Глава 64 — Глава 64. Бегство Орочимару

Глава 64. Бегство Орочимару В отличие от «Луны Тирана», «Древо Жизни» не поглощало плоть. Оно высасывало жизненную силу и чакру — нематериальную энергию. Чтобы поддерживать технику, Хаято должен был сохранять абсолютную неподвижность, удерживая печать «Крыса». Первым удар принял на себя стоящий рядом Хирузен. Он упал на одно колено, тяжело дыша. Если до этого он был просто стариком с пигментными пятнами, то теперь поседел окончательно, глаза помутнели — он выглядел глубоким старцем. Тьма рассеялась. Исчезал и лес Мокутона. Деревья стремительно увядали, зелёная листва желтела, стволы начинали гнить, пока всё вокруг не обратилось в прах. Орочимару не стал медлить. Он рванул прочь от Хаято к границе барьера и, лишь отдалившись, почувствовал, что отток жизни и чакры замедлился. — Стихия Ветра: Великий Прорыв! Развернувшись, Саннин выдул мощный порыв ветра в сторону неподвижного противника. Ураган, способный снести всё на своём пути, приближаясь к Хаято, превратился в шторм, затем ослаб до сильного ветра, а до лица юноши долетел лишь лёгкий бриз. Древо Жизни не впитывало ниндзюцу так быстро, как Путь Голодных Призраков (Печать Поглощения), но оно эффективно разлагало стихийную чакру на первичную энергию и поглощало её. — Проклятье! — видя провал Футона, Орочимару в ярости метнул Кусанаги. Хаято сдвинулся с места, уклоняясь от меча. Орочимару с удовлетворением отметил, что, хотя отток сил продолжается, скорость его упала в разы. «Вот оно что. Нужно держать печать, стоять на месте, и оно не поглощает материальные объекты», — прищурился Орочимару. — Эдо Тенсей: Снятие. Он сам развеял технику. Поддерживать её под таким прессингом было невозможно. Одновременно пал и Барьер Четырёх Фиолетовых Огней — Четвёрка Звука тоже попала в зону действия Древа. Находясь далеко, они просто потеряли сознание от истощения. Хаято махнул рукой бойцам АНБУ: — Унесите Хокаге в безопасное место. Бойцы, стоявшие дальше всех, лишь краем зацепили эффект Древа, но ощущение утекающей жизни напугало их до чёртиков. Теперь они смотрели на Хаято с благоговейным ужасом. Орочимару отступил ещё на пару шагов, провёл черту ногой по земле и усмехнулся: — Радиус поглощения — около ста метров. Информации достаточно. Что ж, Хаято-кун, до скорой встречи. Хаято ухмыльнулся в ответ: — Думаю, тебе лучше остаться. Внезапно за спиной Орочимару возник клон Хаято. Он обхватил Змея и распался на тысячи нитей, намертво спеленав врага. Нить Теневого Рыцаря!!! Орочимару издал яростный рёв. Хаято с интересом наблюдал за этим представлением. Выдержав паузу, он произнёс: — Кончай ломать комедию, Орочимару. Я знаю, что ты так просто не сдохнешь, даже если уничтожить это тело. Истерика Саннина мгновенно прекратилась. Он посмотрел на Хаято абсолютно спокойным взглядом, холодным, как лёд. Вот это — истинный гнев Орочимару. Хаято встретил его взгляд так же спокойно, без высокомерия победителя. — До встречи, Орочимару. Хаято резко сжал кулак. Нити, опутавшие врага, натянулись, разрезая плоть. — А-а-а!.. С воплем тело Орочимару разорвало на куски, превратив в кровавое месиво. Маленькая белая змейка выскользнула из останков, юркнула в щель между черепицей и исчезла. «Дзынь!» «Хост: Хьюга Хаято. Задание: Победить Орочимару. Статус: Выполнено. Дополнительная награда: Нет. Доступно: Лотерея А-ранга (1 попытка). Использовать?» Как и ожидалось! Орочимару так просто не убить. Если бы он умер, Система дала бы S-ранг. Жаль, конечно, но жадность фраера сгубит. На крыше оставались бойцы АНБУ. Хаято указал на валяющуюся без чувств Четвёрку Звука: — Всех повязать, охранять как зеницу ока. А теперь отведите меня к Хокаге. *** В палатке медицинского корпуса царила гнетущая тишина. Сарутоби Хирузен лежал на койке: бледная кожа, иссохшее лицо, множество трубок. Приборы пищали слабо, показывая, что жизнь в нём едва теплится, словно свеча на ветру. У постели сидели Сарутоби Тамба и его жена. В отличие от бунтаря Асумы, Тамба с детства боготворил отца. Сейчас он терзался чувством вины: будь он сильнее, будь умнее, отец мог бы спокойно встретить старость. Жена сжимала его руку в безмолвной поддержке. Снаружи палатки Хаято увидел Асуму, который курил, опустив голову. Взгляд джонина был пуст и устремлён в небо. — Ты пришёл. Асума заметил Хаято, только когда тот подошёл вплотную. — Как Хокаге-сама? — спросил юноша, хотя ответ был очевиден. Даже Орочимару не выдержал, а Хирузен находился к Древу куда ближе. — Вряд ли переживёт эту ночь. Зайди, попрощайся, — Асума опустил голову, пряча покрасневшие глаза. — Прости, — тихо сказал Хаято. АНБУ наверняка доложили обстановку, так что Асума знал причину состояния отца. Джонин махнул рукой: — Ты делал то, что должен был. Никто тебя не винит. Уверен, старик тоже не стал бы винить, если бы очнулся. Хаято выдохнул. Оттого, что его не винят, на душе было только паршивее. — Я войду. — Хаято… — вдруг окликнул Асума. — Я рад, что ты жив. Многие рады. Жена Тамбы, увидев вошедшего, вежливо, но грустно улыбнулась: — Поговорите, я буду снаружи. Если что, зовите. — Простите, — поклонился Хаято. — Отец был готов умереть в бою. Можно сказать, он сам выбрал этот финал, — вдруг заговорил Сарутоби Тамба. — Так что не вини себя. — Я пришёл попробовать кое-что сделать. Хаято протянул руку, в которой светилось семя. Два бойца АНБУ возникли из ниоткуда, преграждая путь. Охрана Хокаге знала, насколько опасна эта техника. Тамба жестом остановил их: — Оставьте нас. — Но… — Если бы Хаято хотел навредить, он бы не ждал до сих пор. АНБУ поколебались и исчезли. Тамба отошёл, уступая место. Хаято осторожно поместил семя на грудь Хирузена и начал медленно вливать жизненную силу. Действовать нужно было аккуратно: истощённого человека нельзя «кормить» слишком быстро и много. Постепенно эффект стал заметен. Кардиомонитор запищал увереннее. Тамба с изумлением увидел, как отец медленно открывает глаза. — Отец! — с трудом сдерживая эмоции, выдохнул он. — Простите, заставил волноваться, — прохрипел Хирузен. Он с трудом перевёл взгляд на Хаято: — Орочимару? Ты убил его? — Нет, сбежал. Но ему сейчас очень плохо, год-два будет зализывать раны. — Что ж, этого достаточно. В этот момент снаружи раздался грохот, от которого задрожали стены палатки. Вошёл АНБУ и доложил: Шукаку бьётся с Гамабунтой в лесу, серьёзных разрушений в деревне пока нет. — Пойду преподам урок этому еноту, — сказал Хаято. Хирузен слабо улыбнулся: — Ступай. Когда Хаято вышел, улыбка Хирузена стала шире. «Преподам урок»… Не слишком ли самонадеянно для мальчишки? С этой мыслью он закрыл глаза и безмятежно уснул, как младенец, не обращая внимания на то, что снаружи тряслась земля.