Е Цзе, опомнившись о сказанных словах, резко прикусил язык. Он хотел что-то возразить, но Ру подняла руку, прерывая его.
– За 26 лет моей жизни меня не раз называли чудовищем, – сказала она, ее голос прозвучал бесстрастно. – И меня это не волновало. Даже твоя жена назвала меня чудовищем при нашей встрече. Но ты! – Ру бросила на него удрученный взгляд. – Ты единственный человек в моей жизни, кто никогда не называл меня чудовищем... до сегодняшнего дня.
– Ру, это не то, что я имел в виду. Выслушай меня! – Е Цзе сделал шаг к ней, моля о внимании. Он не хотел говорить так. Его разгневило то, что она так легко попросила Сю Мей убить, даже зная о ее муках, о преследующей ее вине за убийство в юности.
– Останься на месте! – Е Цзе замер. – Сегодня ты доказал, что когда дело касается друзей и девушек, человек всегда выбирает девушку. И жаль, что ты назвал меня чудовищем ради той, которую любишь.
Ру рассмеялась, зловеще и угрожающе, а затем резко сменила манеру.
– Да, я зверь. Чудовище. Я – худший кошмар для людей. Но, – ее зеленые глаза пронзительно смотрели на Е Цзе, – я не чудовище, прячущееся под маской доброты! Я ношу свои шрамы с гордостью, и что в этом такого ужасного?!
– А ты! – Она указала на него строгим пальцем. – Прежде чем называть меня чудовищем, вспомни, что это чудовище сделало все, о чем ты просил. Это чудовище избавилось от всех, кто тебе противостоял. – Она сделала паузу, добавляя: – Это чудовище даже спасло твою жену тогда, потому что ты просил об этом.
Глаза Е Цзе расширились от ее последних слов. Единственный человек, которого он просил спасти, был...
Сердце пропустило удар. Он поднял глаза и смотрел на Ру пустым взглядом.
– Сю Мей... – его голос дрогнул. – Та девушка тогда... Моя жена?
Ру горько рассмеялась.
– Что? Ты ее не узнал? Как жаль! – Она щелкнула языком. – Если ты думаешь, что я играю роль божества в твоей с женой жизни, то тебе стоит помнить, что ты сам мне это право дал.
Получив подтверждение, Е Цзе пошатнулся и отступил назад.
– Ты... Ты действительно спасла ее тогда? Зачем? – Ру глядела на него, но не отвечала, пока он продолжал: – Зачем ты ее спасла? Ты четко сказала мне, что ненавидишь слабых девушек. И никак не могла бы оставить рядом с собой такую робкую, как она. Тогда зачем ты ее спасла?
– Потому что ты просил об этом. – Е Цзе не нашёл, что ответить. – Ты прекрасно знаешь, что мне не разрешали заводить друзей, и все равно я принял наказание, но не бросил тебя, потому что ты единственный друг в моей жизни. Как же я мог не спасти ее, если спасение ее было твоим желанием? Желанием моего единственного друга.
– Ты говоришь, что я превращу твою жену в дикарку, как я сама. Ты думаешь, что во тьму она погрузилась из-за меня? – Она фыркнула. – Тогда почему ты просил меня, чтобы я позаботилась о ней?
– Но... Ты же фактически дала ей смелость мстить, а это разрушит ее, ничего больше. – Е Цзе чувствовал себя зажатым между словами лучшего друга и любовью к жене.
– Я ничего подобного не делала! – Ру рявкнула. – Я сказала ей жить свободно и оставить месть мне. Она хотела отомстить сама, своими руками.
– И для тебя месть – это когда Сю Мей перережет горло собственной сестре? – Он задал вопрос.
– Почему я попросила твою жену убить? Я знаю ее лучше, чем ты. Я знала, что она не возьмет от меня кинжал. Она не такая. Она никогда не сможет быть безжалостной. Она просто ангел, прячущийся за маской дьявола, чтобы спасти себя от дальнейших страданий.
Е Цзе не ответил. Он застыл, не находя слов. Или, быть может, их было слишком много, и он не мог выбрать, что сказать.
Пока Е Цзе погружался в свои мысли, Ру сказала тихим голосом:
– Сегодня я, наконец, поняла, почему мой великий мастер предупреждал меня не дружить с тобой. – Е Цзе поднял голову, морща лоб. – Сегодня я, наконец, поняла, что он имел в виду, когда сказал: "Твой друг из такого мира, где честных людей, подобных тебе, юный мастер Ру, называют наглецами. Он из такого мира, где чувствами играют, а дружбу хранят, пока ты кому-то нужен". Я тогда спорила с ним, говоря: "Дже не такой, великий мастер. Он очень искренний. Он не причинит мне боль". – Она ехидно хихикнула, прежде чем продолжить: – Великий мастер бросил на меня разочарованный взгляд и сказал: "Юный мастер Ру, этот твой друг однажды заставит тебя ненавидеть самого себя, а этому твоему великому мастеру не хочется видеть, как ты ставишь под сомнение собственное существование".
Е Цзе был ошеломлен. Она повернулась, чтобы уйти, и сказала:
– Сегодня ты заставил меня ненавидеть себя за то, что я выжила, за то, что я чудовище. Поэтому я могу только сказать: прости! Прости, что тебе пришлось встретить и столкнуться с чудовищем, подобным мне.
Пока Е Цзе застыл на месте, Ру исчезла, как призрак в ночной тьме.
Он огляделся и несколько раз позвал ее, но Ру нигде не было. Он упал на колени, слова ее, "Ты заставил меня ненавидеть себя! Прости!", эхом раздавались в его голове.
Он потер лицо рукой от безысходности и вины. Зная жизнь Ру, он понимал, как сильно ее должно было задеть его слово "дикарка".
– Как твой язык вообще мог такое ляпнуть, Е Цзе? – Он задал вопрос самому себе. – Особенно, когда ты сам знаешь, что ее собственные родители всегда называли ее чудовищем.
– Ты не просто разрушил дружбу в этот день. Ты сломал своего лучшего друга! – Угрызения совести терзали его, пока он сидел на коленях на земле.
Обновлено: 08.04.2026