Я применила выражение лица, которое видела в семье герцогства Лапилеон.
— Не пора ли тебе убраться с моего пути?
С таким же высокомерием и насмешкой я рявкнула на Адеуса.
— Кому, по-твоему, вы преграждаете путь? Вы можете это понять?
Отлично, это было превосходно.
Несмотря на мои ледяные вопросы, Адеус сохранил самообладание, глядя с меня на Ребекку, а затем на карету. Затем, словно пошутив, он спросил оптимистично.
— Если я сойду с дороги, вы сможете меня подбросить?
— Что?
Что это был за бред? Я? Ты? Почему?
Однако я сразу сменила выражение лица.
— Разве вы не говорили ранее, что в это место нельзя входить посторонним, ваша светлость?
— И?
— Тогда, если я выйду один, станет известно, что стража позволила кому-то войти, верно?
Верно, даже если бы он сказал, что не было охраны, когда он вошел, вероятно, была бы охрана, когда он будет уходить.
— Я буду наказан, если меня поймают охранники, так что...
— ...что?
Адеус, который пробормотал конец своего предложения, перевел взгляд на меня, прежде чем заговорить легким тоном.
— Так что, когда ваша светлость будет уезжать, не могли бы вы взять меня с собой?
— Я не хочу.
О нет, мой ответ прозвучал раньше, чем я успела подумать.
Адеус, должно быть, удивился моему немедленному ответу, потому что улыбка впервые исчезла с его лица.
Боже, если кто-то просит об одолжении, нужно хотя бы подумать. Подумать, подумать...
— Да, я не хочу.
Даже подумав об этом, я не хотела.
— Вы только что отказали мне два раза подряд?
— Как-то так получилось.
В моих резких извинениях Адеус, видимо, нашел что-то забавное, потому что он рассмеялся, схватившись за живот. Его смех был довольно милым зрелищем, но я все еще не планировала брать его с собой.
— Если ты беспокоишься, что тебя накажут, я поговорю с охранниками. Потому что ты друг Ребекки, и...
Меня немного грыз червячок вины, что я собираюсь бросить его. Но мне не было нужды заканчивать фразу.
— В любом случае, я могу просто сказать охранникам, что один из моих людей выйдет позже, чтобы они не наказывали вас.
— Вам действительно не нравится идея прокатиться со мной даже немножко?
Говорят, молчание — это знак согласия. Я ничего не ответила. Тогда Адеус указал пальцем в сторону Ребекки.
— Я еще хочу поговорить со своей подругой Ребеккой, которую я встретил впервые за долгое время. Разве я не могу?
Было трудно сразу отказать. Когда я повернулась, чтобы посмотреть на Ребекку, то увидела, что она все еще избегает зрительного контакта из-за неловкости.
Должно быть, он заметил, что я смотрю на Ребекку, потому что Адеус повернулся, чтобы посмотреть и на нее.
— Ребекка, не хочешь ли ты поболтать со мной, ведь прошло уже много времени?
Услышав вопрос Адеуса, Ребекка подняла свое бледное лицо. Затем с меня на него и обратно, она кивнула, слегка наклонив голову.
— Да.
Я не была уверена, хочет ли она поговорить с Адеусом или же она хочет уберечь Адеуса от неловкой встречи и просит меня о помощи. Ее ответ был двусмысленным.
— Ребекка, ты хочешь, чтобы он тоже пошел с нами? — в конце концов, я снова спросила Ребекку. В ответ Ребекка опустила голову и покрутила пальцами, прежде чем ответить невнятно.
— Д-да. Конечно, если это вас не беспокоит, ваша светлость... Но если это вас беспокоит, то все в порядке.
Если Ребекка хотела поговорить с ним, у меня не было выбора. В любом случае, чтобы выбраться с отсюда, много времени не потребуется.
Я повернулась, чтобы посмотреть на Адеуса. Как будто уже зная, что я собираюсь сказать, его глаза светились предвкушением.
— Тогда...
И как раз когда я собиралась сказать ему, что мы можем вернуться вместе в карете...
Я услышала четкие звуки конских копыт позади себя. Звуки, раздававшиеся вдалеке, приближались с большой скоростью.
— Это...
Вскоре к нам приблизилась черная лошадь с развивающиеся черной гривой.
— Так вот вы где.
На черном коне, остановившейся перед нами, сидел Теодор.
— ...Теодор.
— Ваша светлость!
При внезапном появлении Теодора, Ребекка удивленно окликнула его. Теодор медленно посмотрел на меня. Убедившись, что со мной все в порядке, он осмотрел остановившуюся карету, Ребекку, а затем Адеуса.
Совершенно забыв о том, что со мной разговаривали, я подошла к Теодору. На этот раз даже Адеус не смог преградить мне путь.
— Что ты здесь делаешь?
— Я получил сообщение, что вы пришли сюда, чтобы подготовиться к параду. И поскольку лучше делать это вместе, я пришел, чтобы помочь тебе.
Говоря спокойным тоном, Теодор обратил свои острые, блестящие красные глаза. Нахмурив брови, он долго смотрел на Адеуса.
— Но, похоже, здесь незваный гость.
Легко сойдя с лошади, Теодор подошел к Адеусу. По лицу Теодора было видно, что он недоволен.
— Кто ты такой? Никто не может войти сюда без моего разрешения, и я не помню, чтобы я разрешал входить сюда кому-либо, кроме моей жены.
Улыбка на лице Адеуса, которая до сих пор была непоколебимой, полностью исчезла.
Если кто-то и мог стоять лицом к лицу с Теодором и улыбаться, то у него либо не было печени, либо она распухла, либо он был просто сумасшедшим.
П.п.: В Корее отсутствие (или распухшая) печень — это метафора бесстрашия или безрассудства.
— Я спросил, кто ты?
Теодор потребовал еще раз, так как Адеус не дал никакого ответа. Его низкий голос был жесток.
Атмосфера стала тяжелой.
Стоя во весь рост и глядя на Теодора, Адеус наконец открыл рот.
— Я приветствую вашу светлость великого герцога.
— Это было ответом на мой вопрос. У тебя плохой слух?
— Я Адеус Фотчен. Житель виконтства Фотчен. И...
Адеус повернулся, чтобы посмотреть на меня, которая стояла рядом с Теодором с невозмутимым видом.
— Великая герцогиня и я...
— Вы и великая герцогиня?
— У нас такие отношения.
Эй ты, сумасшедший ублюдок. Почему у меня с тобой какие-то «отношения»?! Если кто-то услышит это, он может предположить только один вид отношений!
Обновлено: 13.02.2026