Глава 21 — Глава 21

Глава 21 Вэй Юнь слегка опешил, когда услышал слова Чу Юй. Уходящая молодая девушка, если подумать, была всего на год старше его, однако она уже в корне отличалась от него своей силой. Пожалуй, как он чувствовал потребность вырасти и поддерживать резиденцию Вэй, она полагала, что в качестве старшей невестки ей необходимо поддерживать его. Вэй Юнь смотрел на спину Чу Юй. Чу Юй сама не обратила внимание, однако Вэй Юнь вполне отчетливо увидел следы крови, отпечатавшиеся на спине Чу Юй. Она была ранена, но по-прежнему улыбалась, и ее голос не дрожал от боли. В тот день, когда она уже видела гроб с телом своего мужа, ее глаза до краев наполнились слезами, однако она улыбнулась ему, как и прежде, помогая встать, а потом подала ему чашу с победным вином. Она похоронила все в своей душе, невозмутимо стоя напротив него с самыми изысканными манерами, она своими бесшумными движениями говорила, что все в порядке, все в порядке. Так почему бы не сказать ему правду? Вэй Юнь сжал кулаки, только и думая о следах крови на ее спине, медленно закрыл глаза. Его ноги и бедра все в кровоподтеках от побоев, которые тупо ныли, однако в его сердце нарастала другая, еще более сильная боль. Из-за своей слабости он не был в состоянии ничем помочь, оказавшись в безвыходном положении. Никогда прежде он так страстно не жаждал власти, как сейчас. По дороге домой, сопровождая тела отца и старших братьев, он просто думал, что хочет только установить истину и восстановить свою невиновность, стать главной опорой в семьи, поддерживая семью Вэй. Однако когда эта женщина улыбнулась, сказав: «Невестка защитит тебя», только тогда он вполне отчетливо почувствовал, насколько сам слаб и мал, и что еще хуже – он оказался беззащитнее женщины, той, что была женой его старшего брата, однако… она была только на год старше его. Он должен продолжать жить. Вэй Юнь внезапно широко открыл глаза. Он не менее отчетливо понимал, что ему обязательно следует выжить, выстоять, ведь он хотел быть тем человеком, который бы предоставлял другим надежное укрытие, и пока он будет жив, он не может допустить, чтобы его семья Вэй пережила еще раз такую же боль, как сейчас! Чу Юй вышла из тюрьмы на улицу, думая о тех зацепках, которые ей предоставил Вэй Юнь. Наследник престола был инспектором армии, Яо Юн – его дядя со стороны матери, неизбежно последний получал указания от наследника престола, он прибыл в Байчэн, после сговорился с Вэй Чжуном, и они составили какой-то план. Однако по какой-то причине план провалился, и Яо Юн свалил всю вину на семью Вэй. А император… вероятно, он знал обо всем. Чу Юй сидела в экипаже, постукивая пальцами по бедру в раздумьях. Знал ли об этом деле император или же был причастен к нему? Был ли этот план провален по вине императора, и поэтому семья Вэй стала своеобразным козлом отпущения; либо же виноват наследник престола, и он был причиной, приведшей ко всему случившемуся, и император ради него все скрыл; либо император первоначально стремился уничтожить семью Вэй? Нет, невозможно. Чу Юй задумалась над третьим ответом, сразу же отвергнув его. Тайфу Се встал за семью Вэй, кроме того, он помогал семье Вэй, хотя и знал о всей ситуации, и это служит достаточным доказательством, что император не собирался уничтожать семью Вэй, даже можно сказать, что он испытывал вину в своем сердце. Если бы действительно император предполагал уничтожить семью Вэй, то Вэй Юнь не смог бы вернуться назад. Император бы не сохранил ни одного потомка семьи Вэй. И если император не планировал уничтожить семью Вэй, тогда семья Вэй оказывалась в бóльшей безопасности. Чу Юй думала все то время, пока ехала в резиденцию хоу Чжэньго, где ее все еще ожидала Цзян Чунь. Чу Юй, увидев ее, заговорила с улыбкой: –Ты почему все еще не спишь? –Ты долго не возвращалась, и я волновалась. Цзян Чунь подошла и помогла ей спуститься: –Как прошел твой день? –Есть положительный прогресс. Чу Юй подняла взгляд на Цзян Чунь: –Как все в резиденции? –Чжан Хань и Ван Лань рыдали так сильно, что их еле уговорили пройти в дом, Яо Цзюэ какое-то еще время ругала Цао Яня, теперь же она легла спать. Се Цзю оставалась в погребальном зале, не знаю, вернулась ли она. Голос Цзян Чунь звучал утомленно, когда она рассказывала, она еще добавила: –Сегодня приходили люди из каждой семьи – я не знаю о чем они говорили. Чу Юй кивнула головой соглашаясь и сказала: –Тебе было нелегко. –Со мной все более-менее, – Цзян Чунь с трудом рассмеялась, – это все сущий пустяк, мелочь, зато ты... Цзян Чунь вздохнула: –А-Юй, если бы тебя здесь не было, боюсь, я бы сама... Она замолчала, однако Чу Юй поняла, о чем она говорит. В прошлой жизни ее не было рядом, когда Цзян Чунь сделала свой выбор, но это может дать представление о том, что творится в ее сердце сейчас. Чу Юй взяла Цзян Чунь за руку и сжала изо всех сил, хрипло заговорив: –Я здесь. –Не будем об этом, – Цзян Чунь еле сдерживала готовые уже пролиться слезы, – давай пойдем спать. –Иди первой, – улыбнулась Чу Юй, – ты устала за целый день, прежде чем отправиться спать, я пойду в погребальный зал и присмотрю за лампой Семизвездия, а ты можешь прийти на вторую половину ночи. Цзян Чунь колебалась несколько минут, а потом кивнула головой в знак согласия, она провожала часть пути Чу Юй, а потом возвратилась к себе, чтобы поспать. Цзян Чунь была способным человеком, пока Чу Юй полдня отсутствовала, погребальный зал в резиденции Вэй был полностью подготовлен, Вэй Фэну нашли другой гроб и положили в него, благополучно доставив в погребальный зал. Чу Юй переоделась и пошла в погребальный зал, и только войдя внутрь, она увидела фигуру. Женщина была одета в траурное платье, стоя на коленях на полу, охраняла лампу Семизвездия, установленную в погребальной зале. Лампа Семизвездия выглядит как светильник с семью подсвечниками, и согласно учению Великой Чу после того, как человек умрет, она должна освещать ему путь на тот свет. Лампу должны охранять члены семьи, и она не должна гаснуть в течение семи дней, иначе умерший не найдет дорогу на тот свет и станет неприкаянной душой. Члены семьи Вэй вернулись в свой дом, и Семизвездие только зажгли. Чу Юй вошла в погребальный зал, опустилась на колени рядом с женщиной и прошептала: –Вот ты где. –Да. Холодно сказала Се Цзю, взглянув на нее мимолетно: –Ходила навещать Сяо Ци? –Повидала. –Как его состояние? Чу Юй ничего не сказала, а Се Цзю больше не стала спрашивать, Се Цзю понимала, что Чу Юй не хотела беспокоить ее, но она также не хотела давить на Чу Юй. Она спокойно смотрела на гроб, ее голос звучал ровно: –Сегодня приходила матушка, говорила со мной и велела мне обратиться к Сяо Ци с просьбой предоставить отпускное письмо. Сейчас намерения императора не ясны, если я останусь в семье Вэй, она опасается, что я буду похоронена вместе с семьей Вэй, в случае если действительно признают вину семьи Вэй в гибели семидесяти тысяч воинов, то наказание может широко варьироваться и казни может подвергнуться вся семья, как мне следует поступить? –В следующий раз когда я пойду навещать Сяо Ци, – голос Чу Юй звучал равнодушно, – я попрошу за тебя. –Ты не боишься? – Се Цзю повернулась, чтобы посмотреть на нее. Чу Юй молчала. Если бы это было прежде, если бы она была как Се Цзю, то, конечно… ей бы было страшно. Однако после пройденного пути жизнь и смерть уже не пугали ее. Если оглянуться назад, то может и прибавиться храбрости. Тем более она прекрасно знала, что в то время семью Вэй не казнили, если этого не случилось тогда, как это может случиться сейчас, когда она помогает? Однако она не могла все это сказать вслух, Се Цзю опустила взгляд: –Я предполагала раньше, что буду бояться, однако сейчас, смотря на него, вернувшегося, я не боюсь. –Я не хотела его видеть, – Се Цзю слегка вздохнула, – я боялась его увидеть, у меня нет желания уезжать, я думала просто следовать за ним. А-Я при жизни обязательно спрашивал меня, что мне нравится и что мне не нравится, он говорил, что он не чувствует, что нравится мне. По правде говоря... Се Цзю закрыла глаза, ее горло дернулось, она словно задохнулась на мгновение, хрипло заговорив: –Я боюсь, что он слишком мне нравился. Жизнь женщины тяжела, а дочери наложницы приходится еще труднее, я жила, планируя всю свою жизнь, я говорила себе неважно, нравится ли он мне или не нравится, моя доля и так слишком тяжела. –Вот видишь, – она встала, медленно подошла к гробу Вэй Я, опустив руку на гроб Вэй Я, она опустила взгляд на его гроб, как будто смотрела на него, спящего, смотрела на его спящее лицо. Она улыбалась, смотря на него, и внезапно у нее потекли слезы, – если бы он мне не нравился, все было бы замечательно.