Когда свиток развернули, горный пейзаж снова предстал перед их взорами.
— Вот это работа! — лицо молодого господина Се озарилось восторгом, но затем он нахмурился. — А кто такой этот Отшельник с Далёких и Чистых Гор?
Будучи отпрыском знатного рода и внуком заядлого коллекционера, Се Юй разбирался в живописи. Но заставить такого мажора запоминать псевдонимы древних мастеров было бы слишком.
— Вероятно, псевдоним какого-то отшельника. Я и сам о нём не слышал, но это, без сомнения, рука мастера, — улыбнулся старик. — И это не подделка под старину, а подлинная работа эпохи Тан или Сун, так что с ценой определиться сложно. Я как раз договаривался с этим молодым господином, чтобы показать её нескольким экспертам или выставить на аукцион и расплатиться уже по факту.
— О? — Се Юй с удивлением посмотрел на Е Кая. — Приятель, откуда картина?
— Семейная реликвия одного друга, — соврал Е Кай, не моргнув глазом.
— Понятно, — кивнул Се Юй. Он спросил просто так, из любопытства, да и правила своего семейного ломбарда знал. Он повернулся к старику: — Даже если это не работа знаменитости, я уверен, дедушке она понравится. Дядя Чжун, назовите цену, я куплю её прямо сейчас.
Старик задумался.
— Цену назвать непросто, потому я и хотел отдать её на экспертизу и попробовать выставить на аукцион. Картины — вещь такая, всё решает имя художника, а не сама работа. Если не найдётся ценителя, её и за пару сотен тысяч никто не возьмёт. А если найдётся, то и несколько десятков миллионов не пожалеют.
— Раз так, то десять миллионов, — заявил Се Юй.
— Десять миллионов? — опешил старик. Кто так цены назначает?
Картина, конечно, хороша, но автор неизвестен. Даже на аукционе, если не попадётся истинный знаток, за неё столько не выручить.
Е Кай тоже был в шоке. Он смотрел на молодого человека и моргал.
«Постойте, это у кого из нас система? У меня или у него? Такое чувство, будто меня только что кто-то очень круто обставил».
Се Юй, однако, и бровью не повёл.
— Дедушка — настоящий ценитель. Будь он здесь, он бы и сам не пожалел десяти миллионов.
Был ли он транжирой? Конечно, нет.
В последнее время его дед был прикован к постели, и вся семья ходила на нервах. Особенно двоюродный дед, и без того вспыльчивый, сейчас превратился в настоящую пороховую бочку. В поколении его отца был только один сын — сам отец Се Юя, человек спокойный и уравновешенный, чем очень нравился двоюродному деду. В третьем поколении старшая сестра была умницей, в двадцать пять лет уже начала заниматься семейным бизнесом, чем тоже заслужила одобрение.
И только он один был стопроцентным прожигателем жизни.
Хоть он никогда не задирал нос и не ввязывался в неприятности, но выпивка, клубы, гоночные машины и красивые девушки были его слабостью, за что двоюродный дед его и недолюбливал. Теперь же, когда тот был не в духе, Се Юй стал единственным в доме «мальчиком для битья». Даже если он не показывался дома, двоюродный дед, вспомнив о нём, отправлял телохранителей, чтобы те приволокли его для очередной порки.
Угодить двоюродному деду он не мог. А вот дедушке — запросто.
Главной страстью деда были каллиграфия и живопись, поэтому последние несколько дней Се Юй прочёсывал антикварные лавки и ломбарды в поисках достойного экземпляра. И вот, наконец, он нашёл то, что нужно — картину, которая дедушке точно понравится. Разве можно было на таком экономить?
Если бы двоюродный дед узнал, что он несколько дней кутил, а потом по пути домой за три-пять миллионов купил картину, чтобы порадовать дедушку, то, даже если бы тому картина понравилась, порки было бы не избежать.
Но если он несколько дней «усердно искал лекарство для дедушки» и «с неимоверным трудом нашёл картину, которая ему понравится», да ещё и «потратил на это все свои карманные деньги», то двоюродный дед, возможно, в порыве умиления и отменил бы экзекуцию. К тому же, дедушка, обрадовавшись, наверняка вернул бы ему «карманные расходы» в двойном размере.
Се Юй всё просчитал. Поэтому, не дожидаясь, пока дядя Чжун назовёт цену, он сам её назначил. В конце концов, дядя и сам говорил, что ценитель, вроде его деда, и пару десятков миллионов не пожалел бы. Так что он не слишком-то и завысил цену.
Если бы он покупал у кого-то другого, то мог бы дома назвать сумму и побольше. Но ломбард был семейным, а дядя Чжун хорошо знал его отца, так что тут нужно было быть точным.
Старик тоже был не промах и, проработав в семье Се много лет, прекрасно знал их внутреннюю кухню. Секунду подумав, он понял замысел Се Юя.
— Повезло тебе, парень, — улыбнулся он Е Каю.
Е Кай стоял у входа в ломбард и ошарашенно смотрел на баланс своего счёта в телефоне — двенадцать с лишним миллионов.
Всего полчаса назад он иронизировал над собой, что с его 4,87 миллионами он, «округлив», уже миллионер, а теперь и вправду им стал.
Вот уж поистине, жизнь непредсказуема!
Молодой господин Се перевёл деньги и тут же ушёл с картиной. Не было ни душещипательных сцен, как в кино, где богатый наследник либо тут же становится твоим лучшим другом, либо врагом, которого ты потом унижаешь.
Всё было проще. Для него десять миллионов — это, возможно, самая большая сумма, которую он когда-либо видел. А для отпрыска семьи Се из Чжунхая — просто карманные расходы. Он и заговорил-то с ним лишь потому, что Е Кай был владельцем картины. В противном случае, он бы на него и не взглянул. О какой дружбе или вражде могла идти речь?
«Раз уж появились деньги, первым делом нужно купить машину», — подумал Е Кай. Карта показывала, что в километре отсюда есть автосалон.
«Всего километр, пешком дойду», — мелькнуло у него в голове.
Хоть он и стал богачом с читерской системой, мышление бедняка всё ещё давало о себе знать.
Проходя мимо автобусной остановки, он бросил на неё беглый взгляд и пошёл дальше. Но через несколько шагов остановился, подумал и вернулся.
На рекламном щите было наклеено несколько объявлений. Одно из них привлекло его внимание. На фотографии была девушка — милое личико, тонкая талия, пышные бёдра. По его шкале — твёрдые 90+ баллов. Над фото красовалась надпись: «Щедрое вознаграждение за ребёнка».
Е Кай моргнул. Открыл системную панель. Карта коррекции информации словно отрастила маленькую дьявольскую ручку и манила его, нашептывая: «Давай же, господин, используй меня! Шикарная и богатая красотка ждёт, когда ты сделаешь ей ребёнка!»
— Тьфу! В каком веке живём, а всё ещё разводят на такую чушь! — после короткой внутренней борьбы, Е Кай решительно плюнул в сторону и сорвал объявление.
Скомкав его, он сунул листок в карман, чтобы потом выбросить в ближайшую урну.
Обновлено: 21.01.2026