. — Если ты пустишь чакру напрямую от центра в мизинец, она столкнётся с множеством закрытых танкецу по пути. Часть энергии просто рассеется в соседние каналы. Ты потратишь в два раза больше чакры на открытие этой одной точки. Может быть, в три раза. Он взял мою руку и провёл по ней линию. — Видишь, вот здесь в руке есть три основных канала. Если первый закрыт, чакра переливается во второй. Если второй закрыт, переливается в третий. А если все три переполнены, начинается утечка в соседние мышцы, в кости, в кожу. Это приводит к повреждениям. Синдэн показал на карту тела. — Поэтому рекомендуется открывать танкецу кругами. Сначала ты полностью открываешь малый круг — все восемнадцать точек рядом с очагом. Это займёт... примерно год. Может быть, чуть меньше. — Целый год? На восемнадцать точек? — я был ошеломлён. — Каждая следующая точка открывается быстрее, чем предыдущая. Первую ты открыл за месяц. Вторую откроешь за две недели. Третью за две с половиной. И так далее. Но даже с ускорением — это чуть меньше года. Синдэн вернулся к свитку с человеческой фигурой. — Зато, когда первый круг открыт, второй открывается намного быстрее. Потому что чакра теперь может свободно течь от центра ко второму кругу. Но есть нюанс… Расстояние для прохождения чакры от очага к танкецу становится больше, значит больше времени на получение того же эффекта. Он коснулся моего плеча. — И вот что самое важное. Каждая открытая танкецу усиливает организм примерно на два с половиной процента. Это не просто число. Это реальная физическая сила. С каждой точкой ты становишься крепче, быстрее, выносливее. — Два с половины процента... — я считал в голове. — Если открыть восемнадцать точек первого круга... — Сорок пять процентов общего усиления, — закончил Синдэн. — Ты станешь почти в полтора раза сильнее, чем сейчас. Не волшебство. Просто математика тела. Он положил свиток на стол. — Но есть ещё один эффект. Каждая танкецу влияет на ткани рядом с ней. Если танкецу открыта на мышце — мышца становится крепче, быстрее реагирует, более устойчива к разрыву. Если на органе — орган выполняет свою функцию лучше. Синдэн указал на точку, которая была отмечена на печени. — Вот печень. Если открыть танкецу рядом с ней, печень начнёт лучше запасать витамины, увеличится скорость очищения крови, ускорится восстановление от токсинов. Ты будешь менее подвержен ядам, быстрее восстанешь после боевых ранений. Он коснулся точек на сердце. — Сердце. Если открыть танкецу рядом с ним, сердце начнёт качать кровь эффективнее. Выносливость вырастет. Ты сможешь бежать дольше, не уставая. — Ты имеешь в виду, что каждая точка делает меня лучше не только в общем, но и специализируется на чем-то? — спросил я. — Да. Это система. Не просто случайный набор точек. Это жилище твоего потенциала. И каждый жилец — каждая открытая танкецу — улучшает дом. Синдэн встал и подошёл к окну. — Когда-нибудь, когда ты станешь старше, ты поймёшь, что все техники — это просто комбинации открытых танкецу. Техника огня не появляется из ниоткуда. Она рождается, потому что у тебя открыты определённые точки, расположенные определённым образом, и ты научился пускать через них чакру в определённой последовательности. Он повернулся ко мне. — А теперь встань. Сейчас мы начнём работу над второй танкецу. ________________________________________ Вторая танкецу открывалась медленнее. Первую я открывал, как ребёнок, вслепую, прощупывая дорогу. Я не знал, как правильно направить чакру, как подстроить дыхание, как удерживать концентрацию. Вторую я открывал, уже понимая, что делаю. Это было странно. Знание делало процесс одновременно проще и сложнее. Проще — потому что я теперь знал, куда направить энергию. Сложнее — потому что я ждал результата, и ожидание создавало напряжение. Две с половиной недели прошли в медитациях. Каждое утро перед завтраком — тридцать минут фокусировки на вторую танкецу. Вечером перед сном — ещё час работы. Выходные были только в праздники. И вот, на двадцать первый день, вторая точка щёлкнула. Не физически. Нет никакого звука, никакого ощущения в теле. Но внутренне — как замок, который открывается. Как дверь, которая распахивается. Системное сообщение: — Вторая танкецу первого круга раскрыта. — СЦЧ развита на 89.5%. — Физические параметры увеличены на 2.5%. Объём доступной чакры увеличен на 5%. — Примечание: первая открытая танкецу теперь работает с повышенной эффективностью благодаря опосредованному влиянию второй точки. Я открыл глаза и медленно встал. Мышцы отзывались иначе. Не скованнее — просто иначе. Как если бы я вчера только научился пользоваться этим телом, а сегодня оно наконец стало моим. Как будто перешёл на более качественное топливо. Я поднялся на ноги и сделал несколько движений. Руки двигались легче. Спина распрямлялась выше. Словно внутри меня включился какой-то дополнительный слой силы, который раньше был закрыт. Кэйко встретила меня в коридоре. — Что-то изменилось, — сказала она, глядя на меня внимательно. — Ты выглядишь... увереннее. — Вторую танкецу открыл, — ответил я. Она улыбнулась. — Синдэн говорил, что к концу года ты ее откроешь, ты молодец. Она положила мне руку на плечо. — Каждая открытая точка делает тебя сильнее. Но помни: с силой приходит ответственность. Не потеряй голову от своей мощи. Кэйко посмотрела в окно, на весеннее небо Ивагакуре. — Когда я научилась контролировать эту силу, я решила помогать людям и семье. Потом поняла, что помогать нужно не всем, но эту историю я расскажу тебе в другой раз. Вот мой выбор. Твой может быть другим. Главное — сделай его обдумав. ________________________________________ На той же неделе, когда я открыл вторую танкецу, произошло совещание совета клана. Я услышал об этом случайно, подслушав разговор двух советников в коридоре. — ... Двадцать семей? Это серьёзно? Я думал, будет максимум пять-семь... — Ямизоку привёл не двух детей, как договаривались, а тройню. Акаричи хотят отправить двух сыновей и племянника. Ещё несколько семей услышали про результаты выпускников нашей школы при поступлении в Академию и захотели то же самое... — Это означает... — Тридцать детей. И деньги — деньги просто огромные. Я не сказал ничего, но внутри что-то зашевелилось. Не волнение. Интерес. Вечером дед созвал совещание. На сей раз я не подслушивал с коридора. На сей раз дед позвал меня с собой. — Ты должен видеть, как это работает, — сказал он, ведя меня в кабинет. — Не гадать, не слушать слухи. Видеть реальность. В кабинете сидели Дайго (отец), Кэйко (мать), Синдэн (главный учитель), и четверо членов совета клана. На столе лежали документы, свитки, список имён. Дед занял место в конце стола. — Спасибо, что пришли. Мне нужно объявить о расширении школы, — начал он. — Двадцать семей подали заявки на обучение своих детей в подготовительной школе Иваками. Один из советников поднял руку. — Но мы рассчитывали на пять-семь. Откуда такой скачок? Дайго ответил: — Результаты говорят сами за себя. Рю, Кайо и ещё трое наших выпускников поступили в класс B Академии. Они конкурируют с детьми кланов на равных. Слухи быстро разлетаются в нашей среде. Они видят, что это работает. Кэйко подняла свиток. — Более того, семьи приносят не двух-трёх детей, как мы ожидали. Ямизоку пришёл с тройней. Акаричи принёс двух сыновей и племянника. Одна торговка привела двух дочерей и внучку. Люди верят в нашу школу. Она показала финансовый отчёт. — Суммарно тридцать новых учеников от этих двадцати семей. За три года обучения они заплатят столько же, сколько стоит содержание одного частного сенсэя за полгода. Синдэн кашлянул. — Это значит, что они верят не просто в качество. Они верят в результат. Они готовы рисковать будущим своих детей на нашей школе. Один из советников нахмурился. — Но у нас нет мест! Класс уже забит до предела! — Именно поэтому мы здесь, — ответил дед. — Нам нужно принять решение. Либо мы отказываем им., либо расширяемся. Тишина. Дайго достал документ с расчётами. — Финансовый анализ показывает, что платежи от этих семей полностью покрывают расходы на: Он загибал пальцы: 1. Найм двух новых инструкторов. Один будет преподавать физподготовку, второй — основы чакры, ловушки и мышление шиноби. Их оклад окупится в течение первого полугодия. 2. Расширение помещений подготовительной школы. Текущий класс рассчитан на пятьдесят человек. С переделкой здания и добавлением новой крыла мы сможем вмещать в каждом крыле около семидесяти детей. 3. Мы возьмём дополнительно двадцать сирот из приюта соседнего города. Один из советников выглядел озадаченным. — Из соседнего города? Почему не из нашего приюта? Кэйко ответила: — Потому что наш приюту мы уже помогли. Там осталось мало детей. Но в городе Мидзушима, что в двадцати километрах отсюда, приют переполнен. Там голодают четыреста детей. Мы можем забрать двадцать из них. Она посмотрела на совещание серьёзно. —Мы выходим за границы Ивагакуре. Дайго кивнул. — Итак, вот финальная структура школы: сто детей, обучающихся одновременно. Пятьдесят текущих сирот из местного приюта, плюс тридцать из платящих семей, плюс двадцать новых сирот из Мидзушимы. Он показал график. — Школа работает на трёхлетнюю программу. Это значит, примерно тридцать-тридцать пять выпускников в год пойдут в Академию ниндзя. Советник Хасэ всё ещё выглядел скептично. — Это слишком амбициозно. Как вы гарантируете, что все сто детей будут готовы? Что они не разбегутся из академии и смогут представлять для нас ценность? Ведь далеко не все оканчивают академию. Дед встал и подошёл к окну. Его голос был тихим, но острым, как кованая сталь. — Потому что мир — это лишь подготовка к войне. И победитель в той войне определится качеством подготовки. Он повернулся к совету. — Я прожил достаточно, чтобы видеть войну деревень. Я видел, как мощь, родившаяся в спешке, рассыпается в пыль. Я видел, как крепость, построенная в мирное время, спасает жизни в войну. Он указал на город внизу. — Люди думают, что мир вечен. Что война больше не придёт. Это ошибка. Война приходит всегда. И единственная защита от неё — это люди, которые готовы. Люди, которые обучены. Люди, которые верят, что у них есть будущее. Дед вернулся к столу. — Каждый ребёнок в этой школе — это не просто потенциальный ниндзя. Это кирпич в стене, которую мы строим. Кирпич в защиту этого города. Да, будут те, кто не окончит академию, сломается под тяжестью ответственности, предаст наши ожидания, а может еще что произойдёт, не страшно. Будем считать это запасом на брак, которым неизбежно сопровождается любым крупным начинанием. Синдэн добавил, склоняя голову: — Качество подготовки — это не роскошь. Это залог выживания. Молчание. Один за другим, советники кивнули. Последним был Хасэ. Он долго смотрел на дедушку, потом сказал: — Хорошо. Я согласен. Но если это не сработает... если эти дети не окупят вложения... Дед улыбнулся. — Тогда я приму полную ответственность. Моё имя будет на неудаче. Но я не верю, что это произойдёт. — Утверждаем расширение, — сказал главный советник. — И набор ста учеников. ________________________________________ Первый день новых учеников пришёлся на понедельник после осеннего праздника. Это был один из последних тёплых дней перед приходом зимы. Я пришёл в залу тренировок раньше всех и просто стоял, смотря на переделанное пространство. Стены были расширены, добавлена новая крыша, установлены дополнительные маты. Всё ещё пахло свежей краской и деревом. Сто человек. Не просто число. Девяносто восемь детей разного возраста, происхождения, предыстории. И двое новых инструкторов, которых я должен был обучить моему видению того, как работает школа. Новые инструкторы пришли одними из первых. Оба мужчины, около сорока лет, с боевым опытом. Инструктор по физподготовке звался Хейта — невысокий, коренастый, с шрамом через половину лица. Инструктор по чакре звался Касу — высокий, худощавый, с глазами, которые казались старше, чем его тело. Итак, вот как это будет работать, — сказал я, показывая им переделанное здание и развернув расписание занятий. — Сто детей разделены на три класса по годам для получения соответствующего образования. Но физическая подготовка — это совсем другое. Там они будут разделены по навыкам и способностям, не по возрасту. Хейта посмотрел на размеры залы. — Объясни подробнее. Это запутанно. — Хорошо. Вот три класса по теории и грамотности. Я указал на первую колонку. — Первый класс — местные и иногородние сироты. Семьдесят человек разного возраста. И местные из нашего приюта, и новые из Мидзушимы. Для них это первый год обучения. Они начинают с нуля — учатся читать, писать, считать, узнают, что такое чакра. Никакой предварительной подготовки у них не было. Все приютские дети, местные или из города, — они только голодали и пытались выжить. Не более того. Касу слушал внимательно. — Второй класс — дети из семей среднего класса. Тридцать человек. Торговцы, ремесленники, люди без собственных кланов. Но некоторые из них получили образование дома — их родители учили читать и считать. Не все, но большинство. Они начинают со второго года обучения, потому что уже обучены основам. Я показал третью колонку. — Третий класс — это наши продвинутые ученики, которые уже были в школе несколько лет. Это небольшая группа, может быть, человек десять-пятнадцать разного возраста. Они уже знают основы и переходят на более сложные темы. Хейта кивнул. — Это имеет смысл для теории. Но ты сказал, что физподготовка — это иначе? — Да, — ответил я, показывая на другой график. — Вот здесь всё по-другому. Физподготовка делится не по возрасту и не по годам обучения. Она делится по навыкам и физическим способностям. Я развернул подробный лист. — Смотри. Вот восьмилетний ребёнок из семьи, который никогда не тренировался. А вот двенадцатилетний сирота, который занимается всего полгода. По физическим данным они могут быть примерно на одном уровне. Оба не умеют правильно падать, оба не имеют мышечной памяти, оба начинают с азов. Касу нахмурился. — Значит, они тренируются вместе? — Да. Ты смотришь на каждого ребёнка индивидуально. Оцениваешь его физическую форму в первые дни. Потом распределяешь его в группу по уровню способностей, а не по возрасту или происхождению. Я показал на тренировочный график. — Первая физподготовка-группа — абсолютные новички. Это большинство приютских детей, которые никогда не занимались. Это дети из семей, которые никогда не видели боевых техник. Они работают на базовых упражнениях: растяжка, основные падения, дыхательные техники, укрепление мышц. — Вторая физподготовка-группа — дети со средним уровнем. Может быть, малыш-сирота, который занимается уже несколько месяцев, или более способный старший ребёнок из семьи. Здесь — более сложные падения, техники бросков оружия, начало координационных упражнений. — Третья физподготовка-группа — продвинутые ученики. Это те, кто занимается уже долгое время и показывает хорошие результаты. Они работают на сложных техниках, на скорости, на боевых комбинациях. Хейта встал и посмотрел на оба графика. — Получается, в одной физподготовка-группе могут быть дети разного возраста, из разных социальных слоёв, с разной историей. Но все они — на одном уровне способностей? — Именно так. Это справедливо. И это мотивирует. Восьмилетний ребёнок из богатой семьи может тренироваться рядом с четырнадцатилетним сиротой — потому что оба они на одном уровне физической подготовки. Возраст не имеет значения. Имеет значение только то, что ты можешь делать. Касу спросил: — А теория занимается в отдельных классах одновременно с физподготовкой? — Да. Расписание устроено так: утром первая половина школы идёт на физподготовку с тобой, Хейта, а вторая половина на теории. В полдень — переход. Вечер — свободное время для отдыха и еды. Я показал на схему расписания. — Так каждый день все дети получают оба типа обучения. И уровень, в котором они занимаются, зависит от их способностей, а не от социального статуса или происхождения. Хейта улыбнулся. — Это справедливая система. Мне нравится. — Это более чем справедливо, — добавил Касу. — Это система, которая показывает детям: твоя история не имеет значения. Имеет значение только то, что ты способен делать. И твоя способность определяется тем, насколько усердно ты работаешь. — Вот именно, — сказал я. — Местный сирота, который голодал три года и теперь занимается полгода, может оказаться в группе новичков рядом с сыном богатого торговца. И это нормально. Это значит, что система работает. ________________________________________ Первый день был хаосом. Не плохим хаосом, но хаосом. Дети из семей приходили в красивой одежде, почти боясь прикоснуться к тренировочным матам. Они были вежливы, застенчивы, чистые, как фарфор. Их родители провожали их с опасением, как если бы отправляли в войну. Местные сироты смотрели на них с закрытыми лицами. Они узнавали себя в этих белокожих детях из домов — узнавали чужака. Презрение было тихим, но оно было. Но новые сироты из Мидзушимы... Они смотрели на всех с одними и теми же глазами. С глазами, в которых была смерть. Они видели класс как комнату, где лежит еда и тепло. Класс был их спасением, и они знали об этом. Их благодарность была молчаливой, но она была реальнее, чем любые слова. Первый конфликт произошёл на третий день. Один из новичков из семьи, мальчик около семи лет по имени Такахиро — сын купца Ямизоку — упал на коврик и начал плакать. Не боль, просто переживание. Он потёр локоть, и слёзы полились ручьём. Один из местных сирот, старший мальчик по имени Генда, посмотрел на него с открытым презрением. — Вот видишь, почему тебе здесь не место? — сказал Генда. — Здесь учатся воины, а не дочки купцов. Такахиро вздрогнул и ещё громче заплакал. Но один из новых сирот из Мидзушимы, тихий мальчик по имени Коичи, встал и помог Такахиро подняться. Без слов. Без высокомерия. Просто помог. — Это нормально, — сказал Коичи спокойно. — На улице намного больнее. Здесь это ничто. Такахиро взглянул на Коичи, и что-то в его взгляде изменилось. Он понял, что его слёзы не помогут — это роскошь. Что другие дети знают боль куда лучше. Хейта встал и подошёл к Генде. — Выйди из класса. Стой в коридоре. Сейчас. Генда попытался возразить, но взгляд Хейты заставил его молчать. Когда мальчик вышел, Хейта присел рядом с Такахиро и Коичи. — Эй, бойцы, — сказал он мягче. — Больно? Да, больно. Это нормально. Знаете, что нужно делать, когда больно? Встать и продолжать. Потому что остановка означает смерть. Он помог Такахиро встать. — Попробуй ещё раз. Падение. Но на этот раз защити локоть. Вот так. Он показал правильную технику. Такахиро попробовал и упал снова, но на этот раз правильнее. И не заплакал. Рядом с ним Коичи кивнул одобрительно. Генда вернулся в класс с покрасневшим лицом. Но что-то в нём изменилось. Он видел, как он ошибся. Видел, что даже новые сироты из Мидзушимы, которые не знали ничего неделю назад, уже знали больше, чем он. ________________________________________ К концу первой недели образовалась иерархия. Не враждебная, но явная. Местные сироты занимали верхние позиции благодаря опыту. Новые дети из семей вынуждены были учиться, наблюдая. Новые сироты из Мидзушимы медленно, но уверенно начали двигаться вверх по иерархии, потому что они работали усерднее всех. Важнее было другое: смешивание. На второй неделе я заметил, что один из местных сирот, девочка по имени Маюри, показывала новичку из семьи по имени Хизо, как правильно дышать при разминке. Не потому, что её попросили. Просто заметила, что мальчик дышит неправильно, и помогла. А на третьей неделе Коичи, молодой сирота из Мидзушимы, спросил у Генды: "Ты можешь показать мне, как правильно держать кунай? Я видел, как ты это делаешь. Это выглядит крутым." Генда, конечно, вздулся от гордости и согласился. ________________________________________ Через месяц классы начали объединяться. Новые дети и старые, богатые и голодные, опытные и новички — они начали становиться одним целым. Не друзьями ещё, но уже не врагами. Богатые дети осознали, что сироты просто лучше готовы морально. Это было объективно. Домашнее образования против жизни на улице — жизнь на улице выигрывала в боевом духе, а домашние лучше сформированы, благодаря правильному сытному питанию. Дети из Мидзушимы заметили, что новички из семей быстрее запоминают теорию. Образование дома, грамотность — это преимущество. И когда Касу объяснял основы чакры, новички впитывали информацию как губки. А местные сироты заметили, что новые дети из Мидзушимы имеют одно качество, которое невозможно купить деньгами и невозможно обучить в классе: голод. Голод к жизни. Голод к знаниям. Голод к будущему. Взаимодополняемость. Это было красиво смотреть. На совещании в конце месяца Кэйко сказала: — Они учатся друг у друга. И это лучше, чем я ожидала. Синдэн кивнул. — За месяц в школе произошло то, что обычно занимает полгода. Интеграция. Новое сообщество, которое не разделено по происхождению, а сплочено общей целью. Дед улыбнулся. — Это будущее, которое мы строим. ________________________________________ Третья танкецу открывалась на протяжении двух недель. К этому времени я уже понимал, как это работает. Каждая новая точка требует на день-два меньше, чем предыдущая. Это была прогрессия. Логика. Четвёртая танкецу открылась за одиннадцать дней. Пятая за девять дней. Системное сообщение: — Пятая танкецу первого круга раскрыта. — СЦЧ развита на 94%. — Организм усилен на 12.5%. Доступный объём чакры увеличен на 25%. Цифры идут от базового значения, без учета синергии. Я сидел на крыше главного дома Иваками в полдень и чувствовал свою собственную мощь. Это было странно. Не приятно, не горько — просто сильно. Я встал и посмотрел на город внизу. Дома, люди, стройки, школа. Всё выглядело малым, как если бы я смотрел издалека, с большой высоты. Но это не было чувством отчуждения. Это было чувством принадлежности. Я понимал теперь, почему дед так много времени проводит, глядя на город с этой крыши. Отсюда видна вся система. Все связи. Все потоки энергии, людей, денег, надежды. Я закрыл глаза и медитировал. Пять открытых танкецу горели яркий голубым светом. Они образовали созвездие внутри моего тела, исходящее из центра. И вдруг я увидел параллель. Школа. Сто детей. Пять инструкторов (включая Синдэна и Кэйко). Пять лучей света, исходящих из центра Ивагакуре, направляющих образование, подготовку, развитие. Нет, не пять. Больше. Много больше. Я открыл глаза. Дед и Дайго стояли передо мной. Я не услышал их прихода, потому что я был в медитации. — Почувствовал? — спросил дед. — Я видел... звезду, — ответил я. Дед кивнул, как будто это было ожидаемо. — Пятая танкецу. Ты уже преодолел четверть первого круга. Он сел рядом со мной. — Скажи мне, что ты чувствуешь. Я был честен: — Я чувствую, что понимаю систему. Каждая открытая танкецу усиливает организм. Каждая добавляет мощи. Но... — Но? — спросил Дайго. — Но это не просто число. Это не просто 2.5% на каждую точку. Это что-то больше. Дед улыбнулся. — Продолжай. — Если я открою все восемнадцать танкецу первого круга, я будут на 45% сильнее. Но дело не только в силе. Дело в том, что каждая танкецу открывает новый способ использовать чакру. Первая танкецу позволила мне чувствовать чакру. Вторая усилила контроль. Третья... третья улучшила восприятие. Четвёртая позволила управлять чакрой дольше. Пятая позволила... Я задумался. — Пятая повысила восприимчивость всей СЦЧ. — Эхх, как же давно я позабыл это прекрасное чувство открытия горизонтов. Дам совет - перестань думать о танкецу как о простых точках, почувствуй их как элемент системы — тогда вся система начинает работать эффективнее. ________________________________________Приходила зима. Первый снег уже осыпал вершины гор вокруг Ивагакуре. Скоро наступит Новый Год. Праздник, который по традиции был началом нового цикла, новой энергии, новых надежд. И в этом году праздник будет значить больше, чем когда-либо. Потому что мы не просто отмечали смену календаря. Мы отмечали рождение новой системы. Новой защиты. Нового будущего. Так и хочется крикнуть всем вокруг: С Наступающим Новым Годом!