– Мама, там огонь! – перепуганный Матвей показывал пальцем в окошко, и Света с ужасом увидела, что из-под крыла самолета, которое хорошо просматривалось с их места, вырывается пламя.
– Господи, что же это творится… – не слишком верующая Света перекрестилась. – Господи, помоги.
Но судьба их авиалайнера уже была предрешена. Со свистом выпали из своих гнезд кислородные маски, перепуганные стюардессы пытались навести порядок в салоне, самолет начало трясти, полетели в разные стороны личные вещи пассажиров. Началась паника.
Светлана бросила взгляд в иллюминатор и поняла, что они больше не летят. Они быстро и неотвратимо падают. Молодая женщина крепко сжала руку сына, стараясь подбодрить его и передать ему уверенность, что все будет хорошо. Впрочем, уверенности этой у нее самой совсем не было.
Вовсе не так она представляла себе этот отпуск. Вернее, сам отдых получился просто великолепным. В феврале она взяла отпуск на неделю – так, чтобы он совпал с каникулами сына-первоклассника – и забронировала отель в Шарм эль Шейхе. Это было их первое путешествие в другую страну. Летали они вдвоем, так как папа Матвея исчез на горизонте вскоре после его рождения вместе с гипотетическими алиментами, но Света искренне считала, что оно и к лучшему.
– Не хочу снова чужие вонючие носки по всему дому собирать! – весело говорила она подругам, когда те предлагали ей построить новые отношения.
Не то чтобы Свете не хотелось сильного мужского плеча рядом, да только вот все никак не встречался на ее пути тот самый. Да и привыкла она жить вдвоем с сыном и представить кого-то третьего в их уютном мирке? Ну уж нет, увольте!
Так что в Шарм они полетели вдвоем, провели незабываемую классную неделю в отеле, а теперь летели домой. Вернее, падали.
«Это конец.» – подумала Света, одной рукой обнимая сына, а другой судорожно проверяя крепления ремней на его кресле. Мальчик молчал, и только его широко раскрытые глаза показывали всю степень испытываемого им ужаса.
«Пусть мой сын выживет… Прошу…»
Удар, который вышиб весь воздух из легких. Скрежет вспарываемого металла. Раскаленный воздух, врывающийся в салон. Темнота.
***
Светлана медленно открыла глаза. В голове шумело, тело болело так, словно по нему асфальтовый каток проехался.
«Хотя…» – хмыкнула про себя Света, – «так в какой-то мере и есть.. Но что… Так, мы падали… Я сидела в кресле, рядом Мотя.. Матвей! Где мой сын?! Господи, где он? И… Мы что, живы?»
Светлана с трудом повернула голову и увидела рядом залитое кровью лицо Матвея. Глаза мальчика были закрыты, он не подавал признаков жизни. Света хотела закричать, но сведенное спазмом горло не пропускало ни один звук. Матвей, единственный сын, послушный и жизнерадостный мальчишка с кучей друзей. Нет, только не сын!
Охваченная отчаянием Светлана не услышала, как совсем рядом с ней раздались мужские голоса.
– Есть выжившие!
– Разрезай!
– Осторожно!
– Доставай женщину! Она вроде цела!
Света очнулась, когда почувствовала, как сжимавшие ее тиски искореженного кресла медленно разжались, а ее осторожно потянули в сторону. Светлана с усилием разжала покрытые коркой губы:
– Нет!
Голос прозвучал неожиданно хрипло, испугав саму Свету. Она снова сглотнула:
– Сын, Мотя..
– Мальчик жив! Но находится в тяжелом состоянии. – К ней склонился один из мужчин. – Нам нужно сначала вытащить вас, иначе мы до него не доберемся. И надо сделать это как можно быстрее, пока не стало слишком поздно.
От этих слов Света почувствовала неожиданный прилив сил и позволила спасателям перенести ее подальше от горящего самолета. Каким-то чудом взрыва при падении удалось избежать. Но огонь, который Светлана с Матвеем видели из окна, ревел так, что закладывало уши.
Им повезло, потому что при падении ту часть самолета, в которой находились Света с сыном, оторвало и отбросило в сторону. Кроме них были и другие выжившие. Но из тех, кто остался в другой части рухнувшего авиалайнера, не выжил никто. Удивительно, но сама Света практически не пострадала. Да, ожоги. Да, многочисленные порезы, ушибы и царапины. Но ни один из жизненно важных органов не задет, ноги-руки не поломаны.
Матвею повезло значительно меньше. Мальчик сильно ударился головой, отсюда и кровь, так испугавшая Свету. Однако он до сих пор не пришел в сознание и один из спасателей, который подошел к ним уже после спасения, осторожно сказал, что это плохой знак. Сейчас Света сидела на траве, держала в своей руке руку Матвея и истово молилась. Так, как не молилась никогда в жизни. Скорых на всех не хватало, вот и им приходилось ждать. Наконец и к ним подошли санитары с носилками.
– Вы мать? С ним поедете?
Получив в ответ осторожный кивок, они быстро переправили Матюшу в машину скорой помощи и помогли забраться внутрь Свете.
– Гони! – сказал врач водителю. – Мы готовы!
***
В больнице Матвея сразу же куда-то увезли, а Свету отправили в палату.
– Вы вместе с ребенком? – уточнил у нее высокий седой врач с объемным животом.
– Да, Матюша… Матвей Савин, он…
– Он сейчас в реанимации. – перебил ее врач. – Мы проводим обследования, и он пока побудет под наблюдением, потом переведем к вам в палату.
– Значит, он выживет? – Света с надеждой подняла на врача воспаленные глаза.
– Понимаете, я не могу дать вам гарантий. Будем надеяться на лучшее. Скажу прямо: то, что ваш сын не приходит в сознание – плохой знак. Но мы сделаем все возможное, чтобы ему помочь. При первичном осмотре никаких серьезных повреждений не выявлено.
Короткие, сухие фразы. Казенный тон. Но Света услышала главное – шанс есть. Поэтому она без возражений пошла за медсестрой, которая должна была проводить ее в палату. Куда – Светлана была в этом уверена – вскоре переведут и ее сына.
Палата оказалась трёхместной, просторной и очень светлой. Две койки из трех уже были заняты. На одной из них сидела рыжеволосая девушка с впечатляющими пышными формами.
– Привет! Я Вера! – тут же поздоровалась она. – А ты чего такая избитая? Муж, да?
Обновлено: 02.02.2026