Следующие несколько недель Долорес Амбридж провела, курсируя между классами разных курсов и факультетов, задавая ученикам вопросы, делая пометки в своем блокноте и отправляя преподавателям бесконечный поток анкет с оценками.
Макгонагалл получила «У» и «В», профессор Помона Стебль — два «У» и «С»: несколько кустов мандрагоры преждевременно достигли половой зрелости, стали капризными и раздражительными и укусили Эрни Макмиллана, второкурсника с Хаффлпаффа. Антони помнил его в основном по тому, как тот однажды за завтраком поссорился с кем-то из-за оскорбления в адрес «Придиры», на которую Эрни был подписан с детства. Профессор Кёттлберн получил анкеты дважды: первую порцию он швырнул в камин, а вторую скормил саламандре, так что до сих пор никто из преподавателей не знал, считает ли Долорес Амбридж его уровень преподавания достойным оценки «О» или «Т».
— Говорят, у бедняжки с тех пор совсем пропал аппетит, — поделилась Профессор Стебль с Антони. — Наверное, пергамент не такой вкусный, как дрова.
Она только что закончила проверять зубы у всех ядовитых тентакул и, судя по всему, осталась довольна. К тому же дни становились длиннее, долгожданный зимний солнечный свет падал на стеклянные стены теплиц, так что даже письмо с неутешительным «С» не могло испортить ей настроения. Она с удовольствием пила послеобеденный чай с Антони во второй теплице.
— Меня до сих пор не инспектировали, — сказал Антони. — Не знаю, что и думать.
— Аврору тоже, — успокоила его Профессор Стебль. — Может, она просто забыла.
— Может быть, — с сомнением протянул Антони.
— Забыла о чём? — спросил Профессор Флитвик, приоткрывая дверь и заглядывая внутрь. — О, печенье! Свежее?
— Обычное песочное, — ответила Профессор Стебль. — Урок только что закончился, Филиус. Хочешь?
— Конечно, Помона, — обрадовался Профессор Флитвик, а потом повернулся и крикнул: — Идемте-идемте, тут песочное печенье!
Снейп молча вошёл следом, его мрачное лицо разительно контрастировало с жизнерадостностью Флитвика. Последний пододвинул к столу ведро, доверху наполненное совками, с грохотом взобрался на него и, удобно устроившись, с улыбкой посмотрел на Профессора Стебль и Антони.
— Чай? — предложил Антони.
— Если вас не затруднит, — отозвался Профессор Флитвик, заглядывая в жестянку с печеньем. — А что это там коричневое? С шоколадом?
— А, это! — Профессор Стебль заглянула в банку. — Я добавила немного морковного сока для цвета, но, кажется, передержала в духовке.
Антони разлил чай по чашкам и поставил их перед Флитвиком и Снейпом. Последний, как и Антони, предпочёл сидеть на перевернутом глиняном горшке. Он что-то промычал в знак благодарности, взял чашку и протянутое Флитвиком коричневое печенье, с подозрением осмотрел его и, наконец, смирившись, откусил кусочек.
— Ну как? — спросила Помона. — Я совсем про них забыла.
— Если вы хотели удивить чей-нибудь язык… — начал Снейп.
— Спасибо, Северус, — рассмеявшись, перебила его Профессор Стебль. — Возьми лучше обычное.
Снейп растянул губы в подобии довольной ухмылки и взял из протянутой ему жестянки два золотистых печенья. Вид у него был уже не такой напряженный, как при появлении в теплице, хотя лицо по-прежнему оставалось бледным.
— Честное мнение всегда полезно, — изрек он.
Профессор Флитвик с любопытством взял морковное печенье и обмакнул его в чай.
— О чем это вы говорили, Помона? Кто что забыл?
— Долорес Амбридж, — объяснила Профессор Стебль. — Генри до сих пор не инспектировали. Я говорю, может, и Аврору она тоже пропустила.
— Сомневаюсь, что она вообще её видела, — отозвался Профессор Флитвик. — Из-за погоды несколько уроков астрономии отменили,— он откусил кусочек печенья. — М-м… А мне нравится. Хорошо сочетается с чёрным чаем.
— Кого она сегодня мучила? — поинтересовалась Помона, тоже вытащив морковное печенье.
— Минерву и Сивиллу, — ответил Профессор Флитвик. — Я как раз столкнулся с ними. Кажется, у Сивиллы всё прошло не очень хорошо, Минерва её утешала, — он покачал головой и повернулся к Антони: — Думаю, у тебя не возникнет никаких проблем. Обычные вопросы о твоих предметах… Сколько лет преподаешь, как оцениваешь успеваемость, планы на будущее и все такое прочее.
— Она спросила, дружу ли я с Минервой, — сообщила Профессор Стебль. — Я ответила, что да. Тогда она поинтересовалась, не кажется ли мне, что Альбус взваливает на неё слишком много ответственности. Я посоветовала ей спросить об этом у самой Минервы, но Амбридж хотела услышать моё мнение, так что пришлось ответить, что считаю распределение обязанностей вполне разумным. Похоже, мой ответ её не очень устроил.
— Ах да, она и у меня спрашивала, не чувствую ли я, что Когтевран обделен вниманием, — фыркнул Профессор Флитвик.
— А сколько раз тебя инспектировали, Филиус? — спросила Профессор Стебль. — Два или три?
— Три, — ответил Профессор Флитвик. — Одна «У» и две «В».
— «У»! — воскликнула Профессор Стебль. — И за что же она тебе снизила оценку?
— Ну, явно не за одобрение методов работы Профессора Дамблдора, — заметил Антони.
— Точно нет, — согласился Профессор Флитвик.
— А кому-нибудь ещё, кроме Златопуста, удалось получить «П»? — спросила Профессор Стебль. — Северус?
Снейп поставил чашку на стол.
— Если ты имеешь в виду письмо, которое обнаружилось у меня под дверью сегодня в два часа ночи, то у меня ещё не было времени его прочитать…
— Я про прошлый раз, — уточнила Профессор Стебль. — Насколько мне известно, она уже дважды посещала твои занятия, Северус.
— «П», Превосходно, — с явной неохотой ответил Снейп.
Антони встревожился:
— Профессор Локонс тоже получил «П»?
— Он так утверждает, — осторожно ответил Профессор Флитвик. — Сказал, что получил три «П» и ничуть этому не удивлен.
— Как и я, — язвительно заметил Снейп. В его чашке плескалось совсем немного светло-коричневой жидкости, да и тарелка опустела, не считая половинки морковного печенья.
— Возьми ещё печенье, Северус, — участливо предложила Профессор Стебль. — Ты сегодня обедал?
— Нет, — раздраженно ответил Снейп. — Боул засунул голову в котел и застрял. Очень прочный латунный котел, с усиленным дном.
— Боже мой! — воскликнула Помона. — С ним всё в порядке?
— Наверное, — ответил Снейп. — Не могу сказать точно. Хотя, по-моему, там и повредить-то особо нечего.
— Как он вообще умудрился засунуть голову в котел? — с тревогой спросил Антони.
— Генри! — воскликнула Профессор Стебль. — Ты делаешь из мухи слона.
— Простите, — пробормотал Антони.
Он вспомнил Боула, слизеринца, который на матчах по квиддичу предпочитал бить игроков команды-соперника, а не бладжеры. Во время предматчевых перебранок чаще всего Анджелина Джонсон жаловалась именно на него и Флинта — сразу после слизеринских «Нимбусов-2001». Антони не сомневался: будь у неё такая возможность, Анджелина Джонсон с Оливером Вудом с превеликим удовольствием надели бы котел на голову Боулу.
— По его словам, он где-то вычитал, что это помогает сосредоточиться, — пояснил Снейп. — Готовится к СОВам, видите ли.
— Что? — Антони не поверил своим ушам. — Подождите, он сам засунул голову в котел?!
— Очевидно, — нетерпеливо ответил Снейп. — Во всяком случае, только он знает, как ему это удалось. Мы с Поппи полчаса пытались извлечь то, что когда-то было его головой, а он взял и за минуту решил продемонстрировать нам всё сначала. Ещё через несколько секунд на нем красовалось это… Украшение.
Антони невольно проникся сочувствием к Снейпу.
— Вам ещё чаю, Профессор Снейп? — спросил он.
Снейп промолчал и, взяв чайник, налил себе ещё полчашки.
— А я помню, как в прошлом году кто-то решил, что нужно класть под подушку клык вампира, и если утром он исчезнет, значит, у тебя улучшилась память, — писклявым голосом проговорил Профессор Флитвик. — Как выяснилось, домовые эльфы были в восторге и вовсю собирали по спальням крысиные зубы.
— И так каждый год? — спросил Антони. Он не помнил, чтобы его однокурсники так уж сильно переживали из-за экзаменов.
— Каждый год, — подтвердила Профессор Стебль, — но обычно не так рано. За несколько дней до экзаменов среди учеников начинается бойкая торговля: прошлогодние конспекты, амулеты, бодрящие средства, самопишущие перья… Всякие поддельные зелья, сушеные корни маргаритки под видом улучшающего память порошка…
— Пусть пьют свои зелья, — холодно произнес Снейп. — Если кто-то и вправду собирается использовать толченые змеиные зубы вместо измельченного когтя русалки или верит в чудодейственный эликсир «Бафо», я только порадуюсь, когда этот кто-то попадет в больницу и пропустит СОВы.
— Ах да, «Бафо», — Профессор Стебль мечтательно улыбнулась. — Помню, я чуть было не купила его перед экзаменами. Боже мой, и ведь каждый год кто-нибудь пытается его продать! Это уже традиция… Или, скорее, легенда, потому что никто точно не знает, что это должно быть.
— Что должно быть? — не понял Антони.
— Самодельное «бодрящее средство», — пояснил Профессор Флитвик. — Не знаю, с каких пор его называют «Бафо»… Кажется, в год, когда я сдавал СОВы, оно было зеленым.
— А у нас — розовым, — добавила Помона. — Обычно старшекурсники рассказывают, что оно улучшает память, делает умнее, помогает сосредоточиться и не забыть на экзамене всё, что учил…
— А на самом деле? — спросил Антони.
— Как правило, это оказывается какая-нибудь гадость, отбивающая аппетит, — ответил Профессор Флитвик. — Пару раз эти зелья были и правда опасными, нам пришлось наказать горе-зельеваров и конфисковать их стряпню. Но в большинстве случаев это просто горькая водичка, которая, может, и вселяет уверенность в неуверенных учеников. Ну, или вызывает расстройство желудка.
— Вполне безобидно, — заметил Антони. — Хотя, насколько я помню, использование когтя русалки, Феликс Фелицис и подобных им средств на экзаменах запрещено.
— Совершенно верно, — с улыбкой подтвердил Профессор Флитвик. — Вот почему торговцы «Бафо» всегда предлагают свериться с правилами. Они уверяют, что все остальные зелья запрещены, а про «Бафо» экзаменаторы просто забыли упомянуть — и правда, сложно запретить то, чего не существует. С другой стороны, «Бафо» настолько известен, что многие ученики верят в его существование.
— Будь его действие не таким уж невероятным, я бы и сам в него поверил, — задумчиво произнес Антони. — В конце-концов, есть же зелье забвения, значит, где-то должно быть и зелье для улучшения памяти.
— Оно есть, Генри, — подтвердила Профессор Стебль, — но оно немного не такое, как ты думаешь.
— Обычно его используют, чтобы «привязать» предмет к хозяину, — добавил профессор Флитвик. — Те, кто не может позволить себе дорогие чемоданы, наносят это зелье на замок.
— Говорят, некоторые пропитывают им уже использованные снитчи и продают под видом новых, — добавила Помона. — Хотя, если подумать, есть же Живая смерть, есть Усыпляющее зелье… Может, и правда есть что-то, помогающее не спать и сохранять концентрацию? Не просто бодрящее, а такое, чтобы на время забыть про сон…
Снейп вопросительно приподнял бровь.
— Конечно, Помона.
— Правда? — оживилась Профессор. — И что входит в его состав? Странно, что оно не такое же популярное, как Усыпляющее зелье.
Снейп странно посмотрел на неё, словно пытаясь понять, серьезно ли она спрашивает.
— В чем дело?
— Профессор Антони, — Снейп повернулся к Антони, с издевкой выделив слово «профессор», — и что же вы думаете, исходя из ваших обширных познаний в Зельеварении?
— Северус, прекрати, пожалуйста, постоянно напоминать, что у Генри нет классического магического образования, особенно в Зельеварении! — возмутилась Профессор Стебль. — В самом деле, это не так уж важно…
— Ну, вообще-то… — начал Антони. — Чай или кофейные зерна, я полагаю.
Снейп одарил его фальшивой улыбкой.
— Как ни странно, это правильный ответ.
Обновлено: 10.04.2026