На следующее утро на Ярославском вокзале в Москве дул пронизывающий ледяной ветер.
На перроне, закутанный в тяжёлое пальто с овчинным воротником, с прямой, как сосна, спиной стоял Цинь Юань.
Перед ним стояли пришедшие его проводить: Ганцзы, Жердь, Чэнь Цзяньхуа, Ван Хайян, Ли Сянцянь, Чжан Вэй и Наташа.
— Брат Юань, береги себя в дороге! — с ноткой грусти и серьёзности произнёс Чэнь Цзяньхуа.
— Директор Цинь, ваши билеты и документы, — протянула Наташа конверт и напутственно добавила:
— В Хабаровске их можно будет обменять в любом банке СССР.
— Брат, если там что случится – сразу звони! — хлопнул себя в грудь Ганцзы.
Жердь тоже энергично закивал:
— Брат Юань, не переживай. Мы тут со всем разберёмся!
Цинь Юань обвёл взглядом знакомые лица. На его лице играла спокойная улыбка:
— Всё, возвращайтесь. Присмотрите тут за всем и ждите меня.
Он легко махнул рукой, развернулся и ступил на подножку стоявшего у перрона тёмно-зелёного стального гиганта.
Поезд К645.
Он шёл из Москвы прямо до Пинляна, и Хабаровск был одной из остановок на его пути.
Эта железная дорога длиной почти в десять тысяч километров, пересекающая сибирские просторы, была одной из самых длинных в мире.
Эта стальная артерия не просто перевозила людей, но и служила жизненно важной линией, связывавшей центральные регионы СССР с дальневосточными границами и даже использовалась для поставок грузов в Северную Корею.
Цинь Юань прекрасно понимал всю важность этой железнодорожной ветки.
Он сверился с билетом и быстро нашёл своё купе в мягком вагоне.
Обстановка в купе была простой, но достаточно чистой.
Свой портфель с дорожными чеками на девятьсот тысяч рублей он осторожно положил на полку у самой стены, и только потом снял и повесил пальто.
Он сел у окна и посмотрел наружу.
Провожающие на перроне уже разошлись, остались лишь немногочисленные работники станции и пассажиры.
Под огромным сводом вокзала стальные рельсы тянулись вдаль, теряясь за свинцово-серым горизонтом Москвы.
Вскоре поезд издал долгий, протяжный гудок и медленно тронулся.
Перрон за окном поплыл назад, набирая скорость.
Величественные и обветшалые здания Москвы постепенно оставались позади, и взору открывался всё больший простор.
Поезд выехал из города и покатил по пригороду.
За окном до самого горизонта простиралась покрытая толстым слоем снега пустошь.
Суровая сибирская зима предстала перед Цинь Юанем во всём своём первозданном, безжалостном обличье.
А в это же время, в поезде К3…
Этот состав уже четверо суток с грохотом мчался по рельсам.
Поезд покинул пределы СССР и теперь шёл через бескрайние степи и пустыни Монголии.
В вагоне стоял тяжёлый, гнетущий воздух.
На лицах всех пассажиров читалась усталость от долгой дороги.
За окном тянулся однообразный пейзаж: пожухлая степь, припорошённая снегом. Лишь изредка мелькавшие низкие юрты подчёркивали царившее вокруг запустение.
В четырёхместном купе, где ехали Биньцзы и У Вэйго, было сравнительно тихо.
Биньцзы, сидевший на нижней полке, перевёл взгляд с окна на У Вэйго, который отдыхал с закрытыми глазами на полке напротив.
Через два дня они уже будут в Яньцзине.
Внезапно из соседнего вагона донёсся глухой удар, а следом – звон бьющегося стекла.
И тут же раздался яростный мужской крик:
— Грабёж! Не двигаться, твою мать! Кто дёрнется – прирежу!
Этот крик, подобно раскату грома, в одно мгновение разорвал гнетущую тишину вагона!
Лицо Биньцзы резко изменилось, и он пулей сорвался с полки!
Почти в то же мгновение У Вэйго на полке напротив резко открыл глаза!
Его доселе спокойные и безмятежные глаза теперь метали молнии, взгляд стал острым, как у ястреба!
От него мгновенно повеяло почти осязаемым холодом и грозной силой.
Они переглянулись. Слов не требовалось – в глазах друг друга они прочли потрясение и тревогу.
Что-то случилось!
В соседнем вагоне!
У Вэйго молниеносным движением спрыгнул с полки и бесшумно приник к двери купе, прислушиваясь.
Биньцзы, затаив дыхание, тут же последовал его примеру.
Коридор за дверью мгновенно наполнился шумом и суматохой.
Испуганные крики, сдавленные женские рыдания, грубые окрики и глухие удары чего-то тяжёлого по телу… всё смешалось в единую какофонию, настоящую симфонию ада!
— А-а-а! Не бейте! Деньги… забирайте все деньги!
— Умоляю! Пощадите мою дочь…
— Что, сука! В ботинок спрятал? Смерти ищешь!
— Живо! Выкладывай всё ценное!
У Вэйго с ледяным взглядом осторожно приоткрыл дверь купе на узкую щель. Его острый взор, словно скальпель, метнулся в сторону соседнего вагона.
Проход в тот вагон уже блокировали двое бандитов.
Один из них, тощий, с хищным взглядом, сжимал в руке поблёскивающий кинжал.
У Вэйго узнал его. Это был тот самый тип, что вечно таскался за Цзя Даем. Кажется, его звали Сокол.
Он стоял в дверях, небрежно направляя остриё кинжала на перепуганных пассажиров, а на его губах играла жестокая ухмылка.
Второй, здоровенный, с бугрящимися мышцами, походил на зверя в человеческом обличье – это был Рысь.
Он держал в руке тяжёлый кусок трубы, невесть где оторванный, и с нетерпением колотил им по стене вагона. Глухие удары «бум, бум» должны были вселять ужас во всех присутствующих.
А за их спинами неторопливо прохаживался мужчина в чёрной кожаной куртке. У него было ладно скроенное тело, суровое лицо и тонкий шрам у левой брови.
В руке он вертел старый, но идеально начищенный пистолет Токарева (ТТ-33). Время от времени он равнодушно обводил стволом толпу, и этот жест вызывал у людей мертвящий ужас.
Цзя Дай.
На его лице не дрогнул ни один мускул. Его взгляд был пугающе спокоен, словно кровавый грабёж не имел к нему никакого отношения или, наоборот, был полностью под его контролем.
Он лишь скользил холодными глазами по пассажирам, похожим на ягнят на бойне, выискивая возможное сопротивление или достойную добычу.
Под их напором пассажиры вагона уже потеряли всякую волю.
— Господа, давайте по-хорошему. Нам нужны только деньги, убивать мы никого не собираемся.
Слова Цзя Дая прозвучали весомо. Он не считал этих людей за людей.
В его глазах все они были лишь игровыми NPC, набором данных.
Поэтому он не чувствовал ни малейших колебаний.
Он вытащил с места пытавшегося спрятаться мужчину средних лет и приставил пистолет к его голове.
— Но если кто-то, как вот этот господин, откажется сотрудничать…
— А-а!
Мужчина вскрикнул – труба Рыси уже опустилась на его кисть.
Рысь нагнулся и вытащил из-под сиденья кошель.
Он расстегнул молнию – внутри запестрели несколько десятков тысяч рублей.
— Прятать удумал? — Рысь нанёс ещё несколько молниеносных ударов.
Эта сцена произвела на всех ошеломляющее впечатление.
Они, конечно, знали, что поезд К3 — маршрут опасный, что в пути можно нарваться на бандитов.
Но никто не думал, что именно им так не повезёт!
Какой-то парень, съёжившись в углу, мёртвой хваткой вцепился в свой рюкзак.
Перед ним вырос Сокол и ткнул в него кинжалом. У парня от ужаса потекли слёзы, и он в полном отчаянии протянул рюкзак, в котором были все его сбережения, что он вёз домой.
Старик, пытавшийся засунуть несколько долларов в носок, был замечен Рысью. Труба безжалостно опустилась ему на спину. Старик с криком рухнул на пол. Деньги отобрали, а он остался лежать, корчась от боли.
Запах крови смешался с липким запахом страха, заполнив вагон.
Плач, мольбы о пощаде, грубые окрики и злобный хохот бандитов – всё это сплелось в картину настоящего ада на земле.
Обновлено: 22.01.2026