Злые духи, переглянувшись, решили не связываться с человеком, излучающим такую опасную ауру.
Они переключились на граждан других стран.
Резня возобновилась, брызги крови полетели во все стороны.
В одно мгновение зона под флагом Цзючжоу стала единственным безопасным островком.
— Цк-цк-цк, какая ужасная смерть.
— Меня сейчас стошнит. Засунуть сердце прямо в рот и жевать... это слишком.
— Не могу больше смотреть, не выдержу.
— Они там погибают, а мы тут стоим и смотрим. Разве это нормально?
— А что ты предлагаешь?
— Попкорна и колы не хватает.
— ...Я думал, ты предложишь их спасти.
— Спасти? Не смеши. Начальник Линь один, его сил едва хватит на нас. Они не граждане Цзючжоу, зачем их спасать? Не будем.
Люди переговаривались, обсуждая бойню иностранцев. Зрелище было отвратительным и кровавым.
Но находились и смельчаки, наблюдавшие с интересом.
Если бы не опасение испортить репутацию, они бы еще и указывали духам, кого убить следующим.
Ведь эти страны в прошлом причинили столько боли Цзючжоу. Если бы Цзючжоу не выстоял в войне против семнадцати с половиной стран*, не было бы сейчас процветания.
(прим. отсылка к Корейской войне и силам ООН)
Конечно, были и те, кто сочувствовал, но их было меньшинство.
Иностранцы, видя, что зона под флагом Цзючжоу неприкосновенна, и заметив эффектное появление Линь Цзысюаня, бросились к ним за помощью.
Но Линь Цзысюань холодно и безжалостно приказал:
— Остановить их.
— Есть!
В посольстве была своя охрана — около двадцати солдат.
Они выступили вперед, направив оружие на толпу, и закричали:
— Назад!
Иностранцы взорвались возмущением:
— Вы не можете так поступить! Разве у Цзючжоу нет гуманизма? Это бесчеловечно!
— Верно! У вас есть силы, вы обязаны нас защитить!
— Умоляем, пустите нас!
Солдаты дрогнули.
Действительно, из соображений гуманности нельзя бросать людей умирать.
Они оглянулись на Линь Цзысюаня.
Но его лицо оставалось бесстрастным, ни тени жалости. Он спокойно произнес:
— Если не хотите, чтобы злые духи, лишившись жертв, впали в ярость и обрушились на нас всей толпой — не пускайте их. Я сказал: остановить. Я здесь главный.
Солдаты сразу поняли логику. Если попытаться спасти всех, духам некого будет убивать, и они атакуют защитников.
Даже с начальником Линем они не смогут защитить такую толпу.
Поэтому — стоять насмерть.
Бах!
Солдат выстрелил в воздух и предупредил:
— Назад! Если хотите спастись, зовите свои страны! Мы ничем не можем помочь.
— NO!
Иностранцы впали в еще большее отчаяние. Это было хуже смерти: видеть спасение рядом, но получить отказ.
Линь Цзысюань смотрел на толпу глубоким, непроницаемым взглядом.
Еще немного. Скоро начнется.
Он подозвал посла и прошептал ему несколько слов.
Лицо посла изменилось, он кивнул и пошел передавать сообщение соотечественникам.
В этот момент его внимание привлек голос, говоривший на чистом языке Цзючжоу:
— Мой дед спас двести тысяч ваших людей! Прошу, офицер, ради памяти моего деда, спасите и меня!
Линь Цзысюань замер. Двести тысяч спасенных.
Неужели это потомок того самого старика?
Если это правда, его нужно спасти любой ценой.
Но правда ли это? Или просто ложь ради спасения?
Подумав, он велел солдату привести говорившего.
Через минуту к нему подошел мужчина средних лет с европейской внешностью.
Линь Цзысюань пристально посмотрел на него:
— Как твое имя?
— Браун Рабе, — с волнением ответил мужчина.
— Браун Рабе... — Линь Цзысюань кивнул. Фамилия совпадает. И в глазах этого человека не было лжи.
Браун Рабе взмолился:
— Офицер, умоляю, помогите. Ради того, что сделал мой дед для Цзючжоу, возьмите нас с собой. Если не меня, то хотя бы мою жену и ребенка.
Линь Цзысюань улыбнулся и похлопал его по плечу:
— Цзючжоу никогда не забудет великой милости вашего деда. Раз вы его потомок, мы обязаны вас защитить. Зовите жену и ребенка, заходите.
— Спасибо! Огромное спасибо! — Браун Рабе был вне себя от радости. Он побежал за семьей и под завистливыми взглядами толпы вошел в безопасную зону Цзючжоу.
— Мы тоже хотим!
— Если вы нас не защитите, мы умрем вместе!
— Не спасете нас — мы не дадим вам жить спокойно!
Услышав угрозы, Линь Цзысюань презрительно усмехнулся. Такова человеческая натура: если мне плохо, пусть и тебе будет плохо. Если я не получу, то никто не получит.
— Начальник Линь, всё готово. Отходим? — тихо спросил подошедший посол.
Линь Цзысюань кивнул, окинул взглядом толпу и сказал:
— Уходим. Все в здание. Солдаты и я прикроем. И да, тот иностранец — потомок Рабе. Охраняйте его как зеницу ока.
— Того самого Рабе?
— Того, кто спас двести тысяч наших людей.
— Ого! Не ожидал встретить здесь его потомка. Понял.
— Идите. Организованно, без паники, не бежать.
— Есть.
Посол скомандовал:
— Уходим!
И направился к ангару.
Соотечественники последовали за ним.
Линь Цзысюань, сжимая мечи в обеих руках, с серьезным лицом следил за действиями злых духов.
Иностранцы, увидев, что люди Цзючжоу уходят, попытались прорваться следом.
Та-та-та! Двадцать солдат дали очередь под ноги толпе.
— Не подходить!
Спереди волки, сзади тигры. Смерть везде.
В одно мгновение толпа обезумела.
— Какие же вы жестокие! Раз так, вам тоже не жить!
Тысячи людей ринулись на оцепление.
Линь Цзысюань произнес два слова:
— Огонь на поражение.
— Но...
— Огонь! Я беру ответственность на себя.
— ...Есть.
Солдаты больше не колебались. Они подняли оружие и нажали на спусковые крючки.
Та-та-та-та-та-та! Языки пламени вырвались из стволов.
Дождь пуль обрушился на толпу.
Шлеп-шлеп-шлеп! Бегущие в первых рядах рухнули, прошитые пулями, с недоумением глядя на свои раны.
Кровь хлынула из отверстий.
Они падали с выражением нежелания умирать в глазах.
За полминуты на земле осталось лежать более сотни человек. Тишина опустилась на порт.
Обновлено: 22.01.2026