Шэнь Цю Ин так и хотелось придушить её.
Как только система замолчала, удар, который Цзян Янь собирался нанести Цзян Бо Цину, вдруг потерял силу и лишь слегка коснулся его, после чего Цзян Янь бросил палку на пол.
Всё-таки это его родной внук, и если бы он его ударил, то сам бы потом переживал.
— Ладно, не буду с тобой связываться, — сказал он. — Если я буду с тобой спорить, то только себе нервы испорчу, а оно того не стоит. К тому же, если мы продолжим этот балаган, супу придётся возвраваться в котёл.
Цзян Бо Цин воспользовался поданным поводом:
— Дедушка прав, я тоже так думаю. Суп из столетнего женьшеня вкуснее всего в первом отваре, а после разогрева теряет свой аромат.
— Хм! И это благодаря тому, что мне повезло найти столетний женьшень, — с гордым видом сказал Цзян Янь, демонстрируя всю свою «надменность».
Цзян Бо Цин поддакнул:
— Конечно, конечно, спасибо вам, дедушка. Без вас мы бы сегодня точно не попробовали такого супа.
«Жизнь… и почему же зрелище закончилось так быстро!» — подумала Шэнь Цю Ин.
После всех этих препирательств обед наконец завершился в спокойной обстановке.
Если тебя угостили, то нужно ответить взаимностью — так с детства учила Шэнь Цю Ин её мать. Ведь бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Поэтому она собрала со стола посуду и решила отблагодарить, помыв её.
Но Цзян Янь сказал:
— Шэнь, оставь.
Цзян Бо Цин доел последний кусок и продолжил:
— Я помою.
— Ты справишься? — с лёгким сомнением спросила Шэнь Цю Ин.
Хоть этот мир и был более свободным, чем настоящая феодальная эпоха, и мужчины здесь умели готовить, но мытьё посуды было редкостью. Она боялась, что после его стараний от тарелок ничего не останется.
А это было бы настоящим расточительством!
— Шэнь, не недооценивай его. Он моет посуду с шести лет. Для него это пустяк, он справится на ура.
Цзян Янь поднёс чашку с чаем, вдыхая его аромат, сделал глоток и удовлетворённо вздохнул.
Цзян Бо Цин подтвердил:
— Дедушка прав, я мою посуду с шести лет.
С шести лет, когда он был ещё ниже кухонного стола.
Шэнь Цю Ин почему-то уловила в его словах нотки горечи.
Цзян Бо Цин взял тарелку и вздохнул.
Его отец был министром церемоний, но предпочитал наложницу жене, и в доме министра Цзян Бо Цин не знал счастливых дней. Пока в шестилетнем возрасте его не забрал дед Цзян Янь, вернувшийся с границы и разорвавший отношения с сыном.
Тогда он думал, что покинул ад, но реальность показала, что он просто перешёл из одного ада в другой — мытьё посуды.
Этот ад преследовал его с шести лет, и до сих пор он не смог от него избавиться.
И вот он, чиновник высокого ранга, вынужден мыть посуду. Неужели это упадок нравов или несправедливость небес?
О боги, что за мир!
«О боги, что за мир!» — мысленно вопил он, но это не изменило того, что ему предстояло помыть посуду.
Шэнь Цю Ин проводила его взглядом, когда он, словно герой, идущий на верную гибель, направился на кухню встречать свою судьбу в виде тарелок.
«Ура! Какое счастье — не мыть посуду. Ха-ха-ха-ха!» — внутренне ликовала она.
Цзян Янь подозвал её:
— Шэнь, подойди, поговори со стариком.
— Конечно! — Шэнь Цю Ин села на стул рядом с Цзян Янем, приняв расслабленную позу.
Цзян Янь, невесть когда открывший коробку с пирожными «Персиковый цвет», откусил кусочек и спросил:
— Ты это приготовила?
— Да, — кивнула Шэнь Цю Ин.
Она сделала их на скорую руку. Система «Антигерой» каждый раз рушила её старания, и она, боясь провала, не стала усердствовать, не следуя рецепту и не зная, вкусно ли получилось.
— Как на вкус? — осторожно поинтересовалась она.
Цзян Янь промолчал, откусил ещё раз, и сердце Шэнь Цю Ин замерло. Но в следующую секунду он воскликнул:
— Восхитительно!
Аромат персика заполнил всё вокруг, а хрустящая текстура не давала остановиться. Он жевал с наслаждением, и с каждым кусочком вкус становился всё насыщеннее. Хотя на дворе было жаркое лето, ему казалось, будто он гуляет среди цветущих персиковых деревьев в марте.
Шэнь Цю Ин успокоилась, но, опасаясь, что Цзян Янь просто хочет её подбодрить, переспросила:
— Правда?
— Честное слово, — чтобы доказать свою искренность, Цзян Янь не только доел оставшееся пирожное, но и взял ещё одно, откусив половину.
Теперь Шэнь Цю Ин окончательно поверила.
Цзян Янь ел с явным удовольствием.
Шэнь Цю Ин, сидя рядом, осмотрелась и, заметив во дворе травы, вдруг осенило её. Она наклонилась к деду и сказала:
— Дедушка, раз уж мои пирожные вам так понравились, может, продадите мне немного трав?
— А зачем тебе травы? — спросил он.
— Я отдам их поварам из ресторана «Бай Шань Лоу», чтобы они приготовили лечебные блюда.
Травы во дворе Цзян Яня были выращены с особым усердием и превосходили рыночные. Блюда из них выйдут вкуснее и смогут продаваться по более высокой цене.
При одной мысли об этом у Шэнь Цю Ин потекли слюнки: деньги, сплошные деньги!
Она разбогатеет!
О да!
Цзян Янь промолчал, задумался и наконец серьёзно произнёс:
— Продам. А ты согласишься стать моей невесткой?
Обновлено: 20.01.2026