Линь Синсюэ, невозмутимая, как всегда, совершила традиционный поклон отцу и официальной жене. Хотя между ними не было кровной связи, лишь формальное отношение госпожи и дочери семьи.
— Оставим церемонии, — властно произнёс Линь Фуцай. — Приступайте к оглашению указа.
Линь Синсюэ вышла вперёд и опустилась на колени, готовая принять указ.
За спиной она ощущала колющий взгляд — догадывалась, чей он, но какая разница?
Низко склонив голову, она услышала пронзительный голос евнуха Цао, разносившийся эхом:
— По воле Небес Его Величество объявляет: Линь Синсюэ, вторая дочь семьи Линь, кроткая нравом, одарённая умом и красой, удостоена восьми знаков благосклонности от Цзинь Нинхоу, Шэнь Ханьсина. Да будет сей брак благословен! Назначается день свадьбы, да свершится священный союз!
Голос Цао резал тишину, впиваясь в сознание собравшихся.
Линь Синсюэ остолбенела. Слова указа обрушились на неё, как удар — тело онемело, будто погрузившись в ледяную бездну. Она не могла пошевелиться.
— Как?! — вскрикнул кто-то, — Дочь наложницы — и в жёны Цзинь Нинхоу?!
Гуянь резко поднял голову, впиваясь взглядом в евнуха Цао.
Тот даже бровью не повёл:
— Господин Гу, вы осмеливаетесь сомневаться в воле императора?
Сердце Гуяня больно сжалось. Взгляд скользнул к Линь Синсюэ — она по-прежнему стояла на коленях, неподвижная, словно изваяние. Стиснув кулаки до побелевших костяшек, он прохрипел сквозь зубы:
— Не смею...
Евнух Цао перевёл взгляд на молчаливую девушку, и его голос неожиданно смягчился:
— Госпожа Линь... Поклонитесь и примите указ.
Ещё до выезда из дворца он знал — вторая дочь семьи Линь лишена дара речи. И без того жалкая участь, а теперь ещё и брак с Цзинь Нинхоу... Не жизнь, а испытание.
Впрочем, церемониальные тонкости его не заботили. Раз уж девушка немая, какой смысл требовать от неё словесных реверансов?
К тому времени, как Гуянь опомнился, Линь Синсюэ уже пришла в себя. Механически завершив ритуал, она протянула руку за императорским свитком — будто принимала собственный приговор.
— Подготовкой к свадьбе займутся совместно Министерство обрядов и резиденция Цзинь Нинхоу, — продолжал евнух Цао. — Астрономическое бюро выберет благоприятный день, после чего вас уведомят.
Получив от Линь Фуцая серебряный мешочек с «благодарностью», евнух удалился. В зале воцарилась гробовая тишина — казалось, даже воздух застыл.
Линь Синсюэ сжимала императорский указ так крепко, что пальцы побелели. Она пыталась подавить дрожь, охватившую её минуту назад, и горький ком, подступающий к горлу.
«С самого начала ты замышляла это», — пронеслось в её голове, когда она смотрела на госпожу Хань.
Все вокруг решили, что девушка всё ещё в шоке — её голова была склонена, а взгляд опущен.
Госпожа Хань сделала несколько театральных шагов вперёд с сахарной улыбкой:
— Я лишь хотела устроить тебе хорошую партию, но кто бы мог подумать — двойная радость в один день! И ты, и Синжань нашли достойных мужей. Как мать, я могу быть спокойна. Не правда ли, господин?
Линь Фуцай напряжённо улыбнулся:
— Цзинь Нинхоу прославился в юности, преуспев и в литературе, и в воинских искусствах. Это... выгодная партия.
— Сестрица, поздравляю! — Линь Синжань всплеснула руками, её глаза сияли счастливым блеском, — Мы теперь обе будем счастливыми невестами!
Они окружили Линь Синсюэ, разыгрывая идеальную семью.
Гуянь стоял в стороне, наблюдая, как Линь Синсюэ опускает глаза под этим напускным вниманием. В его взгляде читалось что-то между жалостью и неловкостью.
Если бы такие слова прозвучали два года назад, никто бы и брови не повёл.
Но два года назад с Шэнь Ханьсином и его старшим братом, Шэнь Ханьчжоу, случилось несчастье — на обратном пути в столицу на них напали. Старший брат сорвался со скалы, и судьба его осталась неизвестной. А Шэнь Ханьсин выжил, но, отравленный ядом, едва мог стоять на ногах — обе ноги парализовало. И это называли «выгодной партией»?
Гуянь прекрасно понимал: семья Линь не посмеет перечить императорскому указу. Но эти слащавые поздравления резали слух куда сильнее, чем откровенное молчание. Лучше бы промолчали.
Он уже хотел шагнуть вперёд, но в этот момент Линь Синсюэ подняла голову — её ледяной взгляд уставился прямо в госпожу Хань.
«Я ведь не законная дочь… Почему тогда замуж должна идти именно я?».
Госпожа Хань лишь улыбнулась, будто читая её мысли:
— Когда ты вернулась в столицу, я велела вписать твоё имя рядом с именем Синжань. Теперь вы обе — мои дочери. Не волнуйся, Синсюэ, матушка позаботится, чтобы твой брак был... удачным.
Линь Синсюэ поняла всё без слов. Опустив глаза, она больше не слушала фальшивых поздравлений и молча удалилась.
Гуянь проводил взглядом её одинокую фигуру — и тут же ощутил на себе колючий взгляд Линь Синжань. В последний момент он сдержал порыв броситься вслед.
Коридор встретил ледяным дыханием. Пронизывающий ветер впивался в одежду, добираясь до самых костей.
Лишь вернувшись во внутренний двор Юньсю и сжав в ладонях тёплую грелку, Линь Синсюэ наконец почувствовала, как жизнь возвращается в её тело.
Снаружи ветер завывал всё громче — предвестник надвигающейся метели.
Свернувшись как испуганный зверёк на краю кровати, она обхватила колени руками.
— Госпожа, не терзайте себя так, — Утун набросила на неё пуховое одеяло, голос дрожал от беспокойства. — Мы ведь даже не знаем Цзинь Нинхоу! Вдруг все эти слухи — просто пустые страхи? А может… если вы выйдете за него, он переродится?
Линь Синсюэ сжала губы в дежурной улыбке, чтобы успокоить верную служанку.
Цзинь Нинхоу вышел из моря трупов и крови — навряд ли у него мягкий характер. Его знали как хладнокровного мужчину — безжалостного, непоколебимого и начисто лишённого сантиментов. Факт, не поспоришь.
И она боялась.
Во-первых, этого вообще не должно было случиться.
В тот день, когда она узнала про роман Гуяня и Линь Синжань, госпожа Хань поставила её перед выбором: либо стать наложницей Гуяня, либо отказаться от брака с ним и в будущем подыскать себе тихую, благополучную семью.
Она выбрала второе — наотрез отказалась быть наложницей.
Она понимала: госпожу Хань её замужество волновало мало, но и смысла в таких расчётах не было.
Так что же пошло не так?
Обновлено: 03.02.2026