Он был серьезен. Попроси я его это сделать, он бы нашел мою мачеху и тут же ее убил. Мне было плевать, что с ней произойдет, но я не хотела, чтобы Теодор марал руки. Я быстро замотала головой. Мне не хотелось, чтобы он измазался в крови из-за мести.
— Если ты действительно хочешь просто поговорить с ней, то есть один способ организовать вашу встречу.
— Правда?
В спокойной, цивилизованной манере? Без похищений?
Теодор недовольно нахмурился.
— Через несколько дней состоится охотничье соревнование.
«Ох, точно».
Я вспомнила про охотничье соревнование, проводившееся каждый год. До моего перерождения я не очень была в нем заинтересована, так что я забыла о нем.
— Если ее имя есть в списке гостей, она не сможет отказаться. Ей придется приехать.
«Ох!»
Он был прав. Ни один аристократ не мог отказаться от приглашения от императорской семьи, не рискуя попасть при этом в «черный список».
Мое лицо просветлело, и я кивнула:
— Отличная идея! Мы можем так сделать?
— Вполне, но есть одна загвоздка.
— Какая?
— Неуравновешенная принцесса тоже будет там. Если ты поедешь, то рискуешь столкнуться с ней.
Далия. Я вспомнила, как она улыбалась, говоря, что подготовила мне подарок. Я стиснула руки в кулаки.
— Мне без разницы. Учитывая все ее поступки, я думаю, она будет более осторожна в многолюдном месте. К тому же, мероприятие, организованное императорской семьей — на кону их репутация. Она не станет устраивать сцены или угрожать мне.
— Раз ты настаиваешь.
Охотничье соревнование.
«Хм».
Сейчас, задумавшись об этом, я не помню, чтобы хоть раз видела там Лапилеонов.
Словно прочитав мои мысли, Теодор ответил на мой вопрос:
— Обычно, наша семья получает особое разрешение от императора и не посещает его.
— Оу.
— Но если это для моей жены, то все иначе.
Теодор хлопнул в ладоши и наклонился ближе.
— В этом году Лапилеоны также его посетят, — сказал он твердым низким голосом.
***
Как только завтрак завершился, Селфиус забрался в карету. Он сел напротив Теодора, который направился проверить список гостей охотничьего соревнования. Ради этого ему пришлось отменить все свои планы.
Селфиус хихикнул:
— Ваша светлость, вы ненавидите приезжать на охотничье соревнование. Я помню, как вы говорили, что не хотите убивать невинных животных!
Он широко улыбнулся.
— Но теперь вы согласились поехать ради мамы. Кажется, вы все-таки очень ее любите…
— Селфи.
Теодор резко оборвал Селфиуса. Он скрестил руки и ноги с жестким выражением лица.
— Я просто предупреждаю: не смей говорить подобные вещи перед ее светлостью.
— Почему?
Селфиус думал, что Теодор смутится, но он казался более огорченным, чем он ожидал. Он склонил голову, не понимая, как реагировать на злость Теодора. Селфиус долгое время знал его и как развивались его чувства к Першати, хоть у него было и мало опыта в этом.
— Вы и мама…
— Селфи, — снова оборвал его Теодор.
Селфиус недоумевающе нахмурился.
Теодор вздохнул, закрывая глаза. Некоторое время они ехали в тишине. Наконец он открыл глаза, не отрывая их от пола.
— Ты знаешь, что судьба нашей семьи трагична.
Его тихий голос заполнил карету.
Селфиус смотрел на него пустыми глазами, как будто только очнулся от сладкого забвения.
— Мой брат, твой отец, умер в моем возрасте. Сегодня утром мы вместе сидим за обеденным столом, но завтра меня там может не оказаться. Я не хочу оставлять кого-то. Они будут одиноки и будут сильно горевать, когда я умру.
Красные глаза Теодора оставались безэмоциональными.
Карету сильно тряхнуло. Возможно поэтому сердце Селфиуса забилось с такой силой.
— Пока что, нам везет, что проклятье на нее не влияет. Но что если однажды и она погибнет от моей крови?
— Это…
Селфиус не смог подобрать слов и закрыл рот.
— Я не хочу быть важным для кого-то и также не хочу делать кого-то важным мне.
Теодор, наконец, раскрыл страх, который все это время тщательно скрывал. Он впервые озвучил его вслух.
Услышав такую правду, Селфиусу почудилось, словно его несколько раз ударили по голове чем-то тяжелым.
— Я буду пытаться игнорировать свои чувства до самой смерти. Я не раскрою их.
— Но…
Селфиус снова замолчал. Теодор знал, что он чувствует. Он просто игнорировал это. Это казалось чем-то очень болезненным и одиноким.
Теодор усмехнулся, как будто прочитал его мысли:
— Слишком жестоко?
Селфиус торопливо кивнул, переплетая пальцы.
— Ты и я знаем, что такое несчастье. Я не хочу, чтобы кто-то еще это знал.
Селфиус хотел что-то сказать, но не знал, что.
Их проклятье принесло несчастье. Самыми давними воспоминаниями обоих были обида и размышления о том, почему они родились, несмотря на то, насколько трагичной должна была быть их жизнь. Лапилеоны всегда теряли тех, кого любили, будь то из-за смерти или расставания.
Селфиус на мгновение забыл об этом. Он думал, он сможет отвернуться от уродливой реальности, быть счастливым и жить нормальной жизнью, как все остальные нормальные люди. Вот почему Селфиус так вцепился в Першати, которая ему нравилась. Он хотел, чтобы она навсегда осталась в его семье.
Однако он жил в горе, в аду. В темном месте без малейшего проблеска надежды. Он не мог оставить там кого-то, кто ему нравился. Если он действительно любил человека, он должен был его отпустить. Селфиус закрыл глаза.
— Селфи. Вот почему я сделал тебя наследником и не предпринял никаких других мер. Если ты станешь полагаться на меня, тебе будет в разы тяжелее, когда я умру.
Голова Теодора продолжала низко висеть, как у грешника. Он, наконец, поднял ее. Его лицо оставалось равнодушным, когда он говорил о смерти. Он привык. Теодор много размышлял об этом. Или он казался равнодушным, поскольку эти мысли никогда не покидали его головы.
— Так что, Селфи, не говори такие вещи перед ее светлостью.
— Хорошо.
Карета остановилась. Они прибыли в академию. Теодор, равнодушно отвернувший взгляд от окна, пробормотал себе под нос, словно давая себе обещание:
— Я никого не люблю.
Его лицо сказало за него то, что он не стал произносить вслух.
«Даже самого себя».
Обновлено: 13.02.2026