Глава 114 — Глава 113. Акацучи и Куроцучи

Глава 113. Акацучи и Куроцучи Раннее утро. Хаято, Шига Цуёши и Нишиджима Рин собрались у главных ворот Конохи. На посту дежурили две живые легенды, вечные стражи врат: Изумо Камизуки и Котецу Хагане. Хаято сидел на корточках и лениво чертил веточкой узоры на земле. Глядя на вялые лица стражников, он подмигнул: — Молодые люди, надо себя беречь. Ночные марафоны до добра не доведут. Даже четыре стальных почки не выдержат. «Нестояк — это боль, о которой мужчины молчат!» В ответ оба чунина синхронно показали ему средний палец. Хаято помнил, что в мире Наруто такого жеста изначально не было. «Неужели ещё один попаданец?» Он прищурился и прикинулся дурачком: — А что это значит? — Притворяйся дальше, — хмыкнул Изумо. — Я научился у Шишина, а у кого научился Шишин, надо объяснять? «А, Шишин. Абураме Шишин». Этот позор клана Абураме. Хорошему у него не научишься, а вот всякую гадость он подхватывает на лету. Моральный кодекс строителя коммунизма или пять принципов мирного сосуществования — это мимо. А вот фак показывать — это мы с первого раза, да ещё и творчески переосмыслим. Опять этот жуковод-тролль. Впрочем, ничего удивительного. Хаято выдохнул. Показалось. Других попаданцев нет. Всё равно все ниточки ведут к нему. — Кутить, ага, как же, — огрызнулся Котецу. — Ты видел, сколько народу прёт? Тут не то что почки, тут аппендицит заноет от перенапряжения. Помимо делегаций Четырёх Великих Стран, прибыли представители мелких государств, а ещё больше — простых зевак из Страны Огня. Толпа была разношёрстной, а шпионов в ней — пруд пруди. Изумо и Котецу — первая линия обороны. Ответственность давила неимоверно. Не стоит недооценивать работу на воротах Конохи. Это искусство. Проще говоря: Врата — это не то место, где работает принцип «хочу — смотрю». Время шло. Поток людей с севера и юга усиливался. Изумо и Котецу из ленивых амёб превратились в суровых стражей, сканирующих толпу цепкими взглядами. Пока делегация Ивы не прибыла, Хаято решил помочь. Его Бьякуган — чит-код против лазутчиков. Он выловил нескольких замаскированных агентов и контрабандистов. Поток людей стал заметно чище. Злоумышленники при виде Хаято приходили в ужас: он бил без промаха, не оставляя ни единого шанса. — Ты нас очень выручил, — Изумо и Котецу вытирали пот со лба. Даже с помощью Хьюги они едва справлялись. Хаято просмотрел журнал регистрации и нахмурился: — За пару дней население Конохи удвоилось. И народ продолжает прибывать. Это добром не кончится. Что-то случится, вопрос лишь в масштабе. Проще всего было бы закрыть въезд. Но это крупнейшее событие за последние годы, экономический бум. Верхушка Конохи не захочет упускать прибыль. — Хокаге уже думает над этим, — сказал Котецу. — Идёт всеобщая мобилизация. «Если инаугурация Цунаде вызывает такой ажиотаж, страшно представить, что будет на свадьбе Наруто. Мурашки по коже». Солнце поднялось в зенит, стало припекать. На главной дороге показались три фигуры. Они слишком выделялись из общей массы. Впереди шагал высокий толстяк — настоящий гигант под два метра ростом в жёлтом шарфе, возвышающийся над толпой, как скала. На путниках были широкополые шляпы, красно-коричневые костюмы и охристые жилеты. Делегация Скалы наконец прибыла. — Цуёши, Рин, они здесь, — предупредил Хаято. Когда троица подошла, Хаято вышел вперёд, продемонстрировал документ с печатью Хокаге и произнёс: — Приветствую гостей из Ивагакуре. Я токубецу джонин Конохи, Хьюга Хаято. В ближайшие дни я буду отвечать за ваше размещение и программу. Прошу любить и жаловать. Гигант прогудел басом: — Я Акацучи из Ивы. Рад встрече. — И протянул верительную грамоту. Рин проверила бумаги и кивнула. Хаято представил команду: — Это мои товарищи, Шига Цуёши и Нишиджима Рин. — Рады знакомству! — хором отозвались те. Парень позади Акацучи представился: — Я Иттан. Надеюсь на сотрудничество. Девушка, ровесница Хаято, сверлила его холодным взглядом: — Куроцучи. Хаято почувствовал скрытую враждебность. «Я эту дамочку впервые вижу, где я успел ей насолить?» Он повёл гостей через боковой проход для VIP-персон. В очереди кто-то возмущённо крикнул: — Эй, почему они без очереди и досмотра? Нечестно! — Точно, беспредел! — Коноха борзеет! — Коррупция! Толпа, утомлённая ожиданием, начала гудеть. Хаято бросил Акацучи короткое «Секунду…» и подошёл к зачинщику. Тот начал было бычиться: — Ты чё, ты чё хоч… ХРЯСЬ! Хаято влепил ему звонкую пощёчину. Мужик хрюкнул, крутанулся на месте и рухнул в обморок. Хаято холодно бросил подоспевшим чунинам: — Шпион. Упаковать. Просто и грубо. Он обвёл ледяным взглядом тех, кто поддакивал провокатору. Толпа мгновенно заткнулась. Изумо шепнул: — Не слишком жёстко? — Особые времена требуют особых мер, — отрезал Хаято. — Хаято прав, — поддержал Котецу и призвал огромный молот в форме ракушки. Очередь тут же стала тихой и послушной, как стайка перепёлок. Мы хорошие! Хаято отряхнул руки и вернулся к Акацучи: — Прошу прощения за сцену. — Стиль работы вашей деревни… весьма своеобразен, — заметил Иттан. Непонятно, была это похвала или шпилька. — Вы нам льстите, — Хаято было всё равно. — Прошу! Рин пошла впереди, показывая дорогу к гостинице. — Гости с дальней дороги, отдохните пока, — сказал Хаято, когда они заселились. Куроцучи вдруг спросила: — Можно осмотреться в деревне? — Конечно. Но лучше с гидом: Коноха большая, легко заблудиться, — дежурно улыбнулся Хаято. — Рин, останься здесь. Если гостям что-то нужно — обеспечь. — Есть! — Тогда отдыхайте. В гостинице есть бесплатные обеды, но если хотите местных деликатесов — Рин покажет лучшие места. А после обеда я лично проведу для вас экскурсию, идёт? Акацучи добродушно ответил: — Хорошо, спасибо, джонин Хаято. — Токубецу джонин, — буркнула Куроцучи. Когда Хаято ушёл, куноичи вошла в свой номер и швырнула сумку на кровать. Дверь осталась открытой, и в проёме возникла массивная фигура Акацучи. — Сестрёнка, ты чего? — Это тот самый «Бельмо»! — злобно выпалила Куроцучи. — Это он убил сестру Саори… Услышь это Хаято, он бы удивился: «Саори Кидо, которая Афина, знаю, а это кто?» Акацучи помолчал и мягко возразил: — Саори нарушила приказ Цучикаге. — Это всё старый пердун, у него мозг окаменел! Упрямый старик. Ему сто лет в обед, а он всё не уходит. Когда уже я стану Цучикаге? Акацучи хохотнул: — Ты права, Цучикаге-сама — отличный Каге. Куроцучи: «???» «Ты в моих словах услышал похвалу? Я его ругаю вообще-то!» Глядя в честные, чистые глаза Акацучи, Куроцучи поняла, что спорить бесполезно.