— Алло?
Голос, доносящийся из телефонной трубки, незнаком.
Пак Джихун, каким я его помнил в средней школе, еще не прошел через ломку голоса, а после мы пересекались и разговаривали лишь пару раз, последний – всего несколько месяцев назад.
Я колебался, раздумывая, он ли это, но тут голос продолжил:
— Это ведь номер Джин Тэгён-сси?
— А, да, это я. Просто подумал, вдруг ошибся номером.
— Ты чего? Ты что, не сохранил мой номер с прошлого раза?
— Сохранил, конечно, но на мгновение показалось, что я ошибся. Голос непривычный.
— Ну да, мы же с тех пор, как со средней школы, впервые виделись.
— Так и есть. Я тебя и тогда не сразу узнал.
— Так и должно быть. Сколько денег я влил в свое лицо.
Послышался низкий смех. Атмосфера была дружелюбная, никакой неловкости.
Я, смеясь в ответ, забрался в лимузин, который предоставило мне Агентство по управлению Вратами для VIP-персон. Водитель, поприветствовав меня кивком через зеркало заднего вида, плавно тронул машину.
— Так что случилось?
— Да ничего особенного. Звоню, чтобы выпить.
— Выпить? Внезапно?
— Ага, я же обещал позвонить насчет встречи выпускников, а потом не смог.
Было такое?
Поразмыслив, я решил, что, наверное, было. Я жил очень занятой жизнью и совсем про это забыл.
— У меня тогда, как назло, внезапно работа появилась, и я уехал в командировку. Поэтому на встречу выпускников не попал.
— Командировка?
— Да, в европейском филиале проблемы возникли. Я и сам недавно вернулся на родину.
Я отправился в Мурим, а этот негодяй – в Европу.
Не знаю, чем он там занимался, но мне стало как-то обидно. Я нарочито завистливым тоном сказал:
— Везет тебе, негодяй. Путешествуешь по заграницам, здорово, инма.
— Завидуешь? Ты – мне?
Пак Джихун громко рассмеялся в трубку.
— Слышать это от тебя довольно странно. Ты сейчас пытался меня обмануть?
— А, нет, не это.
— Шучу. Так что, сегодня время есть?
Я мельком взглянул на время: уже восемь вечера.
Трое суток назад я покинул основную ветвь клана и переехал в офистель в Пучхоне, поэтому, даже если вернусь домой, меня ждет только Джинхо-хён.
Время у меня было, но проблема вот в чем…
«Надеюсь, у него нет никаких скрытых мотивов, ничего такого».
Однако колебание длилось недолго.
Я Охотник уже семь лет. Близкие друзья, с которыми мы были не разлей вода в школьные годы, один за другим перестали со мной общаться.
С глаз долой – из сердца вон. Это касалось не только отношений возлюбленных.
Но как я могу подозревать друга, который позвонил мне после стольких лет, без какой-либо корысти?
«У меня что, недоверие к людям развилось?»
Видимо, сказались побочные эффекты дела Вон Мёнхуна и преследования со стороны репортеров-мусорщиков. Во рту был горький вкус.
— Наверное, ты очень занят. Впрочем, неудивительно. Тогда в следующий раз…
— Нет, я сейчас свободен. Где встретимся?
Вскоре лимузин, который плавно мчался по шоссе, свернул в сторону.
* * *
— Ты приехал быстрее, чем я думал.
Пак Джихун ждал меня на улице.
Погода клонилась к зиме. Он был одет в наглаженную белую рубашку и кашемировое пальто, что сильно контрастировало с моим видом.
— Ты чего, почему так вырядился?
— У меня сегодня была важная встреча. И давай говорить прямо: это не я вырядился, а ты оделся как попало.
— Эй, что значит «как попало»? Джинсы и толстовка – это же нормально!
Это еще считается, что я принарядился. Хаён вечно ворчала, чтобы я прекратил носить треники, ведь на меня смотрят.
— Куда ты дел все заработанные деньги… А, точно. Ты же их пожертвовал.
— Не напоминай. Мне от этого больно.
— Поэтому я тебя и позвал. Когда больно – лучше всего помогает алкоголь.
Пак Джихун усмехнулся и сделал жест подбородком. Затем пошел вперед.
Мы вошли в подъезд, пройдя мимо охранника в парадной форме и многочисленных камер слежки.
От зрелища, которое открылось мне, я просто остолбенел.
«Что это такое?»
Мрамор на полу блестел, отражая свет, а стены коридора были украшены картинами в рамах, источающими атмосферу XVII века.
«Я, кажется, видел одну из них в учебнике по искусству. Неужели это подлинник? Нет, конечно, нет».
Я следовал за ним, оглядываясь, как деревенщина.
Мы остановились перед пятью лифтами, установленными в ряд.
Я не знал, что делать, поскольку не было никаких кнопок, но, как только Джихун положил руку на черную панель, раздался механический звук, и лифт тут же спустился.
Дзииинг.
— Чего встал? Заходи.
— …Ух ты.
— Чему ты так удивляешься?
— Нет, ты же сказал, что это просто офистель?
— Так и есть. Офистель.
— …
Похоже, офистель, который знаешь ты, и офистель, который знаю я, – это две большие разницы. Я сглотнул слова, рвавшиеся наружу.
Наверное, это из-за Чхондамдона – с самого входа район источал дух богатого района.
— Ты и правда преуспел, раз купил здесь дом.
— На продажу выставили недавно, вот и купил. Заодно, чтобы иногда приходить сюда и проветривать голову.
Словно купил пару обуви.
Пока я качал головой, лифт остановился, и двери открылись. Вместо холодного и темного коридора передо мной раскинулась гостиная в серых тонах.
Не знаю точной площади, но гостиная по размеру могла соперничать с домом моей основной ветви клана.
— Заходи.
Не знаю, правда ли он купил это «чтобы проветривать голову», но то, что я никогда раньше здесь не был, – это точно.
Огромный гарнитур для приема гостей и винный погреб в гостиной выглядели так, словно их перенесли из дорогого бара.
Пак Джихун снял пальто и спросил меня:
— Что будешь пить?
— А что есть?
— Шато Шеваль Блан, Скриминг Игл Каберне Совиньон, Рояль де Мария…
Что это за чушь?
Я заморгал от потока инопланетного языка и спросил:
— Шато сибаль, что?
— Шато Шеваль Блан.
Шато это или сато, но все названия были невообразимо сложными.
Я помолчал немного, потом произнес:
— Сомэк есть?
Пак Джихун фыркнул.
* * *
Мы выпили по ящику соджу и пива, не переставая болтать.
Мы не общались с третьего класса средней школы, то есть одиннадцать лет, так что тем для разговора была гора.
— Помнишь, в параллельном классе был Но Джэхён?
— Но Джэхён – это кто?
— Высокий такой, хвастался, что ходит в качалку. В общем, когда он и Сон Унчже из нашего класса подрались, ты, Тэгён…
— Подожди. Сон Унчже – это еще кто?
— …У тебя что, амнезия?
Мы обсудили все: от мелочных воспоминаний средней школы до событий, произошедших после того, как связь оборвалась.
Мы затыкались, только когда пили.
Я вдруг понял, что мои уголки рта все время приподняты, пока мы говорили.
«Забавно».
Как бы это сказать… выпивать с комфортным человеком всегда приятно, но друг, с которым ты делишь одни и те же воспоминания, – это нечто особенное.
Атмосфера была настолько дружелюбной, что я почувствовал себя идиотом за то, что всего несколько часов назад, во время разговора, на мгновение усомнился в нем.
В ходе разговора я узнал несколько фактов, о которых не догадывался.
— Ты что, золотая молодежь?
— Причем тут «золотая молодежь»? У отца просто небольшой бизнес.
— И этот бизнес связан с Охотниками, и он занимается им уже больше тридцати лет?
— Ага.
— Это и есть золотая молодежь, чертов обманщик. Всегда самые богатые – это те, кто говорит, как ты.
Я посмотрел на него.
Не то чтобы он внезапно стал выглядеть по-другому из-за того, что оказался золотой молодежью, просто мне было интересно.
Район, в котором мы тогда жили, был совершенно обычным. Если бы это было не так, то такой парень, как я, у которого оценки определялись тыканьем карандашом, не смог бы там учиться.
А вот сфера, связанная с Охотниками, – это все равно что золотая жила.
Если он продержался тридцать лет в этом высококонкурентном бизнесе, то неудивительно, что у него дома повсюду катается золото и серебро.
— Почему ты так смотришь?
— Странно. Разве золотая молодежь не должна учиться в Гангнамской «школьной восьмерке» или где-то там?
— Значит, я не золотая молодежь. К тому же я переводился.
— Переводился? Впервые слышу.
— Да, во втором классе средней школы. Не было нужды говорить, что я перевелся.
— Вот как?
— Вот так.
Я покачал головой и пригубил алкоголь.
В конце концов, что такого важного в переводе в средней школе? Это было больше десяти лет назад.
— Мы же впервые встретились в третьем классе средней школы. Неудивительно, что ты не помнишь, ведь до этого мы не пересекались.
— Пересекались.
— А?
— Через неделю после того, как я перевелся, я впервые увидел тебя перед учительской. Потом в коридоре, потом в туалете.
Воспоминания десятилетней давности, уже расплывчатые, как будто под мозаичным фильтром, лились из уст Пак Джихуна.
— Ого… как ты все это помнишь?
Его гладкие, без заусенцев, губы изогнулись в полуулыбке.
— У меня хорошая память, если ты не заметил. В отличие от некоторых.
Я рассмеялся, наполняя его пустой бокал.
— Эй, даже если у меня плохая память, кое-что я помню.
— Что?
— То, как ты не делал домашку со мной, а на экзаменах наугад отмечал ответы и спал, уткнувшись в парту.
— А, это.
— Если у тебя такая хорошая память, почему оценки по зубрежке были такие плохие? Ты в университет поступил… А, наверное, это невежливо спрашивать?
— Какая тут невежливость? Мне все равно.
— Ну, тогда хорошо.
— Я поступил. На факультет менеджмента Корейского университета. Просто еще не успел окончить, потому что внезапно произошло Пробуждение.
— Что, где? Корейский университет?
— Родители хотели.
— …Сумасшедший. Есть ли родители, которые не хотели бы, чтобы их сын поступил в Корейский университет?
Корейский университет – это лучший престижный университет в стране. Туда могут поступить только гении со всей страны.
Пак Джихун легко рассмеялся, видя мое ошеломленное выражение лица.
— Я просто сделал, и получилось. Не так уж это и сложно.
— Хо.
Чем больше я слушал историю его жизни, тем больше вспоминал пустующее шоссе.
У него была влиятельная семья, хорошие мозги, он поступил в университет, о котором все мечтают, и сразу стал Пробужденным A-класса.
В отличие от меня, которому приходилось самому отвечать за свое существование, для него роль Охотника была лишь одним из множества вариантов выбора.
— Что?
— А?
— Ты на меня странно смотришь.
— Было так заметно?
— Очень. Тэгён. Ты случайно…
Пак Джихун подпер подбородок рукой.
Его охмелевший голос звучал тихо.
— …мне завидуешь?
Зависть?
Я на мгновение остолбенел от неожиданного слова. А потом разразился громким смехом.
— Точно. Наверное, это оно.
— …Ты честен.
— Это правда. Что-то вроде восхищения тем, чего у меня нет? Или это стоит назвать завистью? Что-то в этом роде. Конечно, я не сожалею ни о чем. Я жил на полную катушку.
Пак Джихун, чьи зрачки слегка расширились от удивления, тихо пробормотал:
— Оказывается, ты тоже можешь кому-то завидовать.
— Эй, да что я такое?
— Ты человек. Посмотри, кто ты сейчас. Охотник, на которого обращают внимание не только в стране, но и иностранные СМИ, и ты скоро можешь войти в пятерку Охотников S-класса в стране.
— Это здорово. Если не считать того, что я дрожу от жадности, пожертвовав деньги.
Я фыркнул, осушая бокал. В тот момент, когда он посмотрел на меня и приоткрыл губы, собираясь что-то сказать, раздался звук.
Ууунг.
Смартфон на столе завибрировал. Пак Джихун уставился на экран и облизнул губы.
— Кто это?
— Глава команды нашей Гильдии.
— В такую рань? Гильдия Мёндон – это что, дежурная смена двадцать четыре часа в сутки?
— Нет. Это по важному делу.
— Тогда…
— Извини. Думаю, на сегодня нам придется закончить.
— За что извиняться? Мы же не чужие люди.
Я поставил бокал и встал. Затем, похлопав по плечу Пак Джихуна, который смотрел на меня с извиняющимся лицом, сказал:
— Было весело, давно такого не было.
Это была искренняя правда. Сейчас, когда я стал знаменитостью в современности, людей, с которыми можно так же искренне поговорить, почти не осталось.
Я остановил его, когда он попытался зайти со мной в лифт.
— Я пошел. Не нужно провожать, лучше хорошенько реши свои дела.
На губах Пак Джихуна появилась слабая улыбка.
— Хорошо, увидимся в следующий раз. Обязательно.
После этих слов двери лифта закрылись.
* * *
Пак Джихун стоял у стеклянной стены и смотрел вниз.
Один человек вышел из подъезда офистеля, окутанного черной тьмой.
— Алло? Джихун-сси. Джихун-сси?
— Говорите.
— А, наконец-то связь появилась. Вы же слушали, почему не отвечали…
— Кажется, глава команды-ним что-то путает.
От сухого голоса дыхание собеседника сбилось.
Пак Джихун взял хрустальный бокал и промочил горло. Вместо сомэка, который он пил минуту назад, в бокале плескался виски янтарного цвета.
— В следующий раз ждите, пока я не скажу что-нибудь сам. И перестаньте изображать из себя начальника.
Охотник Пак Джихун, 1-я команда Гильдии Мёндон.
Вот какая принадлежность была написана на визитке Пак Джихуна.
Но глава 1-й команды Гильдии Мёндон, с которым он говорил по телефону, молчал.
Они оба знали, что эта должность была всего лишь видимостью.
— Вы не отвечаете.
— …Я понял.
— Так что за важное сообщение?
Глава 1-й команды осторожно ответил:
— Вы знаете главу команды Чон Хёнъу? Он руководит 8-й командой.
— Знаю. Хорошее мастерство, но его гибкость уступает даже половине его мастерства, вот в чем проблема.
— Кажется, он что-то учуял.
— Да? Он смекалистее, чем я думал.
— Да. Но что теперь делать…
— О чем вы размышляете? Назначайте рейд на ближайшую дату. А-класса.
— Вы имеете в виду…
— Глава команды-ним. Вы знаете, сколько раз в год происходят несчастные случаи во Вратах? Я не знаю. И другие люди тоже. Всем плевать.
— …
Пак Джихун цокнул языком.
— Опять не отвечаете.
— А, я понял.
— И насчет Гильдии Мира, то есть насчет Джин Тэгёна…
Пак Джихун замялся.
Потому что он вспомнил лицо человека, который улыбался и похлопывал его по плечу.
«Было весело, давно такого не было».
Это была искренняя фраза. Поэтому ему еще больше не хотелось останавливаться.
— Джихун-сси?
Пак Джихун залпом выпил оставшийся виски.
Хрустальный бокал смялся в его хватке, словно лист бумаги.
— Я закончил говорить с начальством сегодня. Они сказали, что он им мешает.
Вот и все. Одно мимолетное слово во время ужина с Тем Человеком. Это практически означало конец истории.
— Что? Н-но сейчас не самое подходящее время для этого…
Глава 1-й команды начал говорить в шоке, но холодный голос Пак Джихуна прервал его.
— Разве садовнику не положено вырывать сорняки, растущие на газоне? Ваш Мастер Гильдии уже наверняка получил эту новость. Я отключаюсь.
Тук. Телефонный звонок оборвался.
В абсолютной тишине Пак Джихун смотрел на безупречное окно.
Джин Тэгён давно исчез.
Обновлено: 11.02.2026