Жуань Су не догадывалась, что Цзи Минчун стал считать её слабенькой, наивной и нищей дурочкой.
У неё есть вклад в банке. Возможно, для богачей, разъезжающих по городу на шикарных авто, он показался бы ничтожным, но ей он мог дать сытую жизнь.
Когда её вернули в семью Жуань, отец и мать обеспечивали её материально: не в силах сблизиться с дочерью, они решили подступиться к ней с помощью денег и подарков. В начале её обучения в ВУЗе ей приходилось подрабатывать, чтобы жить, потом же отец и мать стали давать ей столько денег, что это казалось ей удивительным: по несколько десятков тысяч юаней в месяц. Она была трудолюбива и бережлива, не умела жить на широкую ногу, поэтому к тому моменту, как она выпустилась, у неё был вклад по меньшей мере на несколько сотен тысяч юаней.
Когда Жуань Су уже вышла на работу, родители продолжали давать ей деньги на карманные расходы, она не смела отказываться и под уговорами подруги даже не стала утруждать себя отказом. Она не переехала в дом Жуань, как все и хотели, а стала снимать однокомнатную квартиру, где жила тихо и мирно. Когда Жуань Су получала зарплату, то откладывала половину на депозит, а другую половину оставляла на свои расходы.
Таким образом её вклад постепенно увеличивался. А ещё некоторое время назад её старший брат, Жуань Шуян, дал ей большую сумму денег.
Сейчас у неё на вкладе практически миллион юаней.
Возможно, кому-то такая сумма покажется скромной, но её всё устраивало. Конечно, в глазах других людей то, что у старшей дочери семьи Жуань депозит всего на несколько сотен тысяч — это жалкое зрелище.
Цзи Минчун хочет приобрести акции, и у неё есть на это деньги.
К этому времени они оба научились понимать друг друга без слов, в крайнем случае с помощью устройства слежения за глазами. Такой невербальный способ общения способствует более глубокой коммуникации.
— Какие акции ты хочешь купить? — спросила Жуань Су.
«Надо смотреть», — это был ответ Цзи Минчуна.
Поразмыслив, Жуань Су открыла на телефоне приложение для инвестиций, но она ничего в этом не понимала, в делах фондового рынка она была полным чайником.
— Хорошо, давай начнём. Я буду называть акции, и, если они по твоему мнению нормальные, и ты хочешь их купить, то кивни. Ну что?
Цзи Минчун почувствовал себя очень странно.
Ему показалось, что Жуань Су сказала своё «ну что?» с такой же интонацией, какой она разговаривает с Маоду.
Как будто бы он — невежественный ребёнок, предъявляющий неразумные требования, а она — терпеливый глава семьи.
— Ну что?
Цзи Минчун беспомощно кивнул.
Когда-то она просила его относиться к ней как к медсестре, но сейчас она выглядела больше как воспитательница в детском саду.
В палате было тепло, Жуань Су произносила названия акций. В итоге Цзи Минчун согласился на три из них.
Жуань Су записала их и спросила:
— Сколько?
Цзи Минчун, конечно же, собирался купить их все.
Он знал, что они стабильны в своём росте, и с ними нельзя уйти в убыток, но также он понимал, что для Жуань Су это не так очевидно. У неё не очень много денег, и, если она их все вложит туда, то её жизнь станет ещё более нищей.
«Сколько хочешь», — Цзи Минчун решил оставить выбор за Жуань Су.
В любом случае прибыль достанется ей.
Жуань Су кивнула:
— Ладно, но у меня не очень много денег, я не смогу купить большое количество акций, для начала я просто прощупаю почву.
Она решила потратить на это двести тысяч юаней. Для Цзи Минчуна это была мышиная возня, всё-таки раньше он работал с акциями минимум на десять миллионов юаней, поэтому двести тысяч — это очень маленькая сумма.
«Ладно», — Цзи Минчун подумал про себя, что даже если она не сможет купить слишком много, с его способностями она по крайней мере удвоит свой доход. Этого должно хватить на разного рода покупки.
Цзи Минчун подумал, что «мало» в понимании Жуань Су означает десять-двадцать тысяч, но никак не двести.
В некоторых вопросах Жуань Су слепо верила Цзи Минчуну. Другой человек на её месте, возможно, вообще бы не слушал его, или отказался бы покупать много акций, которые он назвал.
Наверное, подсознательно Жуань Су не верила, что Цзи Минчун может проиграть.
Она не сталкивалась с ним раньше, но журналы, а позже мать Цзи и Маоду нарисовали в её голове портрет выдающегося человека. Поэтому она не сомневалась ни в чём, что говорил Цзи Минчун.
На следующий день она купила три наименования акций общей суммой на двести тысяч.
Она никому об этом не рассказала.
***
Линь Сяндун старательно скрывал тот случай, когда к нему пришла Жуань Су и начала скандалить, в том числе и от Жуань Мань.
Тот факт, что он смог занять своё настоящее положение, свидетельствует о том, что он отнюдь не дурак. Со своими возможностями Линь Сяндун мог бы прослушать все телефонные разговоры Чжан Цзяня, чтобы точно понять, сам ли он решился на эту глупость или его надоумил кто-то ещё. Однако, когда дело дошло до этого, Линь Сяндун отказался от этой идеи. В его сердце уже поселилось подозрение, но он не хотел верить в это, потому что в таком случае это значит, что он ошибся в любимом человеке, что он был просто одурачен той девушкой.
Он не хотел мириться с таким эмоциональным провалом, но ещё больше он не хотел верить в то, что глаза подвели его.
Конечно, в глубине души он не хотел разрывать эти отношения: всё-таки он был с Жуань Мань несколько лет, и их чувства были необыкновенными. В тяжёлые времена только она была рядом с ним, как он может отказаться от таких чувств?
Так, после затишья в один прекрасный день он решил лично всем заняться и попросил Чжан Цзяня довезти его до больницы.
Это та больница, где лежала мать Цзи после перелома.
Чжан Цзянь не понимал реального положения дел, тем более что он был всего лишь водителем и не мог выразить свои подозрения. Когда автомобиль припарковался, Линь Сяндун, выходя из машины, сказал низким голосом:
— Ты идёшь со мной.
— Хорошо, — Чжан Цзянь последовал за Линь Сяндуном в больницу.
Линь Сяндун всё заранее организовал*, он подошёл к столику медсестёр, где ему дали карточку матери Цзи.
П.п.: В значении «дал взятку».
Он стал расспрашивать дежурившую в этот момент медсестру:
— Как восстанавливается нога моей тётушки? Не будет ли никаких осложнений? Она уже в преклонном возрасте, по невнимательности упала с лестницы, но не хочет, чтобы мы переживали, поэтому рассказывает нам только хорошее.
Чжан Цзянь стоял рядом, удивлённый и взволнованный.
Что происходит? Зачем господин Линь пришёл в больницу? Почему у него такое зловещее предчувствие?
Медсестра ничего не заподозрила, сверху её предупредили о посетителе:
— Каких-то тяжёлых осложнений не предвидится, ей просто нужно хорошо отдыхать и поправляться, и тогда никаких проблем не возникнет.
Линь Сяндун закрыл медицинскую карточку и подал её Чжан Цзяню, чтобы тот прочитал имя пациента.
Что тут ещё непонятного? Чжан Цзяня бросило в холодный пот: он даже и подумать не мог, что Линь Сяндун приехал в больницу, чтобы узнать о матери Цзи. Если продолжать думать в эту сторону, может ли быть такое, что Линь Сяндун уже обо всём узнал, раз взял его с собой в больницу?
Сестра приказала ему это сделать. Конечно же, всё происходило в тайне, теперь из-за этого... Какой стыд, любой, кто об этом узнает, спустит на них собак — Чжан Цзянь знал об этом, поэтому старался действовать осмотрительно. Но каким бы осторожным он не был, Линь Сяндун раскрыл его. Он знал обычные методы своего начальника, и от этого у него невольно подкашивались ноги.
Линь Сяндун вздохнул:
— Хорошо, раз нет проблем.
Это был вздох облегчения.
Было бы очень неприятно, если бы у матери Цзи развилась какая-нибудь хроническая болезнь.
Когда они покинули больницу, Линь Сяндун не обращал внимания на Чжан Цзяня, лишь сев в машину, он мельком взглянул на него, и в этом взгляде был очень глубокий смысл.
Он посвятил в это дело Чжан Цзяня только потому что хотел посмотреть, что будет дальше.
Несмотря на то, что Линь Сяндун — внебрачный сын, он хорошо разбирается в себе, у него есть мораль, принципы и чувство приличия, и председатель Линь оказал на него большое влияние. Мужчина ненавидел людей, которые прибегают к нечестным методам: лучше вообще их не использовать, чем вот так попадаться с поличным. Был совершён такой позорный поступок, к тому же остались доказательства — это верх глупости. Жуань Су права, строить козни в отношении любого — плохо, но в отношении шестидесятилетнего человека — просто низко.
Когда Чжан Цзянь проводил взглядом Линь Сяндуна, который заходил в лифт компании, то не придумал ничего лучше, чем набрать номер Жуань Мань.
Его речь была очень сумбурной:
— Сестра, что делать? Я думаю, что господин Линь обо всём догадался. Он сегодня взял меня в больницу, чтобы сделать предупреждение. Сестра, может, мне лучше признаться самому, чтобы получить снисхождение? Я скажу, что сделал это в одиночку, потому что разозлился от того, как Жуань Су издевается над тобой!
Никто не может быть глупым во всём.
Чжан Цзянь знал, что если не уладит это дело, то, во-первых, сестра отвергнет его, а во-вторых, если она лишится благосклонности Линь Сяндуна, то и у него дела будут не очень. Если же он станет козлом отпущения, то сестра это отметит и никогда не забудет его.
Когда Жуань Мань услышала это, то её руки и ноги оледенели; хотя в комнате было достаточно тепло, ей показалось, что её просто окунули в прорубь.
С момента перерождения она бахвалилась своим положением перед лицом Жуань Су и жила так свободно только из-за того, что у неё была поддержка в виде Линь Сяндуна. Жуань Мань понимала, что в этой жизни она не найдёт себе спутника лучше, чем Линь Сяндун, если он от неё отвернётся, то чем нынешняя жизнь будет лучше прошлой?
— Дай мне подумать, — Жуань Мань с трудом заставила себя успокоиться. Повесив трубку, она открыла дверь на балкон и встала под холодный воздух, чтобы заставить мозг лучше соображать.
Она прекрасно понимала, что последствия неизбежны, но с самого начала предполагала, что подозрение падёт на Чжан Цзяня, и он примет всю вину на себя. Теперь же она так не думала. У Сяндуна нет никаких чувств к Чжан Цзяню, если бы решил, что это его рук дело, то принял бы меры ещё давно. Может быть, это — предупреждение, как будто... он уже стал подозревать её?
Она лучше всех понимала, что Линь Сяндун симпатизирует добрым и слабым девушкам. Если он сомневается в ней, значит, он сомневается и в том, чтобы она стала госпожой Линь?
Нужно срочно развеять все сомнения и заставить его вновь поверить, что Жуань Мань — всё та же добрая и слабая девушка.
Поразмыслив, она решила, что должна взять вину на себя. Идея заключалась в том, что она сделает вид, будто бы эта ситуация не имеет никакого отношения к Чжан Цзяню. Так Линь Сяндун подумает, что она пытается выгородить брата и сама стать козлом отпущения.
Вечером, когда Линь Сяндун вернулся с банкета домой, он увидел в зале плачущую Жуань Мань. В душе у него ещё были подозрения в отношении неё, но он подошёл и с заботой спросил:
— Что такое?
Жуань Мань взглянула на него и быстро отвела взгляд, её плечи содрогались, всхлипывая, она сказала:
— Сяндун, что же мне делать! Я совершила плохой поступок! Я лишь хотела немного проучить Жуань Су! Кто же знал, что так получится!
Линь Сяндун был немного пьян. Когда он услышал эти её слова, то сразу протрезвел. Он сел рядом с ней и, притворяясь, будто бы не понимает, о чём речь, тихо спросил:
— Что такое? Что ты сделала?
— Тогда, на банкете, тётушка Цзи была со мной не очень приветлива, Сусу тоже, она... Она разговаривала со мной очень грубо. Это меня разозлило, и я попросила своего братца испортить освещение в их доме. Я и подумать не могла, что тётушка Цзи пострадает. Как я могла желать ей зла, она же ведь старая, да и семья Цзи оказала милость семье Жуань! Я очень переживала, но не знала, с кем поговорить, ты целыми днями на работе. Однако, раз уж Сусу заявилась к тебе и стала меня обвинять, я решила всё прояснить. Я честно тебе скажу, что просить брата портить лампочки у них в коридоре было очень глупо, этот день будет сниться мне в кошмарах, я ведь в первый раз такое зло сделала... — Жуань Мань стала вспоминать ужасы из своей прошлой жизни и притворно плакать. — Сяндун, я готова понести ответственность за то зло, что я сделала, за свою ошибку!
Линь Сяндун на самом деле и не думал, что Жуань Мань всё сделала в одиночку. По его мнению, существовала вероятность пятьдесят на пятьдесят, что инициатива исходила от Жуань Мань, и «весы» склонялись чуть-чуть в её сторону. Сейчас же больше в сторону Чжан Цзяня. Линь Сяндун посчитал, что Жуань Мань боится, что он накажет её брата, поэтому берёт ответственность на себя.
Если бы она правда была виновна, если бы правда была такой лицемерной, стала бы она покрывать Чжан Цзяня?
Его сердце рассуждало именно так, но Линь Сяндун впервые не стал утешать Жуань Мань.
Только тогда, когда она сама перестала плакать, он сказал:
— Маньмань, я не верю в твоё коварство.
Эти слова подействовали на Жуань Мань, как успокоительное, её истерика тут же прекратилась.
Прежде чем она продолжила, она услышала, как Линь Сяндун сказал:
— Я хочу тебе вот ещё что сказать. Если Жуань Су опять будет над тобой издеваться, говори мне. Если в твоей душе зарождается гнев, просто дай ему выйти, не нужно больше делать таких вещей. Маньмань, моя мама пару раз за свою жизнь встречалась с госпожой Линь, и они всегда были вежливы друг с другом. Госпожа Линь ненавидела меня и мою маму, мой брат и сестра тоже ненавидели меня, но мы никогда не делали в отношении друг друга какого-то зла. Знаешь, почему?
Жуань Мань растерянно смотрела на него:
— Почему?
— Потому что мы знали, что для отца это очень важно. Ты знаешь, почему ни один богатый дом не стал глумиться над семьёй Цзи, когда та обеднела? Думаешь, тётушка Цзи и Цзи Минчун в прошлом не нажили себе врагов в своём бизнесе? Это всё потому... — Линь Сяндун легонько похлопал себя по лицу, — потому что богатые дома заботятся о своей репутации, не позволяют себе подобных выходок. Потеря лица куда серьёзнее, чем потеря денег. Мой отец был знаком с дядюшкой Цзи, и если он узнает о тебе или о твоём брате, о том, что вы обидели жену дядюшки Цзи, знаешь, какие последствия могут быть? Ты подумала, чем всё может закончиться, если слухи пойдут дальше?
Никто, конечно же, не думал о последствиях, это был просто опрометчивый поступок, неужели организатор всего этого такой глупый?
Жуань Мань застыла, по всему её телу бегали мурашки.
Она действительно не подумала о последствиях, ей казалось, что никто не узнает об этом!
Слова Линь Сяндуна отрезвили её, она больше не могла себя контролировать, и у неё застучали зубы.
Месть со стороны Жуань Су — это мелочи, куда более важно, чтобы председатель Линь не отверг её!
Она вспомнила те слова Жуань Су: «Босоногие не боятся тех, кто в обуви».
Когда Линь Сяндун упомянул Чжан Цзяня, в его тоне прозвучало неописуемое отвращение:
— Никто не требует от людей быть умными, но дураками быть нельзя.
Обновлено: 02.02.2026