Том 1 Глава 170

Глава 2-12 Атиль сыт по горло. Неужели у этого человека не всё в порядке с головой? — Нет, ты не станешь делать что-то подобное. Если ты сделаешь это, кто потом ответит перед Лирикой и выслушает её упреки? Фиорд наклонил голову и усмехнулся. — Но если она не проснётся, никаких упреков не будет. Альтерис вздохнул. — Конечно, я бы не стал использовать такой метод. В конце концов, сила исходит от тебя, поэтому я не знаю, как активировать инструмент, если отделить от тебя Фиорд выпрямился после этих слов. Атиль убрал руку. Наблюдая за спокойствием Фиорда, он задался вопросом, о чём тот на самом деле думает в глубине души. Несомненно, Атиль тоже любит Лирику и дорожит ею. Хотя он и не говорит это открыто. Лирика не могла этого не заметить. И, конечно, ради Лирики он, без сомнения, готов был бы вырвать глаз у него. И отдал бы ещё и свой. «Но…» Тем не менее, мысль о том, чтобы «выколоть свой глаз», вряд ли могла возникнуть у него. Саморазрушительный и уничижительный подход не приходит в голову в первую очередь. Но этот парень… «Он точно нормальный?» Когда Фиорд находился рядом с Лирикой, он казался совершенно нормальным, поэтому Атиль часто забывал, что Фиорд — «шедевр Барат». Если бы Лирика исчезла, казалось, что и Фиорд тоже исчез бы. Атиль нахмурился и уставился на него, их взгляды встретились. Золотистые глаза с чуть более красными зрачками. Игнаран. Пламя, которое сожгло целый город. Если всё сжечь, то пламя угаснет, верно? У человека есть способность к восстановлению. Но даже у этой способности есть свои пределы. Существует точка, за пределами которой человек не может вернуться к своему первоначальному состоянию. В таком случае Фиорд Игнаран определённо преодолел эту точку. — … Атиль на мгновение подумал: «Наверное, стоило убрать его». Он вспомнил свою младшую сестру. Яркий и жизнерадостный смех, обнимающие руки. И всегда прямой, мягкий, но непоколебимый взгляд. В мгновение ока пришедший в себя Атиль решил, что необходимо высказать свои мысли. — Это, конечно, совершенно не относится к текущей ситуации. — Да, Ваше Высочество. — Я никогда не собирался соглашаться со словами Элдолида, чтобы поглотить Игнаран. Фиорд совершенно не ожидал подобного от Атиля, поэтому он удивился. — А как иначе. Эй, сам подумай. Что тогда Лирика скажет обо мне? Слова Атиля вызвали у Фиорда горькую улыбку. — Верно. — Так ведь? Атиль вздохнул и взъерошил свои волосы, затем взглянул на Альтериса. Как только разговор двух юношей — которые, хотя и были уже не детьми, для Альтериса всё ещё оставались таковыми — подошёл к концу, Альтерис произнёс: — Для начала вернёмся. ❖ ❖ ❖ Во дворце кипела работа, но известие о море деревьев пока не поступило. Альтерис и его спутники, не желая рисковать, незаметно вернулись во дворец. Атиль, увидев неподвижную Лирику, посмотрел на стоящую рядом Брин. — Ха. Он истерически рассмеялся. Лирика слегка улыбалась. Как только Атиль увидел эту улыбку, он понял. — Сол? — Да, Ваше Величество. Она слегка согнула колени и выпрямила их. Наблюдая за этим, Атиль заново осознал, что суть заключается не в внешнем облике, а в душе. Хоть они и похожи, на самом деле совершенно разные. Лирика спала в спальне. Атиль почувствовал облегчение. Она выглядела умиротворённой во сне. Ни боли, ни страданий. Фиорд не мог отвести взгляд от спящей Лирики. Стоявшая рядом Рудия обратилась к Альтерису: — Все приготовления завершены. — Хорошо. Альтерис, заметив усталость на лице жены, нежно поцеловал её в щёку. Словно успокаивая, он прошептал: «Всё будет хорошо». Бледная Рудия кивнула. Альтерис поднял Лирику с кровати и сделал знак Фиорду. — Иди за мной. — Отец. — Тому, кто обладает силой, лучше держаться подальше. Но с Фиордом никак иначе. Я тоже в какой-то момент отступлю. Атиль сжал губы, но согласился. Фиорд и Альтерис направились в личный сад императорской семьи. Тишина окутывала безлюдный лес, а в мраморной беседке висели различные растения и магические кристаллы. На полу был изображён сложный магический круг. Альтерис уложил Лирику на магический круг и предупредил Фиорда: — Если что-то пойдёт не так, ты можешь никогда не проснуться. — Всё в порядке. Если Лирика не проснётся, он тоже не против остаться в бессознательном состоянии. В мире без неё ему не нужно никаких сожалений… Фиорд на мгновение замер в молчании, затем поднял голову. — Если я не вернусь, вы сможете позаботиться об одной кошке? Альтерис усмехнулся. — Назначу её королевским крысоловом. Вокруг не было никого, кто мог бы помешать магической силе. Альтерис передал ему «Семь колоколов» и спросил: — Ты знаешь, как это сделать? — Да. — Хорошо, тогда. Альтерис отступил назад. Он сам был существом с чуждой магической силой. Ни в коем случае нельзя допустить ошибки. Когда он ушёл, в лесу остались только двое. Фиорд лёг рядом с Лирикой и взял её за руку, тёплую и мягкую. Эти руки ни разу не применяли насилие. Послышался шелест ветвей леса на ветру. Травы, свисающие с беседки, колыхались и источали горьковато-сладкий аромат. Магические кристаллы тускло светились и вибрировали. Фиорд медленно оглядел Лирику, словно запечатлевая её в своих глазах, поднял скрещённые руки, поцеловал тыльную сторону её ладони и прошептал: — Семь колоколов, звоните. Как только артефакт активировался, магический круг засветился. В то же время магические кристаллы начали излучать свет. Висячие растения мгновенно распустились, выпуская новые побеги и цветы. Обычно семь колоколов возникали вокруг призывателя, но на этот раз они со звоном расположились в воздухе, вращаясь вокруг магического круга. — Цель — магия Лирики. Золотая стрелка появилась в воздухе. Вращающаяся стрелка устремилась к его правому глазу и в одно мгновение пронзила его. Не от боли, а от света зрение затуманилось. Он закрыл глаза и снова открыл их. — Ах. Короткий вздох сорвался с его губ, когда ощущение, что он держал чьи-то руки, исчезло. Юноша растерянно огляделся вокруг. Он стоял посреди пустыни. Фиорд огляделся, чтобы увидеть где-нибудь золотую стрелу, но стрела не обнаружилась. «Провалился?» Фиорд заколебался, а затем пошёл в одном направлении. Казалось, лучше двигаться, чем оставаться на месте. Сколько он уже шёл? Из-за проваливающегося песка ему с трудом давался каждый шаг. Однако для пустыни день был совсем не жарким. «Пустыня не настоящая?» Пока Фиорд размышлял, он заметил что-то вдалеке. Мерцание зелёного цвета. На этом маленьком зелёном пятнышке виднелась небольшая фигура. Хотя она была далеко и очень маленькой, Фиорд мгновенно узнал её. — Лирика! Он в панике бросился бегом по пустыне. Немного погодя юноша добрался до места, где только вокруг Лирики росла трава. Маленькая фигура, повёрнутая к нему спиной, была несомненно Лирикой. И место, где она сидела… «Гроб?» Фиорд обратился к ней: — Лирика. Девочка выпрямилась и обернулась. Ей около семи или восьми лет? Она выглядела примерно так же, как в их первую встречу. У неё длинные каштановые волосы и красивые бирюзовые глаза. Но выражение лица отсутствовало. Те яркие и разнообразные эмоции Лирики теперь полностью исчезли. Фиорд медленно опустился на одно колено перед ней и взглянул на неё. — Что ты здесь делаешь? — Охраняю. Лирика указала на каменный гроб под собой. — Что внутри? — Мёртвая я. Эти слова звучали жутко, но Фиорд не был потрясён. — Понятно. — Он кивнул. — Тебе нужно продолжать охранять? — Хочешь увидеть? — произнесла девочка, спускаясь с гроба. Фиорд заметил, что она босиком, и, глядя на неё, медленно произнёс: — Если Лирика хочет показать мне это, то я готов. Но, поскольку ты босиком, могу я тебя поднять? Лирика пристально посмотрела на него. Фиорд, тем не менее, улыбался. Колеблясь, она осторожно протянула к нему свои тонкие руки. Он тоже двигался медленно. Словно протягивал руку к кролику, который может убежать от одного шороха. Но не слишком медленно. Фиорд поднял Лирику на руки и встал. Улыбка появилась сама собой. Она была лёгкой и тёплой. — Почему ты улыбаешься? — Потому что Лирика очень милая. — Я милая? — Да, ты самая милая на свете. Лирика посмотрела на него с таким выражением лица, словно услышала что-то странное. Затем она снова перевела взгляд на гроб. — Мне открыть его? Лирика покачала головой в ответ на вопрос Фиорда. — Нет, не хочу. Ты сказал, что я милая, но если откроешь, то может оказаться, что я не милая. — Лирика всегда милая. — Даже если я труп с прогнившим высунутым языком и повешенная на верёвке? — Да. Сказанное с улыбкой изменило выражение лица ребёнка, сидящего у него на руках. Фиорд моргнул. Он понимал, что его чувства странные, но то, о чём они говорили, было действительно необычным. — Ты странный человек. На это Фиорд тихо вздохнул и прошептал: «Только для Лирики». Лирика положила голову ему на плечо. Как ребёнок, она имела высокую температуру, и его руки быстро согрелись. Глаза у неё были закрыты, возможно, потому, что она хотела спать. Фиорд мог стоять здесь и утешать Лирику сколько угодно. Однако она заговорила с закрытыми глазами: — Я знала, что мне придётся умереть. — … Фиорд прислушался. — У меня нет выбора, кроме как умереть. Иначе все будут несчастливы. Нельзя ничего вернуть назад. Лирика тихо вздохнула. Этот вздох не был похож на детский. — Желать всем счастья — это природа волшебника, но добрые люди склонны выбирать неверный путь, потерпела ли я крах? — Люди по своей природе склонны к неудачам. Лирика открыла глаза. Их взгляды встретились. — Думаешь? Фиорд кивнул. — Да. Лирика улыбнулась. — Ты действительно странный человек. — Как я и говорил, только для Лирики. Она улыбнулась по-взрослому, но из-за этой улыбка сердце Фиорда болезненно сжалось. Лбом он прижался к круглому лбу ребёнка. — Лири, Лирика, — с волнением в голосе произносил её имя юноша. Лирика слабо улыбнулась. Её маленькие руки обхватили его щёки. Бирюзовые глаза вглядывались в его золотисто-красные. Прозвучал вопрос. — Я тебе нравлюсь? — Я люблю тебя. На этот быстрый ответ щёки Лирики зарделись. Она засмеялась. — Я продолжала пытаться, но ничего не получалось, так что в какой-то момент я, возможно, сдалась… — шёпотом говорила девочка. А при следующих словах наклонила голову. — Муж говорил, что жалеет меня, но, в конце концов, он тоже использовал меня. Фиорд широко раскрыл глаза. — …У тебя есть муж? — Его голос дрожал. Лирика кивнула. — Да, раньше был. Фиорд быстро собрал свои смятенные чувства. — Понятно. Был, нет, это не главное. — Он спросил: — Ты не хочешь вернуться со мной? — С тобой? — Да, как мисс Лирика, которая моя Лирика, но ещё не моя. Глаза Лирики расширились. Бирюзовые глаза, словно сверкающие стеклянные бусины, пристально смотрели на него. — Понятно. — прошептала она, словно вздыхая. — Понятно. — Девочка улыбнулась, как будто осознав что-то важное. — Скажи, твоя Лирика счастлива? Мне немного страшно. Я попробую, но если ничего не получится, что мне тогда делать? Не думаю, что смогу выдержать второй раз. Могу разбиться на куски. — Счастлива. Она сделала вид, что сурово отреагировала на ответ Фиорда. — Ты можешь так уверенно говорить? — Я смотрю только на Лирику, поэтому, даже если есть кто-то ещё, я могу это определить, просто взглянув на неё. Думаю, что Лирика по обыденному счастлива. Девочка облегчённо улыбнулась. — Поняла. Это прекрасно. Она толкнула его обеими руками, посылая взгляд, который просил спуститься. Фиорд осторожно опустил Лирику на землю. — Я волновалась. Хотя здесь уже пройдена временная линия, для меня сохранились следы магии Лирики. Это к счастью. — Магия. — Мх. Я являюсь ею и одновременно её магией. Ответив, она протянула руку. Тяжелая крышка гроба медленно сдвинулась в сторону. Изнутри не показалось тело, а вырвался свет. Нет, возможно, это была вода цвета индиго. Она засверкала, кристаллизуясь, и приняла знакомую форму маятника. Милая тиара в виде полумесяца и сердца. Фиорд узнал её. Она положила этот кристалл себе на ладонь и посмотрела на него. Длинные коричневые ресницы выделялись. — Магия — это наследие, у неё постепенно приобретается индивидуальность. Так она передаётся потомкам. Эрхи исполнил своё желание и исчез. — Лирика говорила, улыбаясь. — Я — её магия, сама она, забытое прошлое и спящее настоящее. Она направила по воздуху магический кристалл, который Фиорд поймал. Лирика невозмутимо сказала: — Если ты и я заведём детей, магия больше не будет передаваться по моей крови. — ! — Почему ты покраснел? — Нет, я просто смущён… Когда такие слова вышли из уст Лирики, Фиорд почувствовал как пристыдился. Он посмотрел на неё. — Что теперь будет с Лирикой? Лирика широко улыбнулась. Её улыбка была освежающей. — Теперь, когда я успокоилась, я исчезну. Время будет течь в настоящем, а следы прошлого исчезнут в пустыне. Пробормотав это, Лирика посмотрела на него и прошептала: — Теперь ты знаешь эту мою сторону. Будешь ли ты меня любить? — Конечно. Лири, я люблю тебя. Лирика от души рассмеялась над словами Фиорда. И тут подул ветер. Это было странное зрелище — пустыня исчезала с того края. Казалось, кто-то сдувал всё песчаной бурей. Всё занесло песком, а глазу стало жарче. Зрачок невыносимо горел. Физиологические слёзы лились из правого глаза, но он заставил себя открыть глаза. Зрение то и дело искажалось, а затем возвращалось обратно. Фиорд вернулся в то же место — в беседку в личном саду. — Ых. С покалыванием из глаза вылетели искры, подобные светящимся звёздным осколкам, и превратились в магический кристалл в форме маятника. И тогда жар в глазах утих. Вздохнув, он повернул взгляд вбок и увидел Лирику, которая всё ещё спала. Приподняв верхнюю часть тела, юноша схватил парящий в воздухе кристалл. Оглядевшись, он заметил, что магические кристаллы вокруг разбиты и валяются на земле. Растения каким-то образом исчезли, не оставив и следа. Упавшие на землю «семь колоколов», к счастью, выглядели целыми. Небо слегка порозовело. Сейчас утро? Или сумерки? — Лири? Лирика, моя принцесса-малиновка. Просыпайся, — осторожно позвал он Лирику. Когда она не отреагировала на тихий зов, Фиорд схватил её за плечо. — Лирика? — М-м… Фиорд вздохнул с облегчением, когда из её уст вырвался тихий стон. Лирика медленно открыла глаза. Сонливый взгляд медленно фокусировался. — Фио?.. — Да. Лирика обняла его за шею. Она беззащитно улыбнулась. — Это сон? — …Нет. Фиорд едва успел ответить. Лирика несколько раз моргнула и вновь улыбнулась. — Но почему ты здесь с утра?.. Ух… — Кажется, сейчас не утро. Интересно, сколько времени прошло, — пробормотал он, но упустить такую возможность не собирался. Фиорд обнял её и наклонился ближе. Губы легонько соприкоснулись. — И всё же, доброе утро.