Вы когда-нибудь чего-то ждали? Конечно, ждали. А доводилось ли вам ждать смерти? Нет, уж точно не доводилось.
После того как Сяо Луннюй покалечила Дачуня, я превратился в комок нервов. Я был взвинчен, тревожен и вспыхивал как спичка. Кусок в горло не лез, сон пропал, на лекциях я не мог сосредоточиться, а любой вой сирены заставлял меня вздрагивать — не за мной ли? Мне казалось, что полицейские уже поднимаются на мой этаж.
Два дня я просидел в комнате, боясь высунуть нос, и выживал на лапше быстрого приготовления. На третий день сидеть взаперти стало невмоготу — нужно было выйти на разведку. Сяо Луннюй же вела себя так, будто вообще ничего не произошло. Казалось, её горячая страсть к лапше заменяла ей весь мир. Впервые в жизни я видел человека, который ценил бы лапшу выше собственной жизни.
Перед выходом я надел тёмные очки — вдруг все городские столбы уже обклеены моим фотороботом?
Стоило спуститься вниз, как меня окликнул знакомый парень:
— Эй, Ян Го! На лекции в тёмных очках? Решил, что понты дороже денег?
Я молча кивнул и ускорил шаг.
Проходя мимо комнаты управления, я украдкой заглянул внутрь. Дачуня не было. Его коллеги провожали меня какими-то странными взглядами. Сердце ёкнуло — точно что-то случилось. Они так смотрят, потому что знают о моих злодеяниях! Я почти побежал.
Но не успел я скрыться, как меня окликнула пожилая уборщица:
— Ян Го! Эй, Ян Го! — голос её звучал назидательно. — Разве можно так поступать?
— А? — Я замер. Неужели она всё знает?
— Жаль мне его, ох как жаль! — она со вздохом покачала головой.
— Он умер?! — в ужасе выпалил я.
— Умер? — она рассмеялась. — Типун тебе на язык! Он в больнице! Тебе бы навестить его.
— А, в больнице... Фух! — Не слушая дальше, я пулей влетел в лифт и вернулся в квартиру.
Сяо Луннюй сидела в гостиной и смотрела телевизор. С тех пор как она открыла для себя это чудо техники, от экрана её было не оторвать. Если показывали трогательную сцену, она пускала слезу. Если появлялся какой-нибудь подлец, она гневалась и порывалась разбить телевизор, чтобы покарать злодея. Я уже устал объяснять ей, что нужно держать свой буйный нрав в узде.
— Тебе не надоело пялиться в ящик? — подойдя, я выключил телевизор и сел рядом.
— Что случилось? — она повернула ко мне свои загадочные глаза.
— Дачунь, похоже, при смерти! — со злостью соврал я, чтобы напугать её.
— Ну и что? Разве негодяи не заслуживают смерти? — равнодушно бросила она.
— Перестань нести этот бред! В наше время так дела не решаются. Мы живём в цивилизованной стране!
Я пытался достучаться до её совести, но понимал, что это бесполезно. Ей бы для начала объяснить значения слов «страна» и «цивилизация».
— Ну и пусть! Жизнь и смерть определяются Небесами, богатство — это дар судьбы. Да благословят Небеса его путь, если ему суждено встретиться с добрым провидением!
— Ты что, молишься за него? — я окончательно запутался.
— Он поступил неправильно, но смерти не заслуживал. Его преступление не тянуло на высшую меру. Да, он пялился на меня, я разозлилась. Но если он умрёт, тебя накажут по законам вашей страны, так? — спросила она.
— Именно! — подтвердил я.
— Странные законы, — фыркнула она. — В былые времена в мире Цзянху мы с братьями убивали злодеев, где бы их ни встретили. И люди нам только рукоплескали! Даже власти не смели поднять на нас палец!
— Сколько раз повторять: здесь тебе не Цзянху! — я чувствовал себя идиотом. И страшно было: вдруг она применит своё «искусство дыхания» против меня, если я продолжу спорить?
— Там, где есть люди, всегда есть Цзянху... — пробормотала она себе под нос.
Прошло ещё два дня, полных страха и тревоги. Ничего не происходило. А на рассвете следующего дня меня подбросил на кровати резкий вой сирены под окном. Я вскочил, в панике натягивая одежду. Ужас сковал всё тело. Вдруг раздался оглушительный стук в дверь!
Я метнулся к спальне Сяо Луннюй и зашептал:
— Спрячься! Быстро!
— Что случилось? — она сонно приоткрыла дверь.
— Прячься, говорят тебе! — в ужасе зашипел я.
Услышав команду, она мгновенно проснулась, захлопнула дверь, послышался какой-то шорох, и всё стихло. Надеюсь, она спряталась надёжно. Собрав волю в кулак, я пошёл открывать.
Стучали настойчиво. Я приоткрыл дверь, стараясь выглядеть невозмутимым:
— В чём дело? Зачем так долбить? Ещё рано!
На пороге стояла та самая уборщица. Она смотрела на меня с раздражением:
— Я стучу уже полчаса, ты что, оглох?
Я выдохнул и натянул улыбку:
— Спал я! Крепко спал.
— Всё бы тебе спать! Студент называется, режим совсем сбил! — проворчала она.
— Да что случилось-то?
— Вот, смотри! — она указала на пакет в коридоре. — Я тебе уже сто раз говорила: не оставляй мусор за дверью! Выноси вовремя!
— А, всё ясно! Понял! — я захлопнул дверь перед её носом, чтобы прекратить этот поток нравоучений.
Сердце колотилось как бешеное. Просто мусор... Фух. Но стоп, Сяо Луннюй там одна, в боевой готовности!
Я распахнул дверь её комнаты.
Сяо Луннюй стояла в стойке «лошади», готовая к атаке. Увидев, как распахивается дверь, она выкрикнула «Ха!» и уже занесла руку для смертельного удара.
Я едва успел увернуться:
— Это я! Свои!
— Старший брат? — она тут же опустила руки и расслабилась.
— Я же просил не драться при каждом удобном случае!
— Ты сказал спрятаться. Я решила, что враги близко, и приготовилась защищать нас. Разве я ошиблась?
Действительно, как тут поспоришь?
Утреннее происшествие показало, насколько я стал дерганым. Эта девчонка, будучи, по сути, преступницей, жила себе припеваючи, а я боялся собственной тени. К тому же, я пропустил столько занятий... Пора возвращаться к жизни.
Оставив Сяо Луннюй дома, я отправился в колледж. На лекции я сидел как в тумане. О какой учёбе может идти речь, когда дома тебя ждёт бомба замедленного действия? Рядом сидел однокурсник и переписывал любовное письмо. Я смотрел на это с тоской. После пар возвращаться домой не хотелось — давление на психику было слишком сильным.
Я сидел на скамейке в кампусе и наблюдал, как мимо снуют студенты. Казалось, пройти по этой дорожке — непосильное испытание. Но деваться некуда. Пришлось идти.
У входа в общежитие меня перехватил директор Лю, управляющий хозяйственной частью. Ну всё, думаю, сейчас меня и повяжут.
— Ян Го, нам надо поговорить, — начал он. — Как же так вышло?
Нужно что-то говорить. Но как? Сдать Сяо Луннюй? Сказать, что это сделала хрупкая девушка, которую я знаю пару дней?
— Собственно говоря, я уже в курсе, что произошло, — видя мои метания, продолжил директор Лю.
Я похолодел. Всё, конец.
— На самом деле, с кем не бывает... Дачунь, конечно, сам виноват, но он настаивает, что просто упал! — закончил директор. — Вы с ним поссорились, так? Наверняка из-за этого он был сам не свой и оступился.
Я замер. Дачунь сказал, что упал сам? Он не сдал нас?! В душе разлилось тепло.
— А... где он сейчас? — осторожно спросил я.
— Ты что, не знаешь? Я же говорю, вы, ребята, поссорились, вот и не общаетесь. Тебе бы навестить его, он в лазарете лежит.
— А что с ним? Это серьёзно?
— Да нет, ничего страшного. Говорит, просто слабость и ушибы.
— Правда?! — я чуть не подпрыгнул от радости.
— Чего радуешься-то? Другу плохо, а он скачет, — укоризненно покачал головой Лю.
— Нет-нет, я не радуюсь! Завтра обязательно навещу!
На следующий день я накупил дорогих фруктов и пошёл в лазарет. Дачунь лежал под капельницей. Выглядел он, прямо скажем, странно: взгляд остекленевший, вид отсутствующий. Медсестра что-то спрашивала у него, а он отвечал невпопад.
Поставив фрукты на тумбочку, я подошел к койке и виновато начал:
— Дачунь, братан, ты прости меня, мы не хотели...
Он медленно перевёл на меня взгляд, но, казалось, смотрел сквозь меня.
— А, Ян Го, это ты... — голос его был слабым и мечтательным.
— Ты как? Всё в порядке? — меня насторожило его поведение.
— Знаешь, Ян Го... Я не знаю, как тебе объяснить. Это было нечто. Когда я её увидел... Она была как фея... Так прекрасна... — Дачунь говорил это не мне, а скорее потолку.
Я оглянулся на медсестру. Та сочувственно улыбнулась и покрутила пальцем у виска:
— У него шок. Всё твердит про какую-то богиню.
Он говорит о Сяо Луннюй!
Я наклонился к нему:
— Дачунь, ты о чём? У тебя же вроде девушка была? Расстались?
Дачунь слабо мотнул головой и продолжил свой монолог, обращаясь к вечности:
— В тот день она стояла в комнате... Я почувствовал, как внутри всё сжалось. Я никогда не видел таких существ. Она светилась, как фея... Я не мог отвести глаз... И когда она рассердилась и повернулась... Я даже не понял, как взлетел в воздух... Но это того стоило.
Точно, он про Сяо Луннюй.
Теперь понятно, почему он нас не сдал. Он не подглядывал, он просто впал в священный экстаз и получил «божественный» пендель.
Обновлено: 22.01.2026