Послышался топот.
Это были Финнеас и Серсия.
Видимо, Финнеас пошел за своей сумкой с лекарствами, которая была в комнате для гостей, поэтому пришел чуть позже.
— Селфи!..
Он, прибежав к нам, бросил сумку на землю и вытащил две закупоренные стеклянные бутылки.
Исходя из ситуации, должно быть, это было лекарство для Селфи. Его крики стали сильнее, я уже теряла терпение.
— Пожалуйста, быстрее…
— Я вскипятил корни и растения засушенного лунного цветка. Оно уменьшит боль от обжигающего холода.
— Это лекарство? Ему будет лучше, после того как он его выпьет?
Финнеас помотал головой, пока соединял одну жидкость с другой.
— Оно лишь уменьшит боль. От этого нет лекарства.
Подумать только, от этого нет лекарства.
Эти слова, как молния в ясном синем небе. Я обняла Селфиуса, страдающего от боли.
Увидев мое состояние, Финнеас улыбнулся и передал мне бутылочку.
— Я же говорил. Я не смог найти ни лекарство, ни способ облегчить боль.
Так вот о чем он говорил в столовой? Периодическая боль?
Прикусив нижнюю губу, я взяла лекарство.
Моя рука, вся в крови, настолько сильно дрожала, что выглядела донельзя жалко. Дрожь не хотела прекращаться.
В этот момент чья-то рука накрыла мою.
— Это намного лучше, чем не давать ему ничего.
Это рука Теодора.
Взяв мою руку, он вытащил платок. Раньше он был белым, теперь кровавым.
Теодор, видимо уже давно к этому привыкший, широко открыл Селфиусу рот. Он быстро влил ему лекарство.
В воздухе повис терпкий запах трав. Похоже, вкус был не из приятных, Селфиус постоянно морщился.
Он, видимо, уже привык к такому, поскольку от лекарства не отказывался, просто пил его.
— Селфи, все хорошо, — сказал Теодор.
Даже когда он выпил лекарство, ничего не поменялось, Финнеас сказал правду. Селфиуса продолжало рвать кровью, он продолжал кричать от боли, а сделать было нельзя ничего.
Все что я могла сделать — обеспечить Селфи комфорт, пока он страдает от боли, и говорить, что все будет в порядке.
* * *
— Как он?
Селфи потерял сознание, как будто заснул, после невыносимой боли, продолжающейся полдня. Теодор поднял Селфиуса и отнес в ванную.
Он вымыл его тело от крови, поменял одежду и уложил на кровать.
— С ним уже случалось подобное, все будет хорошо.
Смотря на бедное лицо мальчика, я незаметно поднесла палец к носу, чтобы проверить дышит ли он. К счастью, дышал.
— Ему нужно отдохнуть. Каждый из нас может сидеть с ним по часу.
Теодор согласился. Я аккуратно расчесала Селфи волосы и вышла.
Выйдя из спальни, я почувствовала облегчение. Я вся была напряжена из-за последних событий, но стоило мне расслабиться, как я почувствовала, что у меня болит абсолютно все. Похоже, я была слишком шокирована случившимся, как только я пришла в себя, потеряла всякие силы стоять и рухнула на колени.
Теодор, шедший прямо за мной, опустился на одно колено, встретившись со мной глазами.
— Ты как?
Как я? Мои губы задрожали.
— Селфи.
— Да.
— Я-я думала, что он умрет.
Каким образом со мной должно быть все хорошо? Я ведь думала, что это конец, что он умрет у меня на руках. Как после этого со мной может быть все хорошо.
Я вся была покрыта кровью, даже смыть ее не успела. Безмолвно смотря на меня, Теодор вскоре произнес:
— Твои действия были необдуманны.
Я: «…»
— Не стоило подходить к нему, пока он в подобном состоянии. Даже ты со своим иммунитетом имела риск умереть. Тем не менее несмотря на мои слова, ты не только соприкасалась с его кровью, но обняла его, насколько же ты опрометчива?
Я: «…»
— Однако…
Теодор медленно поднял ладонь, вытирая с моего лица кровь Селфи.
— Это было невероятно.
Почему-то мне показалось, что он едва заметно улыбается. Мое беспокойство мгновенно исчезло. Мне очень хотелось заплакать, но я сдержала слезы.
Выражение лица Теодора поменялось, будто ничего не произошло, затем он помог мне подняться с пола.
— Иди мыться первой. Ты же помнишь, что на тебе не просто кровь, а яд? Если мы не хотим получить несколько трупов, то тебе лучше принять ванну самой.
Верно. Хотя мне яд ничего не сделает, но для других это смертельно опасно.
— Так и сделаю.
Я кивнула, смотря на покрытое кровью платье. Его нельзя было отстирать или приказать кому-нибудь еще сделать это, поэтому я его сожгла.
Это натолкнула меня на другую мысль, гостиная вся залита кровью.
— Что с гостиной? Там еще осталась кровь Селфиуса.
Мои опасения были напрасны, поэтому Теодор повел меня в ванну, будто это вообще не имела смысла.
— Я уже позаботился о том, чтобы никто не смог войти в гостиную, я говорил с Серсией, так что это не важно. Дворецкий сегодня поменяет там всю мебель. Он, вероятнее всего, уже сжег предыдущую мебель и позаботился о поле.
Все так быстро устранили. Такое чувство, что они знали, что такое случится.
— Не беспокойся об этом, такое не в первый раз случается.
У меня защемило сердце от таких беспечных слов. Неужто все в семье Лапилеон заканчивают свою жизнь так?
— Твоей фрейлины там не было. Так что не переживай об этом.
— Что не так?
Подойдя ко мне, он взглянул на мои ноги.
— Ты совсем без сил? Сможешь идти сама?
Если так происходит со всеми в семье, то такая же участь ждет Теодора.
— Когда умер твой брат, Теодор?
Похоже, он понял, что я имею в виду. Он оторвал глаза от моих ног и перевел его на меня.
— Переживаешь, что я умру?
А ведь я никогда не думала, что могу стать свидетельницей его смерти.
— Теперь я думаю о том, что ты когда-то сказала, что если мне будет больно или мне будет грозить опасность, то ты бы испугалась. У тебя сейчас очень испуганное выражение.
Вести светскую беседу совсем не похоже на Теодора. Он увидел, что я не реагирую, поэтому указал на себя пальцем и слабо улыбнулся.
— Хочешь знать, когда умер мой брат?
Я молчала.
— В моем возрасте.
Обновлено: 13.02.2026