Хайнер
не сразу ответил. Он нерешительно открыл и закрыл рот. Аннет заметила, что он
немного озадачен. Только через
несколько секунд ей, всё же, дали ответ. —…
конечно. Потом,
словно поздно опомнившись, мужчина посмотрел на сигару в своей руке. Хайнер бросил сигару
на землю и осторожно наступил на неё ногой. Аннет
аккуратно присела рядом с ним и пробормотала: —
Я не знала, что вы курите сигары. —
Я бросил… —
Вы снова собираетесь начать курить? —
…Дело не в том, что я хочу курить, просто в последнее время много разных мыслей. —
Поэтому вы снова курите? —
Что… Хайнер
слегка нахмурился и, в конце концов, вздохнул. —
Да. Он
бормотал, как будто только что очнулся ото сна. Аннет уставилась на
растоптанную сигару и снова открыла рот. —
Я еду в Хантингем завтра рано утром. Как я уверена, вы знаете. —
…И когда уедешь, ты больше не будешь связываться со мной? —
Почему вы задаёте такой вопрос? Аннет
рассмеялась, будто услышала дурацкую шутку. Хайнер понял, что она не собирается
отвечать, и больше не спрашивал, проведя ладонью по губам. Между ними повисла
тишина. Огонь и горящие дрова изредка потрескивали. —
Разве вам не сложно? — спросила Аннет, слегка повернув голову. —
Что именно? —
Всё это. Их
взгляды пересеклись в непосредственной близости. Он уставился на неё, словно
пытаясь угадать, что она имела в виду. Его серые глаза в свете костра казались
бездной. —
Я бы солгал, если бы сказал, что мне легко. — краткое признание вырвалось из
уст Хайнера. — Слишком много жизней на моих плечах… Его
слова рассеялись, как белый дым. Аннет
до этого страдала от огромного давления и нетерпения расшифровать хотя бы один
зашифрованный текст. Она не осмелилась предположить, какую тяжесть несёт Главнокомандующий
большой страны. Никакие
слова не могли помочь в такой ситуации. Ни утешения, ни поддержки, казалось,
было недостаточно. В лучшем случае любые слова, исходящие от неё, были бы ещё
хуже. —
Я хотел тебе кое-что сказать. Хайнер
отвёл от неё взгляд. Его уязвимость каким-то образом исчезла. —
Код, который ты расшифровала, оказался очень полезным. Нет, даже больше.
Твои достижения обязательно будут объявлены и тебя вознаградят позже. Так вот... —
Что? —
Тебе что-нибудь нужно? —
Почему вы спрашиваете…? —
Я пытался понять, какую компенсацию должен предоставить тебе, и подумал, что следует
сначала узнать твоё мнение. Это
было то, о чём Аннет даже не думала. Изначально она не рассчитывала получить за
эту работу какую-либо компенсацию. Было естественно помогать, но на протяжении
всей работы она задавалась вопросом, действительно ли её усилия помогут. —
О, я… Аннет
хотела сказать, что ей ничего не нужно, но замерла на мгновение. Она сложила
руки на коленях. Колебания продлились не очень долго. —
Две вещи, не большие. Вы выслушаете меня? —
Я нервничаю, когда ты так говоришь. Что ты хочешь? —
Я говорила вам на днях… Я хотела бы передать одно письмо, прежде чем уеду. —
…сержанту Райану? —
Да. Хайнер
некоторое время молчал. Аннет молча ждала его ответа. На самом деле, не имело
значения, скажет ли он «нет». Райан,
безусловно, был хорошим человеком, и ей было бы грустно не увидеться с ним перед
отъездом, но это был просто способ человеческих отношений — попытаться послать
письмо. —
…Письмо будет отдано ему после проверки цензора. Что ещё? К
счастью, ответ был положительным. Ничего плохого там не было, так что цензуру
можно было не опасаться. Аннет кивнула и продолжила разговор. —
То, о чём я уже говорила раньше. —
Раньше…? —
Я очень надеюсь, что эта встреча станет для нас последней. —
… —
Это вторая награда, которую я хочу. Лицо
Хайнера потемнело. В тишине послышался треск поленьев. Пламя замерцало. Аннет
смотрела прямо и невозмутимо. Хайнер вдруг весело рассмеялся, рассеянно рассматривая
выражение её лица. —
Ну, если подумать, ты всегда хотела этого. Хотела вычеркнуть меня из своей
жизни. —
… —
…хотя я всю свою жизнь пытался стать частью твоей. Хайнер
не выглядел слишком сердитым или грустным. Он выглядел подавленным и побеждённым,
как опавший лист. —
Да, полагаю, мне следует прислушаться, если ты этого хочешь. Казалось,
он рассыплется от лёгкого прикосновения… —
Ты можешь уехать. Навсегда. Пепел
зашуршал в догорающем костре. Аннет ослабила хватку на своей руке. Затем она
поднялась с места. —
Аннет. Когда
она уже собиралась пройти мимо него, он внезапно схватил её за запястье. Не
грубо и сильно, но мягко. Аннет
посмотрела на него сверху вниз. Хайнер горько улыбнулся и спросил: —
Можешь обнять меня хотя бы раз? Аннет
смотрела на него удивлёнными глазами. Хайнер отпустил её запястье из своей
хватки, словно не собирался принуждать ни к чему. Она
попыталась понять его чувства в эту минуту, но не смогла. Она даже не знала,
как сама в этот момент выглядит. Ей оставалось просто надеялась, что не
выглядит слабой. Аннет
тихонько подошла к нему и обняла. Он издал тихий стон, как будто задыхаясь от
её прикосновений. Хайнер
обнял Аннет за талию и припал лицом к её груди, словно молодой зверь в объятиях
матери. Дыхание его тонко подрагивало, будто он всхлипывал. Его крепкие, мускулистые
руки нежно держали её, боясь причинить боль, но также боясь отпустить и
потерять. Аннет,
казалось, смутно знала, что это было. Раньше она тоже так делала. Единственное
в её мучительной и одинокой жизни, от чего она не могла отвыкнуть до конца, — метод,
которым она могла утешить себя, внушить себе, что всё будет хорошо, пока она
держится. Для
Аннет это был Хайнер. Она держалась за него очень долго и, наконец, нашла в
себе силы отпустить. И теперь настал его черёд. Аннет
убрала руки, что крепко держались за неё. Затем она отступила на шаг. Его руки,
потерявшие опору, медленно опустились. Хайнер
всё ещё сидел с опущенной головой. Хотя он и не смотрел на неё, Аннет изо всех
сил пыталась совладать со своим выражением лица. Она
несколько раз шевельнула губами. Ей потребовалось несколько мгновений, чтобы совладать
с непослушным голосом. Когда она, наконец, заговорила, голос звучал на
удивление твёрдо. —
Давай никогда больше не видеться. *** (из воспоминаний прошлого…) Аннет вернулась в свою комнату с букетом голубых
цветов. Это был большой букет гортензий, украшенный статицами. —
Няня, ты знаешь, кто оставил это
здесь? Я нашла цветы у окна в зале для музицирования. — О, у окна зала? — Да, снаружи, у окна. — Если это окно, выходящее в сад, — я не знаю.
Розарий и окно вашего зала соединены. Мне предупредить слуг, чтобы они не
пускали людей туда? —
Что? Нет, не нужно. Аннет застенчиво сказала, глядя на букет со слегка
покрасневшим лицом. —
Это романтично — тайком оставлять
цветы в комнате для занятий. Кажется, моё выступление кому-то понравилось. —
О, моя госпожа. Когда же вы вырастите? —
Просто предположи, няня. Кто это мог
быть? Кто оставил букет? —
Хммм… посмотрим. О, это мог быть кто-то
из солдат под командованием маркиза. Сегодня день еженедельного званого ужина.
У них есть доступ к розарию. — Нет, это не от солдата. —
Почему нет? — Потому что солдаты — не романтичные люди. Если я скажу, что играю
на фортепиано, они только скажут, что это отличное хобби. —
Мисс, мудрые слова, так верно! —
Всё в порядке. В любом случае, солдаты
не могли заинтересоваться садом настолько, чтобы пройти так глубоко. А тот факт, что «кто-то»
приготовил букет цветов, означает, что этот человек уже слышал, как я играю в зале. Ему, должно быть, понравилось моё выступление, да? —
Юная леди, вам нечему радоваться! Это
мерзко. Кто-то тайно шпионит за вами, юная леди! —
А? Но, почему бы и нет? Разве это не
романтично? Это в 100 раз лучше, чем приставать к леди на вечеринке, как
животное, ищущее себе пару. — О, наша юная леди ещё так молода и невинна. Нам следует
переместить ваш зал в другою комнату. Даже если бы не это, я беспокоюсь о том,
что окно связано с садом. —
О чём ты говоришь? О, точно! Мы должны
выяснить, кто это! — Юная госпожа… ладно, я не буду сразу сообщать об
этом. Тем не менее, в ближайшем будущем правильно переделать и перенести музыкальную
комнату. Леди не может тренироваться в такой комнате для предстоящих
соревнований. Вы понимаете? —
Да, понимаю. Я подумаю об этом. Няня,
можешь поставить их в вазу? Нахально отвечая, Аннет передала букет няне. Няня
покачала головой, но сдалась и принялась ухаживать за цветами, наполнив водой
вазу. — Они прекрасны, не правда ли? —
Гортензия того же цвета, что и ваши глаза,
юная госпожа. —
Да? Аннет улыбнулась и посмотрела на цветы, обеими
руками держась за пылающие щёки. Лёгкий ветерок дул в
просторное окно. Голубые лепестки качались, словно танцуя на ветру.
не сразу ответил. Он нерешительно открыл и закрыл рот. Аннет заметила, что он
немного озадачен. Только через
несколько секунд ей, всё же, дали ответ. —…
конечно. Потом,
словно поздно опомнившись, мужчина посмотрел на сигару в своей руке. Хайнер бросил сигару
на землю и осторожно наступил на неё ногой. Аннет
аккуратно присела рядом с ним и пробормотала: —
Я не знала, что вы курите сигары. —
Я бросил… —
Вы снова собираетесь начать курить? —
…Дело не в том, что я хочу курить, просто в последнее время много разных мыслей. —
Поэтому вы снова курите? —
Что… Хайнер
слегка нахмурился и, в конце концов, вздохнул. —
Да. Он
бормотал, как будто только что очнулся ото сна. Аннет уставилась на
растоптанную сигару и снова открыла рот. —
Я еду в Хантингем завтра рано утром. Как я уверена, вы знаете. —
…И когда уедешь, ты больше не будешь связываться со мной? —
Почему вы задаёте такой вопрос? Аннет
рассмеялась, будто услышала дурацкую шутку. Хайнер понял, что она не собирается
отвечать, и больше не спрашивал, проведя ладонью по губам. Между ними повисла
тишина. Огонь и горящие дрова изредка потрескивали. —
Разве вам не сложно? — спросила Аннет, слегка повернув голову. —
Что именно? —
Всё это. Их
взгляды пересеклись в непосредственной близости. Он уставился на неё, словно
пытаясь угадать, что она имела в виду. Его серые глаза в свете костра казались
бездной. —
Я бы солгал, если бы сказал, что мне легко. — краткое признание вырвалось из
уст Хайнера. — Слишком много жизней на моих плечах… Его
слова рассеялись, как белый дым. Аннет
до этого страдала от огромного давления и нетерпения расшифровать хотя бы один
зашифрованный текст. Она не осмелилась предположить, какую тяжесть несёт Главнокомандующий
большой страны. Никакие
слова не могли помочь в такой ситуации. Ни утешения, ни поддержки, казалось,
было недостаточно. В лучшем случае любые слова, исходящие от неё, были бы ещё
хуже. —
Я хотел тебе кое-что сказать. Хайнер
отвёл от неё взгляд. Его уязвимость каким-то образом исчезла. —
Код, который ты расшифровала, оказался очень полезным. Нет, даже больше.
Твои достижения обязательно будут объявлены и тебя вознаградят позже. Так вот... —
Что? —
Тебе что-нибудь нужно? —
Почему вы спрашиваете…? —
Я пытался понять, какую компенсацию должен предоставить тебе, и подумал, что следует
сначала узнать твоё мнение. Это
было то, о чём Аннет даже не думала. Изначально она не рассчитывала получить за
эту работу какую-либо компенсацию. Было естественно помогать, но на протяжении
всей работы она задавалась вопросом, действительно ли её усилия помогут. —
О, я… Аннет
хотела сказать, что ей ничего не нужно, но замерла на мгновение. Она сложила
руки на коленях. Колебания продлились не очень долго. —
Две вещи, не большие. Вы выслушаете меня? —
Я нервничаю, когда ты так говоришь. Что ты хочешь? —
Я говорила вам на днях… Я хотела бы передать одно письмо, прежде чем уеду. —
…сержанту Райану? —
Да. Хайнер
некоторое время молчал. Аннет молча ждала его ответа. На самом деле, не имело
значения, скажет ли он «нет». Райан,
безусловно, был хорошим человеком, и ей было бы грустно не увидеться с ним перед
отъездом, но это был просто способ человеческих отношений — попытаться послать
письмо. —
…Письмо будет отдано ему после проверки цензора. Что ещё? К
счастью, ответ был положительным. Ничего плохого там не было, так что цензуру
можно было не опасаться. Аннет кивнула и продолжила разговор. —
То, о чём я уже говорила раньше. —
Раньше…? —
Я очень надеюсь, что эта встреча станет для нас последней. —
… —
Это вторая награда, которую я хочу. Лицо
Хайнера потемнело. В тишине послышался треск поленьев. Пламя замерцало. Аннет
смотрела прямо и невозмутимо. Хайнер вдруг весело рассмеялся, рассеянно рассматривая
выражение её лица. —
Ну, если подумать, ты всегда хотела этого. Хотела вычеркнуть меня из своей
жизни. —
… —
…хотя я всю свою жизнь пытался стать частью твоей. Хайнер
не выглядел слишком сердитым или грустным. Он выглядел подавленным и побеждённым,
как опавший лист. —
Да, полагаю, мне следует прислушаться, если ты этого хочешь. Казалось,
он рассыплется от лёгкого прикосновения… —
Ты можешь уехать. Навсегда. Пепел
зашуршал в догорающем костре. Аннет ослабила хватку на своей руке. Затем она
поднялась с места. —
Аннет. Когда
она уже собиралась пройти мимо него, он внезапно схватил её за запястье. Не
грубо и сильно, но мягко. Аннет
посмотрела на него сверху вниз. Хайнер горько улыбнулся и спросил: —
Можешь обнять меня хотя бы раз? Аннет
смотрела на него удивлёнными глазами. Хайнер отпустил её запястье из своей
хватки, словно не собирался принуждать ни к чему. Она
попыталась понять его чувства в эту минуту, но не смогла. Она даже не знала,
как сама в этот момент выглядит. Ей оставалось просто надеялась, что не
выглядит слабой. Аннет
тихонько подошла к нему и обняла. Он издал тихий стон, как будто задыхаясь от
её прикосновений. Хайнер
обнял Аннет за талию и припал лицом к её груди, словно молодой зверь в объятиях
матери. Дыхание его тонко подрагивало, будто он всхлипывал. Его крепкие, мускулистые
руки нежно держали её, боясь причинить боль, но также боясь отпустить и
потерять. Аннет,
казалось, смутно знала, что это было. Раньше она тоже так делала. Единственное
в её мучительной и одинокой жизни, от чего она не могла отвыкнуть до конца, — метод,
которым она могла утешить себя, внушить себе, что всё будет хорошо, пока она
держится. Для
Аннет это был Хайнер. Она держалась за него очень долго и, наконец, нашла в
себе силы отпустить. И теперь настал его черёд. Аннет
убрала руки, что крепко держались за неё. Затем она отступила на шаг. Его руки,
потерявшие опору, медленно опустились. Хайнер
всё ещё сидел с опущенной головой. Хотя он и не смотрел на неё, Аннет изо всех
сил пыталась совладать со своим выражением лица. Она
несколько раз шевельнула губами. Ей потребовалось несколько мгновений, чтобы совладать
с непослушным голосом. Когда она, наконец, заговорила, голос звучал на
удивление твёрдо. —
Давай никогда больше не видеться. *** (из воспоминаний прошлого…) Аннет вернулась в свою комнату с букетом голубых
цветов. Это был большой букет гортензий, украшенный статицами. —
Няня, ты знаешь, кто оставил это
здесь? Я нашла цветы у окна в зале для музицирования. — О, у окна зала? — Да, снаружи, у окна. — Если это окно, выходящее в сад, — я не знаю.
Розарий и окно вашего зала соединены. Мне предупредить слуг, чтобы они не
пускали людей туда? —
Что? Нет, не нужно. Аннет застенчиво сказала, глядя на букет со слегка
покрасневшим лицом. —
Это романтично — тайком оставлять
цветы в комнате для занятий. Кажется, моё выступление кому-то понравилось. —
О, моя госпожа. Когда же вы вырастите? —
Просто предположи, няня. Кто это мог
быть? Кто оставил букет? —
Хммм… посмотрим. О, это мог быть кто-то
из солдат под командованием маркиза. Сегодня день еженедельного званого ужина.
У них есть доступ к розарию. — Нет, это не от солдата. —
Почему нет? — Потому что солдаты — не романтичные люди. Если я скажу, что играю
на фортепиано, они только скажут, что это отличное хобби. —
Мисс, мудрые слова, так верно! —
Всё в порядке. В любом случае, солдаты
не могли заинтересоваться садом настолько, чтобы пройти так глубоко. А тот факт, что «кто-то»
приготовил букет цветов, означает, что этот человек уже слышал, как я играю в зале. Ему, должно быть, понравилось моё выступление, да? —
Юная леди, вам нечему радоваться! Это
мерзко. Кто-то тайно шпионит за вами, юная леди! —
А? Но, почему бы и нет? Разве это не
романтично? Это в 100 раз лучше, чем приставать к леди на вечеринке, как
животное, ищущее себе пару. — О, наша юная леди ещё так молода и невинна. Нам следует
переместить ваш зал в другою комнату. Даже если бы не это, я беспокоюсь о том,
что окно связано с садом. —
О чём ты говоришь? О, точно! Мы должны
выяснить, кто это! — Юная госпожа… ладно, я не буду сразу сообщать об
этом. Тем не менее, в ближайшем будущем правильно переделать и перенести музыкальную
комнату. Леди не может тренироваться в такой комнате для предстоящих
соревнований. Вы понимаете? —
Да, понимаю. Я подумаю об этом. Няня,
можешь поставить их в вазу? Нахально отвечая, Аннет передала букет няне. Няня
покачала головой, но сдалась и принялась ухаживать за цветами, наполнив водой
вазу. — Они прекрасны, не правда ли? —
Гортензия того же цвета, что и ваши глаза,
юная госпожа. —
Да? Аннет улыбнулась и посмотрела на цветы, обеими
руками держась за пылающие щёки. Лёгкий ветерок дул в
просторное окно. Голубые лепестки качались, словно танцуя на ветру.
Обновлено: 12.01.2026