На этом уроке Трансгрессии все только и делали, что крутились на месте.
Среди студентов Гриффиндора, которые сами не понимали, что происходит, был один студент, у которого всё почти получилось. Проблема была лишь в том, что он забыл свои волосы на прежнем месте и проявился в своём деревянном круге совершенно лысым, что вызвало, естественно, взрыв хохота.
Этот семнадцатилетний студент, убедившись, что все его конечности находятся на своих местах, услышал смех и только тогда понял, что его голове непривычно холодно. Подняв руку, он потрогал голову:
— Чего вы смеётесь… А! Ч-что делать? — воскликнул он.
— Мне нравится твоя новая причёска, — поддразнил его друг. — С ней ты выглядишь очень эффектно.
Другой студент согласился:
— Теперь ты в центре внимания.
Он снял свою мантию и прикрыл ею друга, который готов был засунуть голову себе под мышку, и неловко прошёл сквозь толпу, оказавшись рядом с Генри.
— Заткнитесь вы оба! — с досадой сказал студент с потерянными волосами. Он обхватил голову руками и принялся недоверчиво ощупывать её, пытаясь убедиться, что на ней действительно не осталось ни единого волоска.
Похоже, у него было много друзей. Любопытные однокурсники откидывали мантию, чтобы поглядеть на его голову. Кто-то протянул ему зеркало, и, услышав его удивлённый вопль, все весело рассмеялись.
Твиккросс взмахнул волшебной палочкой, и оставшиеся на месте пышные и мягкие волосы снова оказались на голове у студента.
— Довольно распространённая и безопасная форма расщепления, — тихо сказал Уилки, но его слова потонули в возбуждённых шутках и смехе.
Студент, вернув себе волосы, вытащил голову из-под мантии. Лицо его побагровело. Он беспокойно оглядывался, словно кого-то выискивая.
— Лиз всё время на тебя смотрит, — услышал Генри тихий голос прикрывавшего друга студента.
Мальчишка, только что демонстрировавший всем свою здоровенную лысину, покраснел, как рак. Генри почти видел, как от него валит пар.
— О, нет, — прошептал он.
— Не волнуйся, Ричи, — сказал второй его друг. — Думаю, она просто беспокоится о тебе.
Генри с любопытством посмотрел в другой конец зала. Девушка что-то говорила своим собеседникам, но время от времени её взгляд устремлялся в их сторону, останавливался на раскрасневшемся Ричи и быстро убегал в сторону.
— Ага, моя сияющая лысина наверняка произвела на неё неизгладимое впечатление, — Ричи взъерошил волосы и уныло сказал. — Лучше бы у меня голова разделилась. По крайней мере, это выглядело бы круто.
—Лысина — это тоже круто, — утешил его друг.
Ричи погрустнел ещё больше:
— Не думаю. А я хотел пригласить её сегодня пообедать...
После нескольких попыток Генри почувствовал, что начинает осваиваться, и ему не терпелось попробовать трансгрессировать без помощи круга. Но он опасался, что снова станет жертвой какого-нибудь «крутого» расщепления.
— Мистер Твиккросс? — он подошёл к сотруднику Министерства Магии. — Могу ли я узнать, как лечить расщепление?
Он заметил, что Уилки вернул волосы Ричи на место практически бесшумно и без фиолетового дыма, которым сопровождались действия Профессора Макгонагалл. Если бы он сам научился этому трюку, то мог бы спокойно практиковаться в Хогсмиде. В конце-концов, в отличие от студентов, будучи профессором, он мог практиковаться в любое время в местах, не защищённых чарами против трансгрессии.
Бледный, худощавый волшебник повернулся к нему и сухо сказал:
— Боюсь, что нет, Профессор Антони.
—Почему? — удивлённо переспросил Генри.
Твиккросс ничего не ответил, лишь посмотрел на него. Генри пожал плечами и отошёл. В любом случае, все Деканы, похоже, умели лечить расщепление. Он решил сначала спросить у Профессора Флитвика, не сможет ли тот его научить.
К концу урока трансгрессировать, кроме Генри, смог только тот самый студент Гриффиндора. Потеряв волосы, Ричи решил больше не пытаться.
Твиккросс, накинув плащ, попрощался со всеми и трансгрессировал. Люди в зале засуетились, собирая вещи, и медленно направились к лестницам. Студенты жаловались, что у них кружится голова, но при этом они ничего не чувствуют, а инструктор как попугай твердит одни и те же три пункта, словно от этого есть толк.
Генри увидел, как друзья подталкивают мямлящего Ричи к девушке по имени Лиз.
— Привет, Ричи, — Лиз первая заговорила с ним, поправляя волосы. — Это было здорово! Ты почти смог!
— Что? А, да, хе-хе… Пустяки, — Ричи гордо усмехнулся, но тут же неуверенно добавил: — В следующий раз у меня точно получится лучше!
Они заговорили так увлечённо, словно вокруг никого не было, обсуждая свои впечатления от сегодняшнего урока. Друзья Ричи и Лиз, переглянувшись, многозначительно показали на них пальцами и, хихикая, пошли в сторону гостиной.
— А, Профессор Антони! — удивлённо воскликнул Профессор Флитвик, поворачиваясь в кресле. — Не ожидал тебя увидеть! Входи, входи.
Генри впервые переступил порог кабинета Профессора Заклинаний. Вдоль двух стен от пола до потолка тянулись книжные полки, заставленные книгами с золотыми и потрёпанными корешками.
Пропитанные чернилами перья парили над пергаментами, на заваленном столе лежали различные приборы и схемы, под потолком летали мерцающие безделушки, которые, когда вошёл Генри, сложились в очертания следов, указывая Профессору Флитвику на местонахождение гостя.
— Что привело тебя ко мне, Антони? — спросил Флитвик. — Ты нечасто меня навещаешь! Насколько я помню, у тебя сейчас должен быть… Ага, дай-ка угадаю, что-то с трансгрессией?
Он взмахнул палочкой, закрывая дверь кабинета, а затем направил её на стоявшее у двери простое кресло с подлокотниками. Кресло, послушно цокая ножками, подбежало к Генри, приглашая его сесть.
— Совершенно верно, — Генри улыбнулся и сел в удобное кресло, принимая чашку чая из рук Профессора Флитвика. Он чувствовал себя так, словно просто пришёл сюда пить послеобеденный чай.
Тем более что в самом начале учебного года он действительно проводил большую часть времени за послеобеденным чаем с Профессором Флитвиком, наверстывая упущенное по Заклинаниям.
Он рассказал Профессору о своих относительно успешных уроках трансгрессии (по крайней мере, он больше ничего не терял) и спросил:
— Вы не могли бы научить меня восстанавливать расщепление?
— Конечно, конечно! — с готовностью ответил Профессор Флитвик. — Но это неразрывно связано с трансгрессией, по сути, это похоже на совместную трансгрессию…
Поскольку Хогвартс всё ещё находился под действием чар против трансгрессии, Генри ограничился лишь теоретической частью. Он посмотрел на свои записи на пергаменте и сказал:
— Хм… Я всё ещё не понимаю, как мистеру Твиккроссу удаётся бесшумно лечить расщепление.
Если он собирался практиковаться в Хогсмиде, то даже выбрав самый укромный уголок, ему не хотелось бы, чтобы каждое его появление привлекало к себе внимание, словно он петарды взрывает.
Профессор Флитвик тоже заинтересовался, поставил чашку, взял пергамент и начал что-то писать и рисовать:
— Дай-ка подумать… — через некоторое время он недоумённо покачал головой. — Нет, если только не получится избавиться от хлопка при трансгрессии. Этот звук неизбежен.
— А этот звук можно устранить? — спросил Генри.
Он уже научился трансгрессировать достаточно тихо по сравнению с другими новичками, но всё равно этот звук, похожий на разрыв воздуха, заставлял его каждый раз вспоминать о берушах. Даже у Твиккросса каждое появление сопровождалось этим характерным хлопком.
Профессор Флитвик покачал головой:
— Не думаю, что это возможно. Насколько я помню, все теоретические модели трансгрессии включают в себя… Если только он вообще не использовал… А, кажется, я понял, — он покачал головой.
— Что?
Профессор Флитвик моргнул, намекая:
— Помона как-то упоминала, что Твиккросс всегда работал в Министерстве Магии, но в Центре Обучения Трансгрессии он работает только второй год.
Генри совершенно не понимал, к чему он клонит:
— То есть, его повысили?
— Нет, — ответил Профессор Флитвик, пытаясь дать более чёткую подсказку. — Раньше он работал не в Отделе Магического Транспорта.
Генри всё ещё не понимал, на что тот намекает, и недоумённо покачал головой:
— В любом случае… То есть, он использует другой способ восстановления расщепления, в отличии от того, о котором мы только что говорили, так?
— Хм, да, — Профессор Флитвик немного подумал и сказал: — Ты слышал об Отделе Тайн, Антони?
Генри показалось, что это название ему знакомо, но вспомнить он его не мог.
Профессор Флитвик, заметив его растерянность, пояснил:
— Это Отдел, который занимается изучением природы магии… Я и сам чуть было не устроился туда работать. Поскольку все исследования засекречены, сотрудников этого отдела называют Непроизносимыми. Мистер Твиккросс, должно быть, раньше там работал, поэтому и не может тебя ничему научить... Они ведь никогда не публикуют результаты своих исследований, — немного обиженно добавил он.
— Нельзя рассказывать другим, но можно использовать на публике? — Генри покачал головой. — Зная Министерство Магии, я не удивлён.
— Секретная информация — это одно, но некоторые вещи, что уже вошли в привычку, уже не так-то просто контролировать, — Флитвик великодушно махнул рукой. — Должно быть, если он получил разрешение на использование этого метода, возможно, именно он его и открыл.
Исследователь, подписавший соглашение о неразглашении, с разрешения организации пользовался на своей новой должности частью накопленных ранее знаний. В конце-концов, узнав однажды, трудно притвориться, что не знаешь… С этой точки зрения всё выглядело вполне логично.
Генри кивнул, решив больше не думать о том, как Твиккроссу удаётся бесшумно трансгрессировать. Его заинтересовал другой вопрос.
— Откуда вы всё это знаете, Профессор Флитвик? — спросил он с восхищением, глядя на сидящего на высоком стуле жизнерадостного Профессора Заклинаний.
Профессор Флитвик сделал чуть отхлебнул из кружки с чаем и многозначительно произнёс:
— Знаете ли, когда преподаёшь достаточно долго… Ладно, ладно, у меня есть несколько друзей, которые работают или работали в Отделе Тайн, а мистер Твиккросс когда-то был моим учеником.
Обновлено: 10.04.2026