Глава 17 — Том 1. Глава 17. Синомия Кагуя хочет стать милой

Том 1. Глава 17. Синомия Кагуя хочет стать милой Надеть или нет? Синомия Кагуя сидела перед туалетным столиком, вертя в руках недавно купленную красную ленту, и пребывала в глубокой задумчивости. Традиционное воспитание в клане Синомия строилось на идеалах «кротости, добродетели и скромности», а вот такое понятие, как «миловидность», считалось совершенно излишним. Поэтому знаний о том, «как стать милой», у Кагуи практически не было. Но великая сила человека — в умении подражать и созидать. При слове «милая» первой, кто пришел ей на ум, была её единственная подруга — Фудзивара Чика. С точки зрения общественности, она, безусловно, была эталоном живой и милой девушки. Определив объект для подражания, следующим шагом было выделить характерные черты и примерить их на себя. Элемент милоты №1: Розовые волосы. Розовый — цвет мягкий, теплый, с низкой насыщенностью и яркостью. Он дарит ощущение комфорта и радости, неразрывно ассоциируясь с образом «милой девочки». Если поставить розовый торт рядом с тортами других цветов, большинство девушек выберут именно его. Под влиянием социальной культуры это стало своего рода ментальным штампом: взрослея, девушки подсознательно тянутся к розовому. Синомия Кагуя накрутила на палец прядь своих черных, как дорогой шелк, волос, попыталась представить их розовыми... Отпадает. Элемент милоты №2: Большая грудь. Ладно, это тоже сразу отбрасываем. Такая тяжесть смотрится мило только на Фудзиваре Чике. Впрочем, даже в её случае, с мужской точки зрения, это скорее сексуально, чем мило. Хаясака могла бы многое об этом рассказать: обладая реальным размером, схожим с моим, она подкладывает столько силикона, лишь бы добавить себе очков привлекательности. Элемент милоты №3: Наивный характер и спонтанность. Синомия Кагуя встала перед ростовым зеркалом, выровняла дыхание и кончиками пальцев слегка приподняла уголки губ. В памяти всплыл смех Фудзивары Чики — звонкий, как стеклянный колокольчик на ветру, с дрожащими, словно кокетливыми нотками в конце. — Ха... ха-ха-ха... Она попыталась задействовать лицевые мышцы, но улыбка девушки в зеркале застыла жесткой гримасой марионетки, уголки губ которой насильно вздернули на 15 градусов. «Доброе утро, Широгане-сан!~» «Широгане-кун, ты такой дурачок, ха-ха-ха!~» Кагуя репетировала перед зеркалом движения рук, которые всегда считала верхом легкомыслия, пытаясь переосмыслить их как «наивную непосредственность». Однако выходила лишь неестественная, натужная пантомима, полностью противоречащая той расслабленности, которая необходима для истинной невинности. Привычки тела уже сформировались, изменить их было трудно. Более десяти лет её воспитывали как леди. Попытка скопировать природную жизнерадостность Фудзивары Чики выглядела как жалкая пародия, как «походка из Ханьдань» — когда, пытаясь перенять чужую манеру ходить, забываешь свою собственную. — Похоже, этот ключевой пункт тоже не подлежит имитации, — Кагуя перевела взгляд на ленту, лежащую на столике. Это был четвертый элемент милоты, позаимствованный у Фудзивары. Разумеется, чтобы лучше сочетаться с черными волосами, она выбрала другой цвет — янтарно-красный. Девушка, подражая Фудзиваре, прикрепила бант спереди, прямо на челку. — ... В зеркале отразилось нечто до ужаса глупое. Настолько глупое, что учитель этикета, увидев эту трагедию, сгорел бы со стыда и сделал харакири. Кагуя сняла ленту, внезапно почувствовав укол уныния. — Видимо, понятие «милая» и я — вещи несовместимые... — Госпожа Кагуя, а что, если повязать шелковую ленту сзади, в форме банта? — раздался голос Хаясаки Ай, заставивший Кагую вздрогнуть. — Хаясака? Ты когда пришла?! — Я здесь давно. Просто вы, госпожа Кагуя, так погрузились в свой мир, что не заметили меня. Значит, она видела всё это представление? Мне так стыдно, хоть в петлю лезь... — Позвольте мне помочь, госпожа Кагуя. Хаясака подошла к подавленной, павшей духом хозяйке со спины. Она нежно собрала её волосы, переплела их на затылке и закрепила красной шелковой лентой, завязав аккуратный бант. — А?! Кагуя посмотрела в зеркало на своё преображение и широко распахнула глаза. Казалось бы, просто собрали волосы и повязали ленту, но ощущение изменилось кардинально! Кажется... кажется... это и правда немного мило? — Ну как, Хаясака, теперь я милая? — Угу, госпожа Кагуя сейчас самая милая в мире. — Какая откровенная фальшь в голосе! Хотя тон Хаясаки был совершенно безэмоциональным, настроение Кагуи взлетело до небес. — Пф, подумаешь, стать милой... Для меня это так же просто, как выпить стакан воды. Эта женщина уже полностью забыла свои недавние пораженческие мысли. — Жди меня, Широгане Миюки. Раз ты посмел усомниться во мне, завтра у тебя челюсть отвиснет!! Прошла ночь. Утро следующего дня тоже пролетело незаметно. Не то что челюсть не отвисла — они даже не встретились. Зато другие студенты, увидев смену имиджа Синомии Кагуи, терли глаза так яростно, что те налились кровью, словно у пробудивших шаринган членов клана Учиха. Но Синомии было плевать на реакцию окружающих. Для неё они были не более чем придорожной травой. Разве станешь восхищаться тем, как ветер гнет сорняки? — Подозрительно. Хоть мы и в разных классах, я каждую перемену прогуливаюсь по коридору. Теоретически, мы должны были хоть раз пересечься... Хаясака, что ты об этом думаешь? Да, госпожа и служанка снова встретились в укромном углу во время обеденного перерыва. Честно говоря, Хаясаке уже хотелось высказать всё, что она думает об этих шпионских беседах за углом, но после стольких повторений она начала привыкать. Лениво листая ленту в телефоне, она ответила: — Госпожа Кагуя, если так хотите, чтобы он вас увидел, просто зайдите к нему в класс, и дело с концом. — Нельзя! Разные классы, да еще и разный пол... Это вызовет недопонимание. Пойдут слухи о признании в любви или чем-то подобном! — Кагуя резко сменила тон. — Поэтому здесь нужен твой выход, Хаясака. Ты ведь уже один раз «признавалась» неудачно, так что ещё одна порция слухов тебе не повредит. — !!! На лбу Хаясаки вздулась вена, а правая рука сжалась так, что экран телефона жалобно хрустнул. Она сделала глубокий вдох, заставляя себя успокоиться, и произнесла: — ...Широгане сегодня взял отгул. По личным обстоятельствам. На сегодня и на завтра. — Что?! Выборы президента послезавтра! Чем он занимается? Решил всё свалить на меня и умыть руки?! Кагую трясло от холодной злости. Она, Синомия Кагуя, которая никогда никому не уступала... С каких пор она превратилась в девочку на побегушках, разгребающую дела за Широгане?