После того как тётя Дейзи силой вытащила Эдэна наружу, он внезапно протрезвел от своих фантазий. Он понял, что это не он обманывал себя — его родители предали свой брак и предали собственного сына.
Если кто-то и был виноват, так это они.
Лицо Эдэна успокоилось. Он посмотрел на тётю Дейзи, сжал губы в улыбке, будто его прежний одержимый вид был лишь плодом воображения:
— Я понял, тётя Дейзи. Я пойду к отцу и матери.
Когда сгорбленная фигура пожилой женщины удалилась, выражение лица Эдэна стало нечитабельным. Он решил, что добьётся своего — заставит отца и мать одуматься и вернуться в их настоящую семью.
Всего три дня спустя в СМИ разразился скандал.
Газеты разлетелись по всему городу, и народ тут же начал бурно обсуждать случившееся. Репутация семьи Леонар пострадала.
Скандалы с графом и графиней среди аристократии не были чем-то из ряда вон выходящим — случались истории и похуже. Но все умели скрывать свои грехи. В отличие от семьи Леонар, чьи улики были настолько явными, что пресса разнесла их повсюду.
Во время деловых встреч графа теперь сопровождали косые взгляды других членов аристократических семей. Из-за его статуса никто не осмеливался открыто насмехаться, но за спиной перешёптываний хватало. Граф в ярости приказал снять публикацию, наказал журналистов и издательство, но это не могло заглушить поднявшуюся бурю.
Более того, его попытки скрыть правду лишь усилили насмешки и убедили всех в достоверности фактов.
Даже королевская семья, посчитав, что ситуация бросает тень на их репутацию, сократила своё покровительство графу. Тот скрежетал зубами от бессилия.
Что касается графини, то и её положение было незавидным. Когда она, как обычно, отправилась на послеобеденный чай с подругами, те осыпали её колкостями, а затем и вовсе перестали приглавать.
Два человека, которые прежде ненавидели друг друга, теперь оказались в одном лагере — им нужно было найти того, кто их подставил, и заставить его заплатить.
Эдэн держал газету, и на его лице играла довольная улыбка.
Благодаря его усилиям отец и мать теперь целыми днями сидели в старом замке, никуда не выходя. Ему не нужно было ждать — стоило поднять голову, и он видел их.
Их любовники тоже исчезли, сбежав под давлением общественного мнения.
Теперь они были вместе — по-настоящему. Никто больше не мешал их семье.
Отношения между троими стали ещё теплее. В тот день тётя Дейзи позвала Эдэна и с улыбкой сообщила:
— Маленький граф, сегодня граф пожелал устроить ужин при свечах. Приготовьтесь и спускайтесь к столу.
Эдэн засиял от радости:
— Хорошо!
В тот вечер он долго стоял перед зеркалом, примеряя один костюм за другим. Юноша выглядел мило, его круглые глаза внимательно изучали отражение. В конце концов он выбрал костюм, спрятанный в самом дальнем углу шкафа.
Белый пиджак, длинные волосы, ниспадающие на плечи, — образ не казался странным, а лишь подчёркивал его андрогинную красоту. Изысканно наряженный, с чертами лица, в которых смешалась мужская и женская привлекательность, он был поистине завораживающим.
Выйдя из комнаты, Эдэн сначала ступал неуверенно — он с детства привык к платьям, и брюки казались ему непривычными. Но вскоре он расправил плечи.
Тётя Дейзи, увидев его в таком виде, вздрогнула и схватила его за руку:
— Маленький граф! Почему ты не в платье?
Эдэн лишь улыбнулся её тревоге:
— Но, тётя Дейзи, я всегда был мальчиком.
Он родился мальчиком, но родители растили его как девочку. Все в замке знали правду, но делали вид, что не замечают. Семнадцать лет он притворялся, и теперь пришло время стать собой.
Тётя Дейзи на мгновение задумалась, затем кивнула:
— Хорошо, пойдём.
Вскоре они спустились в обеденный зал.
При свете свечей отец и мать сидели за столом, их взгляды были полны тепла и заботы.
Эдэн почувствовал, как сердце забилось чаще. Он не мог поверить, что его мечта сбылась так легко. Казалось, счастье переполняет его.
Он сел за стол, сожалея лишь о том, что не придумал этот план раньше.
Глаза юноши сияли, улыбка была прекраснее цветка.
Граф обменялся взглядом с тётей Дейзи, та на мгновение замешкалась, затем вышла, оставив в зале только их троих.
Радость на лице Эдэна мгновенно исчезла. Он увидел, как изменились выражения лиц родителей — теперь в них читались ненависть, отвращение и презрение, будто перед ними была грязь.
Не успев опомниться, он почувствовал, как пальцы впиваются в его шею, прижимая к столу.
— А-а... — хрипло вырвалось у Эдэна. Он с недоумением смотрел на разъярённого отца, горло сжималось от нехватки воздуха.
— По...че...му...
Отец усмехнулся:
— Жалею, что породил такого ублюдка, который посмел пойти против собственных родителей.
Эдэн моргнул, из глаз потекли слёзы. Он с трудом перевёл взгляд на мать, но её лицо оставалось холодным.
— Омерзительно, — брезгливо бросила она.
Кислород стремительно покидал его лёгкие, дыхание становилось всё слабее. Эдэн попытался вырваться, но перед ним был взрослый мужчина, полный ненависти, и сил сопротивляться не оставалось.
В борьбе рукав его пиджака задрался, обнажив следы ожога.
Графиня широко раскрыла глаза, подошла ближе и взглянула на шрам:
— Так это был ты!
Её ярость не знала границ. Она пнула Эдэна, услышав его стон, и с отвращением прошипела:
— Мерзость! Противная мерзость!
Вскоре прекрасный юноша навсегда закрыл глаза, потеряв последние силы сопротивляться.
Обновлено: 21.01.2026