Но Чжан Шуцзе вовсе не повёл себя так, как ожидал Ван Хань.
Стоило тому услышать сказанное, как густые, аккуратно подстриженные брови сошлись на переносице — во взгляде мелькнуло раздражение. Он оценивающе окинул Ван Ханя с головы до ног и презрительно усмехнулся:
— Не вижу, чтобы ты был хоть чем-то похож на Сун Юя или Пань Аня. Таких красавцев на тебя не тянет.
Улыбка застыла на лице Ван Ханя.
Да я ведь и не говорил, что я красавец!
И откуда в этом голосе столько яду?
Но, памятуя о том, что у Чжан Шуцзе, судя по всему, водятся деньги, а ему самому сейчас как никогда нужны монеты, да ещё и жара снаружи стоит невыносимая, Ван Хань сдержался.
Поскольку он продолжал улыбаться, Чжан Шуцзе недовольно покосился на бедное, полупустое помещение, в котором жил Ван Хань, и, не скрывая презрения, продолжил:
— И что я вижу? Родословная у тебя самая обычная, учёба — средняя, и вот теперь ты думаешь привлечь внимание Сы Цзя вот этими… фруктами? — он с издёвкой указал на лежащие на деревянной кровати плоды. — Что, планируешь, когда она согласится встречаться с тобой, позвать её торговать вместе с тобой на овощном рынке?
Эти слова прозвучали с таким презрением, что улыбка медленно сползла с лица Ван Ханя.
Сы Цзя — его девушка, Яо Сы Цзя, четверокурсница факультета административного управления, признанная красавица университета.
За все годы учёбы в Бинхайском университете самым ярким его достижением было то, что уже на первом курсе он сумел покорить сердце Сы Цзя. Правда, их отношения до сих пор оставались тайной.
Скрывать их просила сама Сы Цзя — чтобы избежать излишнего внимания и не дать толпам ухажеров мешать его учёбе. Да и им обоим нравилась эта тёплая, чуть потаённая близость.
Разумеется, за ней увивались десятки парней, но все получали отказ. Ван Хань и подумать не мог, что прямо перед выпуском кто-то раскроет их тайну и придёт искать скандала.
Лицо Чжан Шуцзе — воплощённая надменность богатого, самодовольного мажора.
Ван Хань посерьёзнел.
— Это между мной и Сы Цзя. Посторонним туда лезть не стоит.
Отрицать сейчас было бы проявлением слабости, поэтому Ван Хань выбрал прямое признание.
— Посторонний? — усмехнулся Чжан Шуцзе. — Нет, я не посторонний. Хотя спорить с тобой мне, честно говоря, недосуг — слишком позорно.
Он достал из кармана изящную карточку тёмно-золотого цвета, лениво щёлкнул пальцами и бросил её на деревянный стол позади Ван Ханя:
— Я пришёл лишь сказать: завтра, до полудня, будь по указанному здесь адресу. Там тебя ждёт один человек по прозвищу Шанс. Не придёшь — потом Сы Цзя ты больше не увидишь.
Слова эти прозвучали с такой уверенностью, что Ван Хань нахмурился.
— Ты это к чему ведёшь?
Сценарий "пришёл унизить" вдруг пошёл совсем по-другому.
— К ничему. Просто передаю сообщение, — небрежно бросил Чжан Шуцзе, поворачиваясь к двери. Но, сделав шаг, остановился, вынул из кармана три красных банкноты и швырнул их на стол:
— Считаем это твоими фруктами. Купи себе приличную рубашку и хоть не позорь университет.
— Вон отсюда! — взорвался Ван Хань. Схватил ближайший помело и швырнул со всей силы. — Кому угодно продам, только не тебе!
Да этот тип даже близко не достоин есть фрукты с моего фермерского склада!
— Эй, ты!.. — не ожидал такой ярости Чжан Шуцзе; он поспешно отскочил, едва увернулся от летящего фрукта. Его лицо, обычно безупречно ухоженное, побледнело от злости и унижения. — Ты… ты что, драться решил?!
— ВОН! — рявкнул Ван Хань и швырнул ещё одно помело. Толстая кожура выдержала удар, зато мячиком оно впечаталось прямо Чжану Шуцзе в живот.
— Ты… ты ещё пожалеешь, дикарь! Невежа! — выкрикнул тот, отшатнулся к двери и, сбив дыхание, торопливо выскочил из комнаты.
Когда дверь за ним захлопнулась с грохотом, Ван Хань злобно выругался:
— Тьфу! Что за урод!
Он не знал, что Чжан Шуцзе, спустившись в лифте на первый этаж, уже доставал сверкающий золотистый телефон:
— Тётя, я всё передал, встреча состоится, — произнёс он в трубку почтительно. — Да, спасибо, тётя, сейчас же выйду.
Закончив разговор, он бросил взгляд на окно комнаты 521, усмехнулся про себя:
— Аккуратный, самостоятельный, даже немного упрямый. Не такой уж плохой выбор у Сы Цзя. Пойдёт ли он завтра? Неважно. Пойдёт, не пойдёт — мне-то какое дело.
…
Когда самодовольного гостя наконец носом вытолкали за дверь, злость у Ван Ханя быстро схлынула. Он спустился в лавку у общежития, потратил три юаня на десяток пластиковых пакетов, оставил двадцать в залог за переносные электронные весы и вернулся в комнату.
Зайдя на несколько торговых сайтов, он сверил актуальные цены на фрукты, ещё раз тщательно промыл свои запасы и начал аккуратно перекладывать их в пакеты.
Затем забил до предела наплечный холщовый рюкзак почти до пояса высотой. Оставшиеся фрукты лежали горкой на кровати, но их решил оставить на потом. Электронные весы и пакеты спрятал в боковой карман, закинул сумку на спину и вышел.
Лифт отвёз его на восьмой этаж — тот, что считался вместе с двенадцатым обиталищем богатеньких студентов, в основном с факультетов экономики и инвестиций.
— Ладно, пусть судьба решит. Главное, чтобы никого не было на паре, — пробормотал он. — Отказался от трёх сотен ради мужского достоинства — значит, теперь должен заработать хотя бы вдвое больше.
Двери расступились. На этаже стояла жаркая полуденная тишина. Ван Хань выглянул в коридор и обрадовался:
Лето всё-таки благо — двери распахнуты настежь, чтобы впустить прохладу. Два комнаты точно открыты!
— Фрукты! Свежие, сладкие! Гроздья винограда “Кёхо” — десять юаней за фунт! Спелая папайя — двадцать за штуку! — бодро прокричал он, направляясь к ближайшей комнате.
Два лета, проведённые на фруктовом хозяйстве у дяди, научили его и не такому. Кричать ему было не в диковинку.
Он дошёл до двери, мельком глянул внутрь — четверо парней азартно резались в карты, на тумбочке блестели кусочки сочного арбуза.
В груди у Ван Ханя чуть похолодело.
Похоже, с арбузом уже наелись, покупать не будут.
Но всё же спросил вежливо:
— Братцы, не хотите фруктов?
— А есть бинлан? — лениво повернулся один из игроков. Услышав отрицательный ответ, махнул рукой: — Тогда не надо.
Ну и ладно. Зайду позже, может, наступит аппетит.
Он развернулся, громко возгласил свой призыв и направился к другому открытому помещению.
Но не успел дойти, как из комнаты показался парень в футболке, с вьющимися волосами. Тот подозрительно прищурился и спросил:
— Эй… ты, случайно, не виноград «Кёхо» продаёшь?
— Продаю! — глаза Ван Ханя моментально засветились. Он быстро подошёл, снимая с плеча рюкзак. — Я изнизу, с факультета агроэкологии, комната 521. Только что выпустился. Подзаработать хочу на дорогу домой. Помоги, купи чуть-чуть, фрукт отличный и цена честная!
Пока говорил, из-за спины того парня выглянула девушка — волосы в кудрях, лицо свежее, с хитрой улыбкой в уголках губ:
— Правда что ли? На дорогу зарабатываешь? Родители денег не прислали?
*
Обновлено: 20.02.2026