Том 1 Глава 3

Звяк! Она почувствовала, как холод пробежал по ее лицу. Канна распахнула глаза. — Юная леди, что Вы делаете, Вы, почему не встаете? Все еще чувствуя сонливость, Канна очнулась ото сна и моргнула. Первое, что она увидела, был высокий пестрый потолок и белый шелковый навес. ‘Я вправду вернулась’. Это не Корея. Это ее спальня в особняке Валентино. Проклятье, какая же неудача! ‘Но что у меня сейчас на лице?ʹ — Юная леди, проснитесь! Вы что, не слышите меня? Она словно на войне. Увидев у кровати служанку с вазой в руках, Канна осознала, что произошло. Служанка обливала ее лицо водой из вазы, стягивая одеяло и нанося пощечины Канне – или, скорее, ʹЧжу Хвеʹ, дабы разбудить. До сих пор Чжу Хва безропотно подчинялась всему и подвергалась жестокому обращению. Просто чтобы хорошо выглядеть в глазах герцога. Горничная уже давно работает на семью Валентино. Она думала, что если начнет противиться служанке, то о ней пойдут дурные слухи. Так что Чжу Хва терпела все ее выходки. ʹЛи Чжу Хва, ты действительно глупаʹ. Канна протерла мокрое лицо рукой. — Ты, как тебя зовут? Что за неожиданная реакция? Горничная выглядела пораженной. ‘Конечно, я знаю ее имя’. В памяти Чжу Хвы, которая жила в теле Канны, всплыло имя служанки — Мэри. Ей около 40 лет, она уже очень давно работает на семью Валентино, и она завоевала доверие в поместье. — Меня зовут Мэри Голдэн, юная леди. Вы что, совсем забыли об этом? Что у Вас с памятью? Мэри сразу же ответила и начала предъявлять претензии. — Прекратите нести чушь и немедленно вставайте! Пора приветствовать хозяйку! Приветствие... У нее на мгновение заболела голова. Поприветствовать, значит. ‘Совершенно верно. Теперь, когда я подумала об этом подробнее, мачеха герцога Валентино тоже живет в этом особняке’. Джозефина, мачеха нынешнего герцога Сильвиена. Она сказала своей невестке Канне, что та должна здороваться с ней трижды в день. Каждый завтрак, обед и ужин. ʹЭто безумие. Если бы это была Корея, это не имело бы смыслаʹ. Однако Чжу Хва слушалась и подчинялась во всем. Потому что когда-нибудь это могло быт привлечь внимание Сильвиена. Но сейчас она не собирается поступать как Чжу Хва. — Я никуда не пойду. — ...Простите? — Я не собираюсь с ней здороваться. — Юная леди, о чем Вы говорите?! — Кто юная леди? Я — герцогиня Валентино и хозяйка дома. Ты должна называть меня госпожой. Служанка Мэри застыла на месте. Казалось, она не верила собственным ушам. Это было совсем не похоже на ʹКаннуʹ, всегда пытающуюся завоевать любовь других с улыбкой на лице. ‘Да что с ней такое? Может, она съела что-то странное?ʹ Вскоре после этой мысли Мэри подавила усмешку. Она ведет себя как аристократка. Но никто не относится к Канне как к благородной девушке. А кто такая Канна? Она ничтожная герцогиня, с которой не обращаются как с леди даже ее собственный муж, герцог Валентино. Дело было не только в нем. У Канны черные глаза и черные волосы — символ ʹЧерного туманаʹ. Давным-давно внезапно появившийся Черный туман поглотил и уничтожил весь Юг королевства. Из-за зловещего цвета Канна с детства подвергается презренным взглядом и критике людей. Даже ее семья обращалась с ней, принимая ее за мусор! — Хозяйка этого дома — леди Джозефина. Она для меня единственная госпожа. Если горничная оскорбит ее подобным образом, она будет только смеяться и унижать. Как и то, чем она занималась все эти годы. Конечно же, Канна ничего не сказала. Глядя на нее, она вдруг протянула руку. — Отдай ее мне. — А? — Вазу. Осталась ли в ней вода? Канна взяла вазу у Мэри и проверила, сколько воды осталось внутри. Тогда. Звяк! — Ты, наглая тварь. Кап. Кап. Капли воды стекали с лица Мэри. Несмотря на то, что ее лицо мокрое, Мэри до сих пор не осознавала, что только что произошло. Нет, скорее, она не могла в это поверить. — Тебя нужно наказать. Ты, там, принеси мне кнут. Канна сказала другой горничной, наблюдавшей за всем происходящим за дверью. Испуганная горничная не знала, что ей делать, поэтому Канна повысила тембр голоса. — Почему ты стоишь на месте? Ты тоже хочешь, чтобы и тебя выпороли? Если ты не принесешь его прямо сейчас, сначала тебя отхлещу! — Д-держите! Несколько мгновений спустя, взяв принесенный служанкой хлыст, Канна приказала Мэри, все еще стоявшей неподвижно. — Обнажи свои икры. Лицо Мэри помрачнело. Как она посмела это сделать! Она не может поверить, что Канна способна так поступить с ней, с той, кто долгое время служит Валентино! — Что Вы себе позволяете, юная леди? Вы что, забыли, кто я? — ... — Я уже давно работаю в этом особняке, к тому же хозяйка мне доверяет...! — Горничная. Холодно оборвала ее Канна. — Наглая служанка, облившая водой лицо своей госпожи. Вот кто ты, Мэри. — Это… — А учить манерам такую служанку приходится мне, герцогине Валентино. Я обладаю властью, а не ты. Теперь же покажи мне свои икры. — Но… но… — Если ты этого не сделаешь, я выпорю другую служанку. Кроме того, дворецкий должен нести ответственность за отсутствие должного обучения горничной. — …! — Тебя выпороть одну? Или ты хочешь, чтобы все служащие в этом особняке тоже вкусили удар кнута? Лицо Мэри помрачнело. Даже другая служанка, принесшая хлыст, смотрела на них с глазами, полными страха. Через мгновение Мэри дрожащими руками приподняла юбку. ‘Она напугана’. Разумеется, неожиданно Канна ведет себя иначе, будто ее подменили. И теперь она собирается ее выпороть. Этих мер хватит, дабы навести на горничную страх. Канна наклонила голову и уставилась на Мэри. Этого достаточно, она позволит просто слегка коснуться тела... Она надеялась, что именно так поступит Канна. Но. — Когда ты кого-то наказываешь, обязательно убедись, что заявила о своем превосходстве, Чжу Хва. Она никогда ничего не теряла и ни в чем не проигрывала, слушая свою маму, так что и на этот раз она последует ее совету. Канна подняла хлыст и ударила служанку по икрам. Хлыст! — Ах! Это был только первый удар, но он уже причинил невообразимую боль. На икрах Мэри нарисовалась красная линия. Ее тело дрогнуло от резкого и внезапного удара. Хлыст! — А-а-ах! Второй удар оказался более болезненным. Потом третья плеть. — Я-я ошиблась! — она признала свою ошибку. Мэри потерла руки, пока Канна опускала хлыст. — Но почему? Что ты сделала не так? — Я... я осмелилась вылить воду Вам на лицо... Канна усмехнулась. — О, еще не все. Ты плохо обращалась со мной все это время, я права? Ли Чжу Хва. Люди считают ее веселой дурочкой и насмехаются над ней. Сколько бы над ней ни издевались, она только изображала натянутую улыбку. Если на червя наступят, он должен извиваться, иначе его убьют без боя. Это навеивало о былых временах... до того, как ее тело стало одержимо Чжу Хвой. — Я... я ошиблась, юная леди. — Юная леди? Мэри вздрогнула, когда Канна наклонила голову. — Н-нет! Госпожа! Я ошиблась, госпожа! Я больше никогда этого не сделаю. — Не стоит. В следующий раз, когда ты будешь вести себя дерзко и нагло, это не закончится только тремя ударами. Канна бросила кнут и махнула рукой. — Убирайся с моих глаз. Мэри всхлипнула. Ее плечи опустились, будто она чувствовала подавленность, но, несмотря на это, от ее уходящего вида исходила атмосфера, полная враждебности и злости. ʹВидимо, трех ударов недостаточноʹ. Когда Мэри ушла, Канна вздохнула и села на диван. Чжу Хва. Чжу Хва. Ли Чжу Хва… ʹЛи Чжу Хва. Я создала для тебя хорошую жизньʹ. Она училась в престижном университете, стала врачом и начала встречаться с прекрасным паренем. ʹА ты сделала мою жизнь только ужаснееʹ.