Глава 143 — Глава 71.2 Тогда я должен поцеловать тебя как следует

Теодор подошел ко мне и замолчал. На его лице было сожаление. Он протянул мне руку: — Прости. Ты сильно испугалась? Я не хотел. Я не могла оставаться раздраженной, видя его сожаление. — Что ты здесь делаешь? — Я проходил мимо…  — О, твой разговор только закончился? — Да, — ответил Теодор, помогая мне подняться, — ты все еще не была у доктора, я прав? — Ох! Врач! Я совсем забыла о нем из-за того, что увидела мать Селфиуса. Посмотрев в окно я увидела, что уже была глубокая ночь. Я направилась в сторону нашей спальни, Теодор же спокойно шел рядом. Темный коридор больше не казался пугающим. — Я могу прийти к нему завтра. Я все равно хорошо себя чувствую. — Нет нужды. Врач должен ждать нас у входа в спальню. — Но уже очень поздно. — О, он сказал, что много спал в течении дня, так что может подождать нас, — сказал Теодор, бесстыдно пожимая плечами. — Думаю, ты слишком многого от него требуешь. — Когда я так делал? Это его работа — лечить людей. Он гордится своим трудом. Для доктора нет большей радости, чем вылечить больного. Он был прав. Однако, услышь его врач, он бы нашел, что добавить. — Я написал виконту и сказал, что мы поехали обратно из-за твоего плохого самочувствия. Я написал, что мы назначим другую дату визита, когда тебе станет лучше, так что не волнуйся. Я задумалась о видении, которое видела из окна кареты. У меня были галлюцинации из-за усталости и того, сколько на меня навалилось в последнее время? «Думаю, будет хорошей идеей все-таки навестить доктора, раз он нас ждет». Я вспомнила о том, как мы сидели в карете и что именно тогда произошло, и вздрогнула. Мои ноги застыли, как парализованные. — Першати? — Теодор оглянулся на меня с встревоженным лицом. Я уже забыла об этом из-за переполоха с матерью Селфиуса. «Мы поцеловались!» Воспоминание, которое я чудом сумела подавить, снова всплыло на поверхность, заставляя мое лицо густо покраснеть. — Что такое? Твое лицо красное. Тебе плохо? — Н-не в этом дело. «Кто из нас вспомнил о карете? Я уже забыла об этом!» — У тебя жар? – спросил Теодор, кладя руку на мой лоб. — М-мне жарко из-за свечи! Я быстро отстранилась и пошла быстрее. Нет, я обязана стереть это из своей головы. Надо подумать о чем-то другом, о чем угодно! — О! Та женщина! Почему она приходила? — Женщина? А, леди Акман. — Она пришла, чтобы забрать Селфиуса? — Нет, — отрезал Теодор. Мы продолжали идти по темному коридору, но Теодор не спешил вдаваться в подробности. Когда тема сменилась на мать Селфиуса, мое лицо мгновенно остыло. Из любопытства я снова спросила его: — Тогда зачем? Теодор улыбнулся и покачал головой: — Просто. — Просто? — Она просто приехала, чтобы поздравить нас со свадьбой. «Поздравить со свадьбой? Но почему она была такой агрессивной?» Я бы больше поверила, скажи он, что она приехала проклясть нас. — Она ведь не могла приехать ради Селфиуса, да? Может, она хочет видеться с ним время от времени? — Она не видела Селфиуса ни разу вплоть до сегодняшнего дня. Этого просто не может быть. — Это так меня злит. Она разве не знала, что Селфиус живет в поместье? Да даже не знай она этого, как она могла заявиться сюда после того, как бросила ребенка! — Я не хочу, чтобы она когда либо еще сюда приходила. Не хочу больше ее видеть. Я не твоя настоящая жена и, может, лезу не в свое дело, но хотя бы пока я здесь пусть она не приезжает. — Она была тем, кто лез не в свое дело. — Прости? — Ничего, я с тобой согласен. Я не хочу говорить о ней. Мы больше ее не увидим. Просто забудь о ней. Это будет облегчением. Я вспомнила холодный взгляд леди Акман, направленный на меня, и поежилась. Теодор покосился на меня и неловко кашлянул: — Насчет сегодняшнего… — Хм? — Прости, если расстроил тебя. Кажется, я еще не извинился как следует. Поце- То есть, то, что произошло, мы это не обсудили. — Что? «Он говорит о поцелуе, верно?» Я намеренно избегала разговора об этом, но мы снова к нему вернулись. — Я не пытался избежать вины или чего-то в таком духе. Я хочу сказать, что не сделал это специально. Чем дольше он объяснял, тем ниже опускались уголки моих губ. — Тебе не обязательно объясняться. — У меня не было никаких скрытых мотивов. Надеюсь, ты не поняла все превратно. «Что?» — В каком-то смысле, это была случайность. И я пытался использовать метод шоковой терапии, так что… Мои губы поджались в плотную линию. Я повернула голову от неожиданности. Теодор продолжил говорить, смотря прямо перед собой, как будто произносил заученные реплики из сценария пьесы. «А я злилась? Он поэтому продолжается пытаться объяснить свой поступок?» Его тянувшееся оправдание меня поразило. «Он сделал это без скрытого мотива? Это значит, что у него не было других планов. И он сказал, что это была случайность?» До недавнего времени я тоже думала, что это может быть случайность или своего рода шоковая терапия. Но его объяснение заставило меня почувствовать себя так, как будто меня втоптали в землю. Я расслабила исказившееся лицо, несмотря на то, что продолжала стискивать челюсти. Его слова слышались с трудом. — Я имею в виду, что не планировал расстраивать тебя своими чувствами... — Да, я согласна, — сказала я, обрывая его болтовню. Изумленный моим резким ответом, он обернулся на меня. — Наши губы соприкоснулись буквально на мгновение. Кто бы стал придавать такому дополнительное значение? Это была простая случайность, — широко улыбнулась я. Лицо Теодора помрачнело. Он замолчал и нахмурился. Кажется, мои слова его огорчили. — Я слышала, что в некоторых королевствах легкий поцелуй в губы — способ приветствия. Для них это ничего не значит. — Приветствие? — Да даже дети в наши дни так целуются. Разве то, что мы сделали, можно назвать настоящим поцелуем? Или хотя бы чмоком? Просто мазок губами. — Мазок губами. — Тео, ты же не думал, что то, что между нами произошло — поцелуй, ведь так? Это было бы глупо. Мы взрослые, это не то что бы наш первый поцелуй. Если он собирался объяснить все таким образом, то и я сделаю также. Я улыбнулась, наблюдая, как лицо Теодора мрачнеет все больше. Он, казалось, погрузился в свои мысли и не понимал моих слов. Во мне расцвело удовлетворение. «Я выиграла». Я прошла мимо замедлившегося Теодора и беззаботно пошла дальше. Теодор замер. Он вдруг схватил меня за запястье и впечатал в стену. Я в мгновение ока оказалась заперта между его рук. В его томных красных глазах сверкнула страсть. — Не можешь назвать это поцелуем? Он медленно покачал головой в надменной манере. На его лице было свирепое выражение лица, напоминавшее лицо вырвавшегося из клетки зверя. — Тогда я поцелую тебя, как надо.