Глава 116 — Глава 115. Зашкаливающий нарциссизм

Глава 115. Зашкаливающий нарциссизм Покинув кабинет Хокаге, Хаято заглянул в штабной отдел. Здесь тоже высились горы документов. Если стопки папок в кабинете Хокаге напоминали пик Тайшань, то в штабе возвышался настоящий Эверест. Разница лишь в том, что на Тайшань Хокаге приходится карабкаться в одиночку, а Эверест штурмует целая команда советников. Хаято обнаружил Нару Томоучи за бумажным хребтом — тот лежал на столе, что-то чертя и записывая. — Почему ещё не выдвинулись? — спросил Хаято. Томоучи, грызя кончик ручки, невнятно пробормотал: — Сначала нужно составить план. Если мы собираемся проводить это мероприятие ежегодно, грамотная планировка просто необходима. «Кстати, грызть ручку — плохая привычка», — отметил про себя Хаято. В Академии он как-то раз намазал кончик ручки Томоучи экстрактом «Дьявольского перца». Нара попался, его губы распухли до состояния сосисок, а язык заплетался несколько дней. — Угу, планирование — это важно, — вслух кивнул Хаято. В прошлой жизни, когда он работал сотрудником уличного комитета, на их улице то кабель прокладывали, то канализацию рыли. Закопают — выкопают, выкопают — закопают. Стройка шла круглый год именно из-за отсутствия планирования. Всего двести метров улицы, а сколько начальников на этом разжирело! Когда он навещал бывших руководителей в тюрьме, все они с видом мудрых наставников говорили: «Надо было делать план…» — Когда закончишь? — уточнил Хаято. — Скоро. Это девятый черновик. Сделаю десять вариантов, покажу Цунаде-сама, и, как только она утвердит, после обеда можно начинать. «Ц-ц-ц, десять вариантов за такое короткое время. Не зря у него IQ за двести». — Ладно, работай. Я просто заглянул проверить. Побежал. — Постой, — остановил его Томоучи. — Есть просьба. Ты хорошо знаешь торговцев в квартале Хьюга. Если есть время, оповести их. Уговори кого сможешь. — Замётано. Дело плёвое, время есть, так что Хаято не возражал. Выйдя из резиденции, он вернулся в квартал клана и обошёл лавки одну за другой. Торговцы, почуяв запах прибыли, мгновенно навострили уши и начали засыпать парня вопросами. К тому времени, как он обошёл всех, наступил полдень. Хаято направился в гостиницу, где разместились шиноби Ивы. — Они поели? — спросил он, имея в виду троих послов Камня. Рин кивнула: — Да, поели прямо в гостинице, не привередничали. Хаято пробурчал: — А чего им привередничать? Я слышал, у них в Иве деликатесом считаются ящерицы с солью и перцем. Разве это еда для людей? Нишиджима Рин и Хаято ещё не обедали, так что заказали в гостинице суши — порции большие, цена демократичная, а главное, вкусно. Во время еды Рин спросила: — Какие планы на вторую половину дня? У Хаято возникла идея: — Отведём их в Шукуба-мачи. — На горячие источники? — Увидишь, — загадочно ответил Хаято, но тут же нахмурился. — Такое чувство, что я что-то забыл. Какое-то дело или вещь… Странное ощущение. Подумав немного и ничего не вспомнив, он махнул рукой: — Ай, ладно. Если забыл, значит, неважно. Перестанешь думать — само всплывёт. Ты пока отдохни, а я подежурю. Где-то в Конохе, поддерживая порядок и прилипая животом к спине от голода, Шига Цуёши стонал: — Ты же обещал угостить, обещал, что наемся до отвала, Хаято… Неужели ты про меня забыл? Голос его был полон такой скорби, словно доносился из глубин бездны. *** — Ладно, ладно, мой косяк, — беспомощно оправдывался Хаято уже в ресторане. — Но может, хватит смотреть на меня с такой вселенской грустью? Люди подумают, что я с тобой сделал что-то непотребное. Шига Цуёши разразился нечленораздельной тирадой с набитым ртом. — Прожуй сначала, а то подавишься, — поморщился Хаято. — Супом запей. Цуёши с трудом протолкнул в глотку ком риса, запил мисо-супом и с негодованием выпалил: — Я чуть с голоду не сдох! — А сейчас чуть не подавился, — парировал Хаято. — Не мог сам купить перекусить, что ли?! Цуёши замер с палочками в руке: — …А, точно. Хаято и Рин одновременно почувствовали желание сплюнуть кровь. Два суши-мастера, обливаясь потом, лепили рисовые колобки, а Цуёши закидывал их в рот как конвейер. Очевидно, этот «Великий Пожиратель» стал самым серьёзным вызовом в их карьере. Но они поставили на кон свою честь сушистов, решив во что бы то ни стало заполнить эту бездонную яму. Вскоре после обеда троица из Ивы вышла из номеров. Куроцучи спросила: — Куда идём? Хаято достал список достопримечательностей, составленный Рин: — Вот популярные места Конохи. Но в Шукуба-мачи сегодня намечается особое мероприятие. Если не возражаете, пойдём туда. Это известный район горячих источников, плюс там неплохая пешеходная улица. — Без разницы, всё это сплошная показуха! — фыркнула Куроцучи. Хаято проигнорировал её тон: — Когда выдвигаемся? Сейчас можно? — Можно, — ответил Акацучи. Он числился главой делегации, но по факту был телохранителем Куроцучи. Личный охранник Третьего Цучикаге, пользующийся его полным доверием. Несмотря на внушительный рост, полноту и лицо взрослого дядьки, он был старше Хаято всего на пару-тройку лет. И по силе он превосходил Куроцучи, даже с её Улучшенным Геномом. Куроцучи, хоть и была своенравной и язвительной, доверяла гиганту безоговорочно — недаром, став Цучикаге, она оставит его своим телохранителем. Раз Ива не против, группа выдвинулась. Деревня Скрытого Камня расположена в естественной крепости, среди скал и утёсов. Куроцучи с явным интересом разглядывала пейзажи Конохи, разительно отличавшиеся от родных. Хаято специально сбавил шаг, давая им насмотреться. — Сплошная показуха, — снова подчеркнула Куроцучи. «Если бы ты до этого не вертела головой как любопытная сорока, периодически ахая от удивления, это звучало бы убедительнее». Хаято привёл их на место, отмеченное Томоучи. Он думал, там будут только Нара, Тензо и Кун, но, к его удивлению, работа кипела вовсю. Артисты и певицы уже начали выступления на импровизированной сцене. Звонкие звуки сямисэна перекликались с мелодичным пением, время от времени раздавались аплодисменты. Хаято нашёл стратега: — Откуда столько народу? — Энтузиазм жителей превзошёл ожидания, пришли помогать добровольно, — ответил тот. — Эм, скорее мешать, — заметил Хаято. Из-за толпы гражданских использовать масштабные ниндзюцу было проблематично. — Ничего не поделаешь, не прогонять же их. Кстати, а ты чего пришёл? — Томоучи заметил троицу из Ивы и их протекторы. — А-а-а… Отвечать не пришлось. Куроцучи подошла сама: — Собираетесь переделать это в рынок? — Не совсем, — ответил Хаято. — Скорее в развлекательный комплекс: еда, питьё, веселье. Куроцучи огляделась: — Слишком много неровностей. Придётся основательно перекраивать ландшафт… Хаято не понял, к чему она клонит, а вот Томоучи сообразил мгновенно. Он расплылся в улыбке: — Да, объём работ огромный. Вот если бы кто-нибудь помог… Куроцучи улыбнулась, ничего не сказав, и многозначительно посмотрела на Хаято. Томоучи ткнул того локтем. — Чего? — не понял Хаято. Томоучи вытаращил глаза: — Не тупи! Кун хоть и владеет Стихией Земли, но он спец по скрытым убийствам, а не по ландшафтному дизайну. — Цуёши тоже владеет Землёй. — Я специализируюсь на защитных дзюцу, — вставил свои пять копеек Шига. Хаято зыркнул на него. Съел столько риса, а пользы ни на миллиметр! Вздохнув, он обречённо спросил: — И что нужно сделать, чтобы леди Куроцучи согласилась помочь? — Всё просто, — усмехнулась Куроцучи. — Сразись со мной. — Сразиться? — Именно! Хаято склонил голову набок. Эта девчонка с самого начала враждебно настроена. «Может… она запала на меня и так пытается привлечь внимание?» Точно, сто пудов. «Ц-ц-ц, тяжко быть слишком красивым! Как бы ей помягче отказать? Эх-х… Красота — страшная сила, разрушающая нации». Шига Цуёши наклонился к Рин и шепнул: — Тебе не кажется, что улыбка Хаято стала какой-то… озабоченной? Нишиджима Рин, поколебавшись, кивнула, в кои-то веки согласившись с напарником. Нара Томоучи возразил: — Какое там «кажется»! Нарциссизм уже через край льётся, воздух отравляет! Держитесь от него подальше, это заразно. Хаято закончил свои фантазии, пришёл в себя и, заметив, что спутники отступили от него на пару шагов, удивился: — Вы чего? Он посмотрел на Куроцучи и подумал: «Прости, прекрасная дева, но мне придётся жестоко отвергнуть твои чувства». Вслух же он произнёс гораздо мягче: — Хорошо, давай сразимся. Почему-то по спине Куроцучи пробежал холодок, и всё тело покрылось мурашками.