Глава 90 — Глава 90 - Воссоединение (2)

На поле боя воцарилась тишина с того самого момента, как появился Каша. Всё произошло в одно мгновение. И то, как аура Каши, обрушившаяся откуда-то, подавила безумие легионов, и то, как его присутствие заполнило собой всю равнину. — Ка, Каш… Пробормотал кто-то, словно не веря своим глазам. Но он не смог закончить. Шууу- Прежде чем кто-либо успел осознать, красная мана заполнила всё пространство. Как только она начала обретать форму, тихая смерть хлынула потоком. Вжиик! Застывшие на месте солдаты превратились в куски мяса, даже не поняв, что их поразило. Кровь и плоть разлетелись во все стороны, и только когда они с шумом начали падать на землю, обе армии осознали ситуацию. — Ааааа!!! Солдаты империи повернулись спиной. Командиры в ярости закричали: — В атаку! Я сказал, в атаку! Всего лишь один человек добавился!!! Так можно было говорить, лишь находясь вдали. Командиры не знали того ужаса, который солдаты ощущали на уровне инстинктов. Ужас, который испытывали солдаты, был сродни тому, что чувствуют травоядные при виде хищника. Слишком явное превосходство стирало из их сознания даже мысль о сопротивлении. Инстинкт самосохранения срабатывает в самый опасный момент. И обычно он предлагает мудрый, но в то же время глупый вариант. — Бегите!!! — закричали солдаты. В панике они отступили, нарушив строй. Среди них двинулся Каша. Тууун! Одновременно с разрывающим барабанные перепонки звуком меч Каши рассёк воздух. Затем материализовавшаяся мана выстрелила вперёд, перерубив пополам всех солдат на пути меча. Это заставило их бежать ещё быстрее. Как и у лошадей, спасающихся от льва, направления их бегства были совершенно разными. — Маги!!! По крику командира сотни магов из магического дивизиона одновременно начали плести заклинания. Это не было составным заклинанием. Уже было доказано, что остановить Кашу крупномасштабной магией разрушения невозможно. Их выбором стали снаряды, способные плотно заполнить всё небо. Бам-бам-бам! Магия хлынула дождём. Однако остановить Кашу не смогла. — Стреляйте! Я сказал, стреляйте ещё! Из всей магии, нацеленной на него, лишь половина действительно летела в него, из этой половины ещё половина исчезла, столкнувшись друг с другом, и ещё половина из оставшегося была поглощена его барьером из маны. До его кожи добралась лишь четверть, но и эти заклинания, утратив свою ярость, бессильно скользнули по телу Каши и рассеялись. — Н-не достаёт! Плотность маны слишком высока! Плотная мана обладала свойством разлагать или поглощать внешнюю ману. Естественно, снаряды, созданные магами в их личных сферах, не могли противостоять океану плотной маны, сосредоточенному в маленьком теле Каши. — С-стрелки! Аркебузиры! ____________ Аркебузиры — это солдаты, вооружённые аркебузами, одним из первых массовых видов ручного огнестрельного оружия. Аркебуза — это гладкоствольное, дульнозарядное ружьё с фитильным замком. ____________ По крику командиров отряды с фитильными ружьями, закончив перезарядку, произвели выстрел. Только тогда Каша взмахнул мечом. — Ааааа!!! Когда меч широко прошёлся по пространству, выпущенные пули потеряли силу и отскочили. Лишь солдаты империи, которым не повезло попасть под эти осколки, снова погибли. И так продолжалось без конца. Каша был настоящим волком среди овец. Он без страха прорывался сквозь вражеские ряды, демонстрируя непреодолимую силу, и при этом на его лице было механическое выражение, словно всё это было для него пустяком. Армия союза застыла на месте. Несмотря на то, что Каша был их союзником, они испытывали тот же ужас, что и имперские войска. Вмешаешься — и можешь погибнуть от шального клинка. Этот страх сковал их по рукам и ногам. И среди них была Игрет. Она не дрожала от ужаса, как другие солдаты. Ей лишь пришла в голову мысль. «…Смогу ли я нанести хотя бы один удар?» Если мне снова придётся с ним сражаться, смогу ли я тогда оставить хоть царапину на теле Каши? Игрет не осознавала, что подсознательно уже думает о поражении. * * * Так закончилось первое полномасштабное сражение. Из-за внезапного появления Элрика боевые порядки имперской армии рухнули. Многие радовались тому, что линия фронта продвинулась на шаг вперёд, но сам виновник торжества, Элрик, думал о другом. «Неприятно.» Ему удалось открыть новый уровень, но состояние, достигнутое через оттачивание жажды убийства, имело побочный эффект — оно делало ощущение резни более отчётливым. Скольких он сегодня убил, как он оборвал их дыхание — всё это до ужаса отчётливо запечатлелось в его теле. Этот стимул имел свойство переходить в удовольствие. Элрик легко мог понять, почему Император Меча стал таким безумцем. Если махать таким мечом десятки лет, мировоззрение неминуемо исказится. Он был погружён в свои мысли. — Господиииин!!! Эдвард с заплаканным лицом подбежал к нему, словно девчонка. Лицо Элрика резко нахмурилось. Может быть, заметив это, бег Эдварда стал немного скромнее. — Я так переживал, думал, вы не придёте! — Были дела. — Конечно! Конечно! А тот другой господин… — Сказал, что придёт не торопясь. Ответив наобум, Элрик вытер кровь с клинка и вложил его в ножны. — Хочу пойти отдохнуть. Я устал, пришлось махать мечом сразу по прибытии. — Вам нужно отдохнуть. Ах, но… Не дослушав его, Элрик направился к штабу. Испуганный Эдвард поплёлся за ним, что-то бормоча, но Элрик не собирался обращать на него внимания. Прежде всего, он хотел поспать и восстановиться. Из-за усталости тела и духа в голову лезли всякие мысли. — Эээ, гсоподин. Сначала выслушайте меня… — Поговорим позже. Император Меча, как и обещал, будет спокойно сидеть на своём троне. До столицы империи можно будет добраться без труда, значит, нужно сосредоточиться на поддержании формы? Успокаивая гудящую голову, он пересёк поле боя и прибыл в штаб. — Хорошо потрудился. Раздался голос Эльбуса. Он поднял на него голову, и в этот момент. — …! Тело Элрика застыло. Потому что рядом с Эльбусом стоял человек, которого здесь быть не должно. — Прости, что так вышло. Ничего нельзя было поделать. — Господин, в общем, дело было так… Эльбус и Эдвард что-то говорили, но он их не слышал. Взгляд Элрика был прикован лишь к одному. — … Золотистые волосы, похожие на пшеничное поле осенью, опущенные уголки глаз, которые не могло скрыть даже нахмуренное выражение лица, и глаза цвета листвы. Лицо, которое с какого-то момента он бесчисленное количество раз рисовал в своих мыслях. — Глава семьи… Щёлк! В тот момент, когда Тирия открыла рот, Элрик схватил её за запястье. Он грубо потащил её туда, где не было людей. — Подождите… — Иди за мной. Дыхание отвечавшего Элрика было сдавленным. Смертельно побледнев, он стиснул зубы, и его лицо исказилось. * * * Тирия, пошатываясь, позволила Элрику тащить себя. Запястье болело от сильной хватки, а шаги были такими быстрыми, что было трудно удержать равновесие, но она не могла ничего сказать. Потому что реальность ощущалась слишком отчётливо. От ладони, покрытой мозолями, передавалось тепло. Перед глазами маячил шрам под мочкой уха. Разница в росте была настолько заметна, что приходилось задирать голову. Наконец-то они встретились. Наконец-то она снова встретила Элрика. Она почувствовала радость, но ещё сильнее была грусть. Вероятно, потому, что только что видела, как он сражался. Он был так отчаян. Ни на мгновение не заботился о себе. Без колебаний рубил противников. И оттого был безгранично одинок. Наверное, он сражался так все десять лет. Тяжелее, чем другие, в одиночку, каждую секунду готовясь к смерти. Осознав это, ей стало трудно дышать. От этой грусти разрывалось сердце. В этот момент Элрик резко остановился. Они были за казармой, где поблизости не было людей. Наконец он повернулся. Их взгляды встретились. Лицо Элрика было в пятнах крови. Только теперь до неё донёсся сильный запах крови. Из-за пятен крови выражение его лица было трудно разглядеть. Он удивлён? Да, конечно, он удивлён. Он ведь и подумать не мог, что она окажется здесь. Нужно сначала всё объяснить. Она уже собиралась открыть рот, когда… — Г-гла… — Какого чёрта ты вообще сюда пришла!? — громогласно воскликнул Элрик. Тело Тирии вздрогнуло. — Ты с ума сошла? Ты хоть знаешь, где находишься!? Это поле боя! Опасное место, где стоит лишь на миг расслабиться, и в горло вонзится нож! Ты же не настолько глупа, чтобы не понимать этого, так о чём ты вообще думала, ступая сюда! Слова упрёков посыпались, словно пули. Тирия на мгновение оцепенела. Тем временем Элрик продолжал. — Я не знал, что ты такой безрассудный человек! И не знал, что ты такой эмоциональный человек! Её мозг наконец-то заработал, возвращая её в реальность. Её ругали. Нет, передавалось чувство, которое нельзя было описать таким милым словом. — Я же ясно сказал! Не ищи меня! Живи своей жизнью! Столкнувшись с этим чувством в лоб, все остальные мысли исчезли. Как ни странно, ей пришло в голову именно такое ощущение. Она так ждала этого момента, так хотела встретиться. А в ответ с первого же слова — крик. Чувство, которое он изливал, — гнев. Как же обидно. — Неужели нельзя было просто понять слова! Ты же могла это сделать! Внезапно захотелось плакать. Глаза защипало, а губы задрожали от беспочвенной обиды. Она попыталась скрыть это, стиснув зубы, но от этого в глазах закололо ещё сильнее. Попытавшись скрыть и это, она нахмурилась. Это было похоже на ситуацию, когда в уже переполненный ядом сосуд продолжают лить воду. Иными словами, что-то внутри неё вот-вот должно было выплеснуться наружу. Тирия интуитивно почувствовала. Что она вот-вот сделает то, чего делать не следует. В голове зазвенела тревога. Разум и чувства яростно столкнулись. Нужно сдержаться. Она попыталась взять себя в руки, но… — Немедленно уезжай… — Не хочу!!! Ничего не вышло. Тирия закричала, словно вскрикнула. В тот момент маска бесстрастия, всю жизнь покрывавшая её лицо, разлетелась на мелкие кусочки. Чувство, скрывавшееся за маской, приняло форму гнева. В душе Тирии образовалась дыра. Но Тирия не могла смотреть на эту дыру. Она была слишком занята, изливая переполнявшие её чувства. — Я пришла, потому что хотела вас видеть! Мне что, нельзя этого делать? Мне нельзя поступать так, как я хочу?! Слова облеклись в чувства. Это были не только сиюминутные эмоции. Это была обида, копившаяся долгие годы. — Глава семьи ведь поступил по-своему! Разве вы хоть раз подумали обо мне?! Это была обида на Элрика, который не общался с ней. Это была обида на саму себя за то, что она боялась. Слова, копившиеся годами, вырвались наружу яростным потоком. Произносить эти слова было для Тирии больно, но одновременно с этим она испытывала облегчение. — Я же просила не уходить, почему вы ушли! Вы же могли выслушать меня, прежде чем уйти! Это было такое неуклюжее выражение чувств. Но иначе и быть не могло, ведь оно вырвалось наружу, словно цыплёнок из яйца, впервые. О разуме и речи быть не могло. Некоторые слова она даже не могла выговорить чётко. Но несмотря на всю эту неуклюжесть, одно было ясно. — Я говорю, выслушайте и меня тоже!!! Этот крик определённо был самым громким из всех, что Тирия издавала за всю свою жизнь.