*Перевод: **Asfiel**
* *Редактура: **Astarmina*** Сюэ Жаньжань, хоть и была ещё совсем юной, но когда родители держали её взаперти, любила карабкаться на стену и молча наблюдать за людьми за оградой. Но её учителя ей постичь было не под силу. Она чувствовала — он бездонен, непостижим, словно шагнёшь в ловушку, прежде чем заметишь. Очень уж ясно было: он использовал рождение духовного плода как удобный момент, заранее сплёл огромную паутину. Су Ишуй — это хищный паук, а Вэй Цзю — жирный мясной червь, сам влетевший в силки. И не удивительно, что тогдашняя Му Цингэ кончила столь жалкой смертью. Если Су Ишуй вздумает кого-то извести, то уж наверняка его расчёты простираются тонкими змеиными линиями на тысячу ли вперёд. При этой мысли у Жаньжань защемило грудь. Она вздохнула. Но едва вздохнула — заметила, что учитель холодно смотрит на неё. — О чём ты думаешь? Жаньжань замялась: — Просто... думаю, что учитель слишком уж... умён! Сказав это, она ощутила, что прозвучало не слишком искренне, и уже хотела расплыться в улыбке и хорошенько польстить, но учитель выглядел не особенно довольным: развернулся и, развевая рукавами, вышел из леса. Жаньжань потрогала свой хвостик на макушке, не уверенная — разгневался ли он. Но тут же вспомнила: а вдруг семена, что она посадила, принесут беду проходящим купцам — плохо будет. Позже, когда учитель успокоился, он всё же объяснил: — У того растения жизнь коротка: как завянет, больше не прорастёт. Да и семена редки — раз в триста лет всего одна штука. Жаньжань облегчённо выдохнула, но спросила в недоумении: — Учитель, а почему вы велели именно мне сажать? Су Ишуй поднёс к её губам воду от корней дерева и спокойно ответил: — У тебя судьба сильна для растений. Разве в твоём дворе цветы плохо росли? Жаньжань послушно отпила и согласилась — действительно, с детства её цветы, травы и овощи всегда буйно цвели. Правда, после питья у неё на губах осталась коричневая полоска от зелья. Су Ишуй достал платок и стал её вытирать. Девушка смущённо отстранилась. Учитель ровно сказал: — Девушке быть неаккуратной — что за вид. Не двигайся. Жаньжань замерла, позволяя ему стереть следы. Огромные глаза, не зная, куда деться, остановились на его лице. Так близко — словно картина, от которой сердце радостно теплеет. Су Ишуй молчал, позволяя своей ученице бездумно смотреть. Лишь в его опущенных глазах будто рождалось что-то неясное. Учитель и ученица сидели на камне — вид был мирный. Но Цю Сиэр, глядя издалека на их спины, чувствовала что-то странное. Учитель всегда был холоден: иной раз, читая лекцию, просто указывал на книгу — разбирайтесь сами, и ни слова больше. А вот с младшей ученицей говорил чуть больше. Но сказать, что он её особо жаловал, тоже нельзя — иной раз бывал с ней особенно строг. Хотя бы то, что Жаньжань до сих пор не прикасалась к котлу для пилюль! А она, Сиэр, уже на более высоком уровне. После засады на демона Вэй Цзю путь пошёл куда спокойнее. Бай Бошань беспокоился: вдруг тот начнёт болтать о том, что учитель применил демоническую лозу. Потому, набирая воду у реки, стал делиться мыслями с товарищами. Но Жаньжань, услышав, лишь засмеялась: — Я думаю, это сам Вэй Цзю больше переживает. Сиэр не поняла: — А чего ему бояться? — Боится, что учитель всем расскажет, будто он утратил почти все силы! — Жаньжань, наполняя бурдюк, весело наклонила голову. Бошань, услышав, просветлел: Вэй Цзю ведь нажил уйму врагов. Теперь, когда у него вырвали всю духовную основу, он, конечно, будет скрывать и уж точно не станет сам выдавать слабость. Вернувшись на гору Сишань, Жаньжань наконец-то смогла искупаться, переодеться и отдохнуть в постели. Но недолго полежала — боязливая Сиэр, кутаясь в одеяло, постучала в дверь и полезла к ней в постель. Жаньжань с детства жила без сестёр, потому делить одеяло, болтая ночами, было для неё и непривычно, и приятно. Сиэр, тревожная эти дни, принялась рассказывать о пережитом. Всего-то меньше полумесяца прошло, а она иначе взглянула и на школу, и на самого учителя. Особенно после того, как на горе Цзюэ увидела переродившуюся бывшую наставницу Му Цингэ — так и родилась в голове целая любовно-враждебная повесть. Что-то вроде: наставница, падшая в демонизм, вожделела красавца-ученика и, даже переродившись, не могла оставить. А уж столь дивная красота и мужчину способна сбить с пути. Но Су Ишуй — то ли прирождённый хлоднокровный, то ли практикой выжег желание. Даже перед такой красотой сумел поднять руку. Значит, безжалостность и есть высшая сила. Вспомнив, как в городке во время обеда поймала на себе его взгляд, Сиэр в теплом одеяле вздрогнула. На вопрос Жаньжань она пыталась описать: — Словно... словно хищник... нет, хуже хищника! Посмотрит так, что будто в следующую же секунду обратит меня в прах... Сказав, вспомнила его жестокость в лесу против Вэй Цзю — и расплакалась. Жаньжань не очень понимала, но всё же обняла пухленькую сестру и мягко утешила. Вспомнив, как и сама ловила иной раз на себе непостижимый его взгляд, она сделала вывод: учитель крайне не любит, когда обсуждают его красоту. И сама испугалась — решила впредь ни за что не смотреть на него слишком откровенно. Су Ишуй же, вернувшись, закрылся на месяц — перерабатывать силу Вэй Цзю и формировать ядро. Тем временем три великих школы несколько раз присылали людей, но обнаружили: защитный щит горы внезапно усилился и стал неприступен. Вэй Фан из Цзюхуа, после горы Цзюэ презиравший Су Ишуя, был озадачен: сам-то он боялся сразиться с Вэй Цзю, а почему щит этого слабого вдруг крепчает? Хотя люди у подножья и дожидались, на самой горе царил покой. А белый тигр, вернувшись из леса, опять сделался кошкой — и, видно, голодал: иной раз тащил в кухню диких кур, мяукал к Жаньжань. Она поняла не сразу: тигр просил выщипать перья. Сперва боялась, потом, разглядев в нём гурмана, прониклась симпатией: щипала перья чисто, нарезала мясо кусочками, чтобы он мог есть, развалившись в тени. Сама Жаньжань переняла повадку: делала миндально-ореховое печенье, ставила кресло-качалку во дворе и вяло коротала время. В отличие от трёх братьев и сестёр, занятых учёбой и тренировками, она прикрывалась кухней и часто отлынивала. Большую часть времени — быстро приготовит еду и отправится в сад: поливать цветы, грызть печенье, греться на солнце. А деревце, что велел ей растить учитель, после возвращения выросло куда быстрее — густые ветви раскинулись, словно зелёный зонт. Под ним Жаньжань видела чудесные сны. Перед уходом в уединение учитель велел им брать книги из библиотеки и учиться. Обычно тетушка Юй Тун сама выдавала книги, не пуская учеников внутрь. Но в тот день была занята и велела сходить Жаньжань. Из всех племянников она была самой аккуратной. Это был её первый визит в учительскую библиотеку. Говорили, что это ещё и бывшая библиотека Му Цингэ. Книг там бесчисленное множество: бамбуковые дощечки, пергаменты. Взобравшись на высокий шкаф за нужными книгами, Жаньжань вдруг заметила резьбу в виде тигра. Видно, прежняя наставница вырезала: белый тигр с мячиком-ёжиком, хвост задран, как перо — очень забавно. И рука сама потянулась дёрнуть за хвостик. Послышался щелчок. Она подумала: неужели сломала? Взобралась выше — а там, за книгами, тайный отсек, весь в пыли. Любопытство победило. Достала свёрток в масляной бумаге. Внутри — книга из странной бумаги. На обложке два иероглифа: «Писание о развлечениях». Почерк был тот же, что на правилах в зале. Значит, сама Му Цингэ написала. Жаньжань восхитилась: и правда, незаурядная! Даже слово «развлечение» превратила в писание. Она с благоговением раскрыла: оглавление кишело темами — кулинария, вина, редкости, горы и пещеры. Раздел про еду — заметки о вкусах. Например: жареные пирожки из столицы — добавь пол-ложки уксуса из Байвэйчжай и три капли острого масла. Тофу с горы Багун — есть только с кинзой, чтобы вкус раскрылся... и так далее. Му Цингэ боялась, что её находки гурмана пропадут, и серьёзно составила свод для потомков. Жаньжань с аппетитом читала, пока не увидела раздел «Свирепые звери». Подумала: может, про белого тигра? Перелистнула. И обомлела: на картинке — красивый юноша, вылитый её учитель Су Ишуй! А сбоку — комментарий: «Это существо свирепо, не любит лук и чеснок, злопамятно. Дразнить осторожно. Если хвалить красоту — ярость сильнейшая. Успокоить можно сушёным лонганом с морской солью...» Жаньжань прыснула. Ну и язвительная же была прежняя наставница! Представила: тогда Су Ишуй — всего шестнадцатилетний мальчик, а Му Цингэ вот так дразнила его, зная, как он ненавидит разговоры о красоте... да ещё и в книгу внесла! Неудивительно, что он возненавидел её и ушёл из школы.
* *Редактура: **Astarmina*** Сюэ Жаньжань, хоть и была ещё совсем юной, но когда родители держали её взаперти, любила карабкаться на стену и молча наблюдать за людьми за оградой. Но её учителя ей постичь было не под силу. Она чувствовала — он бездонен, непостижим, словно шагнёшь в ловушку, прежде чем заметишь. Очень уж ясно было: он использовал рождение духовного плода как удобный момент, заранее сплёл огромную паутину. Су Ишуй — это хищный паук, а Вэй Цзю — жирный мясной червь, сам влетевший в силки. И не удивительно, что тогдашняя Му Цингэ кончила столь жалкой смертью. Если Су Ишуй вздумает кого-то извести, то уж наверняка его расчёты простираются тонкими змеиными линиями на тысячу ли вперёд. При этой мысли у Жаньжань защемило грудь. Она вздохнула. Но едва вздохнула — заметила, что учитель холодно смотрит на неё. — О чём ты думаешь? Жаньжань замялась: — Просто... думаю, что учитель слишком уж... умён! Сказав это, она ощутила, что прозвучало не слишком искренне, и уже хотела расплыться в улыбке и хорошенько польстить, но учитель выглядел не особенно довольным: развернулся и, развевая рукавами, вышел из леса. Жаньжань потрогала свой хвостик на макушке, не уверенная — разгневался ли он. Но тут же вспомнила: а вдруг семена, что она посадила, принесут беду проходящим купцам — плохо будет. Позже, когда учитель успокоился, он всё же объяснил: — У того растения жизнь коротка: как завянет, больше не прорастёт. Да и семена редки — раз в триста лет всего одна штука. Жаньжань облегчённо выдохнула, но спросила в недоумении: — Учитель, а почему вы велели именно мне сажать? Су Ишуй поднёс к её губам воду от корней дерева и спокойно ответил: — У тебя судьба сильна для растений. Разве в твоём дворе цветы плохо росли? Жаньжань послушно отпила и согласилась — действительно, с детства её цветы, травы и овощи всегда буйно цвели. Правда, после питья у неё на губах осталась коричневая полоска от зелья. Су Ишуй достал платок и стал её вытирать. Девушка смущённо отстранилась. Учитель ровно сказал: — Девушке быть неаккуратной — что за вид. Не двигайся. Жаньжань замерла, позволяя ему стереть следы. Огромные глаза, не зная, куда деться, остановились на его лице. Так близко — словно картина, от которой сердце радостно теплеет. Су Ишуй молчал, позволяя своей ученице бездумно смотреть. Лишь в его опущенных глазах будто рождалось что-то неясное. Учитель и ученица сидели на камне — вид был мирный. Но Цю Сиэр, глядя издалека на их спины, чувствовала что-то странное. Учитель всегда был холоден: иной раз, читая лекцию, просто указывал на книгу — разбирайтесь сами, и ни слова больше. А вот с младшей ученицей говорил чуть больше. Но сказать, что он её особо жаловал, тоже нельзя — иной раз бывал с ней особенно строг. Хотя бы то, что Жаньжань до сих пор не прикасалась к котлу для пилюль! А она, Сиэр, уже на более высоком уровне. После засады на демона Вэй Цзю путь пошёл куда спокойнее. Бай Бошань беспокоился: вдруг тот начнёт болтать о том, что учитель применил демоническую лозу. Потому, набирая воду у реки, стал делиться мыслями с товарищами. Но Жаньжань, услышав, лишь засмеялась: — Я думаю, это сам Вэй Цзю больше переживает. Сиэр не поняла: — А чего ему бояться? — Боится, что учитель всем расскажет, будто он утратил почти все силы! — Жаньжань, наполняя бурдюк, весело наклонила голову. Бошань, услышав, просветлел: Вэй Цзю ведь нажил уйму врагов. Теперь, когда у него вырвали всю духовную основу, он, конечно, будет скрывать и уж точно не станет сам выдавать слабость. Вернувшись на гору Сишань, Жаньжань наконец-то смогла искупаться, переодеться и отдохнуть в постели. Но недолго полежала — боязливая Сиэр, кутаясь в одеяло, постучала в дверь и полезла к ней в постель. Жаньжань с детства жила без сестёр, потому делить одеяло, болтая ночами, было для неё и непривычно, и приятно. Сиэр, тревожная эти дни, принялась рассказывать о пережитом. Всего-то меньше полумесяца прошло, а она иначе взглянула и на школу, и на самого учителя. Особенно после того, как на горе Цзюэ увидела переродившуюся бывшую наставницу Му Цингэ — так и родилась в голове целая любовно-враждебная повесть. Что-то вроде: наставница, падшая в демонизм, вожделела красавца-ученика и, даже переродившись, не могла оставить. А уж столь дивная красота и мужчину способна сбить с пути. Но Су Ишуй — то ли прирождённый хлоднокровный, то ли практикой выжег желание. Даже перед такой красотой сумел поднять руку. Значит, безжалостность и есть высшая сила. Вспомнив, как в городке во время обеда поймала на себе его взгляд, Сиэр в теплом одеяле вздрогнула. На вопрос Жаньжань она пыталась описать: — Словно... словно хищник... нет, хуже хищника! Посмотрит так, что будто в следующую же секунду обратит меня в прах... Сказав, вспомнила его жестокость в лесу против Вэй Цзю — и расплакалась. Жаньжань не очень понимала, но всё же обняла пухленькую сестру и мягко утешила. Вспомнив, как и сама ловила иной раз на себе непостижимый его взгляд, она сделала вывод: учитель крайне не любит, когда обсуждают его красоту. И сама испугалась — решила впредь ни за что не смотреть на него слишком откровенно. Су Ишуй же, вернувшись, закрылся на месяц — перерабатывать силу Вэй Цзю и формировать ядро. Тем временем три великих школы несколько раз присылали людей, но обнаружили: защитный щит горы внезапно усилился и стал неприступен. Вэй Фан из Цзюхуа, после горы Цзюэ презиравший Су Ишуя, был озадачен: сам-то он боялся сразиться с Вэй Цзю, а почему щит этого слабого вдруг крепчает? Хотя люди у подножья и дожидались, на самой горе царил покой. А белый тигр, вернувшись из леса, опять сделался кошкой — и, видно, голодал: иной раз тащил в кухню диких кур, мяукал к Жаньжань. Она поняла не сразу: тигр просил выщипать перья. Сперва боялась, потом, разглядев в нём гурмана, прониклась симпатией: щипала перья чисто, нарезала мясо кусочками, чтобы он мог есть, развалившись в тени. Сама Жаньжань переняла повадку: делала миндально-ореховое печенье, ставила кресло-качалку во дворе и вяло коротала время. В отличие от трёх братьев и сестёр, занятых учёбой и тренировками, она прикрывалась кухней и часто отлынивала. Большую часть времени — быстро приготовит еду и отправится в сад: поливать цветы, грызть печенье, греться на солнце. А деревце, что велел ей растить учитель, после возвращения выросло куда быстрее — густые ветви раскинулись, словно зелёный зонт. Под ним Жаньжань видела чудесные сны. Перед уходом в уединение учитель велел им брать книги из библиотеки и учиться. Обычно тетушка Юй Тун сама выдавала книги, не пуская учеников внутрь. Но в тот день была занята и велела сходить Жаньжань. Из всех племянников она была самой аккуратной. Это был её первый визит в учительскую библиотеку. Говорили, что это ещё и бывшая библиотека Му Цингэ. Книг там бесчисленное множество: бамбуковые дощечки, пергаменты. Взобравшись на высокий шкаф за нужными книгами, Жаньжань вдруг заметила резьбу в виде тигра. Видно, прежняя наставница вырезала: белый тигр с мячиком-ёжиком, хвост задран, как перо — очень забавно. И рука сама потянулась дёрнуть за хвостик. Послышался щелчок. Она подумала: неужели сломала? Взобралась выше — а там, за книгами, тайный отсек, весь в пыли. Любопытство победило. Достала свёрток в масляной бумаге. Внутри — книга из странной бумаги. На обложке два иероглифа: «Писание о развлечениях». Почерк был тот же, что на правилах в зале. Значит, сама Му Цингэ написала. Жаньжань восхитилась: и правда, незаурядная! Даже слово «развлечение» превратила в писание. Она с благоговением раскрыла: оглавление кишело темами — кулинария, вина, редкости, горы и пещеры. Раздел про еду — заметки о вкусах. Например: жареные пирожки из столицы — добавь пол-ложки уксуса из Байвэйчжай и три капли острого масла. Тофу с горы Багун — есть только с кинзой, чтобы вкус раскрылся... и так далее. Му Цингэ боялась, что её находки гурмана пропадут, и серьёзно составила свод для потомков. Жаньжань с аппетитом читала, пока не увидела раздел «Свирепые звери». Подумала: может, про белого тигра? Перелистнула. И обомлела: на картинке — красивый юноша, вылитый её учитель Су Ишуй! А сбоку — комментарий: «Это существо свирепо, не любит лук и чеснок, злопамятно. Дразнить осторожно. Если хвалить красоту — ярость сильнейшая. Успокоить можно сушёным лонганом с морской солью...» Жаньжань прыснула. Ну и язвительная же была прежняя наставница! Представила: тогда Су Ишуй — всего шестнадцатилетний мальчик, а Му Цингэ вот так дразнила его, зная, как он ненавидит разговоры о красоте... да ещё и в книгу внесла! Неудивительно, что он возненавидел её и ушёл из школы.
Обновлено: 02.02.2026