Глава 31 — Глава 16.1

Чжоу Янь пришел в бар не один, с ним были Янь Чжэнфэй и Юнь Синь. Они трое всегда хорошо ладили. Чжоу Янь и Янь Чжэнфэй были в баре не в первый раз, а Юнь Синь — впервые. Она смотрела, как Чжоу Янь выпивает стакан за стаканом, и ей было трудно скрыть беспокойство. Янь Чжэнфэй, заметив ее выражение, подсел ближе и усмехнулся: — Не волнуйся, градус невысокий, как обычное фруктовое вино, почти не пьянит. Будешь апельсиновый сок или лимонад? Янь Чжэнфэй хотел отвлечь Юнь Синь, но та не обратила внимания, сама же Юнь Син собиралась отослать Янь Чжэнфэя, чтобы поговорить с Чжоу Янем. Только она знала внутреннюю причину печали Чжоу Яня — ведь это она просила мачеху Чжоу Яня. По логике, сейчас, когда у Чжоу Яня плохое настроение, она должна его утешить. Если сможет заставить его снова собраться — еще лучше. — Ни то ни другое, — сказала Юнь Синь, собираясь заставить Чжоу Яня перестать пить. — Я хожу только в караоке, мама не разрешает мне пить там напитки. Когда шли сюда, вроде рядом был магазин? Янь Чжэнфэй вздохнул: — Разве со мной и братом Янем ты будешь в опасности? Юнь Синь надулась: — Но я больше хочу газировку из магазина. Янь Чжэнфэй цыкнул: — Ну просто принцесса! — сказав это, взял кошелек и пошел к выходу. — Жди. Когда Янь Чжэнфэй ушел, в маленькой комнате остались только Юнь Синь и Чжоу Янь. Изначально Юнь Синь хотела признаться в своем проступке, но слова застряли в горле, а еще она боялась, что, сказав правду, добьется лишь того, что Чжоу Янь сочтет ее надоедливой, сующей нос не в свои дела идиоткой. В мгновение ока она оказалась в тупике. Чжоу Янь был погружен в свой мир, и ему не была дела до нее и ее нерешительности. Юнь Синь не хотела тратить время, подвинулась к нему, собралась с духом и начала: — Чжоу Янь, твоя мачеха хорошо к тебе относится? Этот вопрос вернул Чжоу Яня в реальность. «…» Ну, он не знал, как ответить. Хорошо? Не сказать что хорошо, но и не сказать что плохо. В глазах Чжоу Яня мачеха была как любой одноклассник, которого он плохо помнил. Хоть они и виделись каждый день, но пересечений не было. Однако Юнь Синь неправильно поняла молчание Чжоу Яня. Она не забыла сегодняшнюю цель: не подливать масла в огонь, а воодушевлять его собраться и начать действовать. — На самом деле, я думаю, она выглядит неплохой, но, с другой стороны, хорошая она или нет, особо не влияет на ситуацию. Через год мы уже уедем за границу, потом будем видеться несколько раз в год, а потом, возможно, после выпуска останемся там или вернемся. Думаю, к тому времени ты уже не будешь жить с отцом. В сердце Юнь Синь она и Чжоу Янь были почти парой, просто никто не решался прорвать эту бумажную стену. Она была девушкой и, естественно, надеялась, что парень будет более активным и смелым. Она сделала паузу, проглотив готовые вырваться слова «мы поженимся, создадим новую уютную семью», вместо этого сказав: — К тому времени нам будет уже за двадцать, пора будет жениться. У тебя будет своя маленькая семья, жена, дети... По сути, Юнь Синь хотела убедить его не слишком переживать из-за отца, которого «отобрала» мачеха. У каждого своя жизнь, родители тоже не могут быть рядом до старости. У тебя будет по-настоящему счастливая семья, будет верная жена и милые дети. И такая жизнь уже не за горами, поэтому не нужно из-за такого грустить и расстраиваться. Но Чжоу Янь воспринял ее слова по-другому, не так, как она надеялась — примириться с родной семьей. Он отключил мозг. Наверное, потому что Юнь Синь упомянула детей, в шестнадцать лет он впервые представил себя в незнакомой роли — отца. Если я стану чьим-то отцом, каким я буду? Уверен ли я, что смогу сделать лучше, чем он? Думая об этих двух вопросах, Чжоу Янь почувствовал растерянность, потому что вдруг обнаружил: он не знает. Что он сможет дать своим будущим детям? Жизнь без нужды, но разве такая жизнь не была дана ему отцом, а он уже не передаст ее своим детям? Уверен ли он, что сможет сделать, как отец, дать детям такую жизнь? То, чем он раньше пренебрегал, в этот миг внезапно лишилось оболочки. И оказалось, что он… Он не может этого гарантировать. Все, что он знал, показалось зыбким, почти ненастоящим. *** Цзян Цзиньцзинь не любила неловкую атмосферу. Она сидела на пассажирском сиденье и смотрела в окно; помолчав несколько минут, ей стало не по себе — захотелось поговорить. За весь день она не чувствовала, чтобы Чжоу Минфэн ее испытывал. Может, он и не подозревал ее, но это потому, что времени общения было слишком мало. Очевидно, принцип «противник не двигается — и я не двигаюсь» ей не подходил. Она решила: прежде чем он начнет испытывать ее, она первая начнет действовать. Раньше подруга оценивала Цзян Цзиньцзинь так: умеет бешено испытывать опасные границы, но также умеет вовремя уйти (за миг) до катастрофы и остаться невредимой. Это тоже способность, которую Цзян Цзиньцзинь довела до совершенства. В ее натуре был дух авантюризма, она не любила размеренную, шаблонную, жизнь, поэтому, даже не нуждаясь в деньгах, на первом курсе решила освоить навык и развить его в бизнес. В каком бы положении она ни оказалась, характер изменить нельзя. — Почему вдруг пошел дождь, — Цзян Цзиньцзинь сделала вид, что заговорила невзначай. — Да еще такой ливень… В прогнозе погоды точна только дата, все остальное — вранье. До сегодняшнего дня Чжоу Минфэн редко слышал, как она говорит. За сегодняшний день он обнаружил, что больше всех в его окружении говорит его новоявленная жена. — Летом внезапный ливень — это нормально, — спокойно сказал Чжоу Минфэн. — Хорошо, что ты вернулся раньше, — тихо рассмеялась Цзян Цзиньцзинь. — Если бы еще немного позже, самолет точно задержали бы. Она снова повернулась к нему, немного любопытствуя: если такой занятой человек, как он, столкнется с задержкой рейса на несколько часов, не сойдет ли он с ума? Представляя, как он сходит с ума, она приподняла уголки губ, показав неглубокие ямочки. Чжоу Минфэн тоже заметил: нынешняя Цзян Цзиньцзинь была слишком уж общительной. Наверное, потому что он был обязан ее семье, поэтому к ее внезапной фамильярности он не испытывал неприязни. — Чему смеешься? Обмен любезностями — вот что это было. Даже если сейчас она проявляла необычную заботу об А-Яне, он все же чувствовал, что в ее взгляде, в ее поступках не было злого умысла. Цзян Цзиньцзинь тоже знала: во всем нужно знать меру. Он спросил, чему она смеется, она не посмела бы сказать те милые любовные фразы, которые легко срывались с языка с прежними парнями, и честно ответила: — Я думала, случалось ли с тобой, что самолет задерживали. Чжоу Минфэн кивнул: — Конечно. Стоит несколько раз полетать — обязательно с этим столкнешься. Это неизбежно. Цзян Цзиньцзинь: «…»