«Сестра?»
Почему он вдруг начал делиться настолько личной информацией?
Я протерла губы платочком и задумалась об отце Адеуса. Разве у него не было дочерей, которые в этом году должны были дебютировать? Когда Адеус сказал, что не мог видеться со своей сестрой, имел ли он в виду, что они куда-то уехали?
— Я слышала, что они будут на балу дебютанток в этом году, так?
Адеус тут же закачал головой. Он выглядел беспомощно.
— Нет. Не они. Я имею в виду свою настоящую сестру.
«Настоящую сестру? У него есть еще?»
— Моя сестра любила торты в виде кукол. Возможно, из-за моей матери. Она пекла их каждый день почти из ничего.
На его лице появилась грустная улыбка. Я не думала, что он осознавал, что делает такое лицо.
— Думаю, вот почему они мне тоже нравятся. Каждый раз, когда я возвращался домой, я чувствовал сладкий запах. Моя мать и сестра встречали меня вместе, наслаждаясь тортом. Мне нравилось видеть их улыбающиеся лица, так что я всегда приносил домой торт в виде куклы.
Я слышала, что мать Адеуса была простолюдинкой. Прежде чем он начал жить с семьей Фотченов, должно быть, были времена, когда он жил со своей матерью и сестрой. Полагаю, он сказал, что не может видеться со своей сестрой, поскольку стал частью семьи аристократов.
— Этот торт в виде мишки напомнил мне о тех временах. Я не ожидал увидеть его здесь.
— Оу.
— Вот почему я решил, что вы подготовили его заранее.
В его полузакрытых глазах мелькнула грусть, значительно отличавшаяся от привычной игривости.
Возможно, ему пришлось держать дистанцию со своей матерью-простолюдинкой и сестрой, чтобы оставаться Фотченом. Я встала со своего сидения.
— Я скажу кухне, чтобы они приготовили еще один торт, чтобы вы могли взять его с собой.
Адеус, поднял голову. На его лице была привычная улыбка, как будто знал, что я собиралась так поступить:
— Нет, все в порядке, ваша светлость.
— Я уже заплатила за него, так что проблем никаких нет. Я уверена, повара будут счастливы, если вашей сестре тоже понравится торт.
Я повернулась к лестнице, чтобы окликнуть персонал.
Адеус меня прервал:
— Все правда в порядке.
Его грустная улыбка и твердый голос удержали меня.
— Они обе мертвы.
Мои ноги приросли к полу. Я подумала, что ослышалась и обернулась, чтобы посмотреть на него, но замерла, увидев его печальную улыбку.
— Не осталось никого, кто смог бы его съесть, ваша светлость.
Его голос напоминал мне сдувшийся воздушный шарик — такой же пустой и одновременно печальный.
Я не знала, что сказать, поэтому просто стояла на месте.
Адеус поднялся со своего места и подошел ко мне. Он отодвинул стул и усадил меня обратно на мое место.
— Так что нет нужды так беспокоиться, ваша светлость, — прошептал он мне на ухо.
Его голос был холодным, словно он проводил четкую границу. Затем он вернулся к своему стулу.
— Вот почему мне не нравится этот торт. И вкус его мне тоже не понравился.
Полагаю, это он имел в виду, когда говорил, что больше он ему не нравится. И поэтому он сказал, что больше не может видеться со своей сестрой.
Он ополоснул рот вином, как будто хотел избавиться от неприятного привкуса воспоминаний.
— Я удивил вас, ваша светлость?
«Да, очень».
Но я не могла заставить себя сказать это. Я похлопала себя по груди в попытке успокоиться и извинилась:
— Я не это имела в виду. Простите.
— Вы не знали, так что все в порядке, — усмехнулся Адеус, доедая свой кусочек торта.
Он не пытался насладиться его вкусом. Он так набросился на этот торт, как будто пытался стереть прошлое.
— Не ешьте так быстро. Вам станет плохо.
— Говорят, что если какая-то еда вызывает у вас сильное несварение, то ваше тело ее отвергнет после. В следующий раз, когда вы увидите эту еду, вас затошнит, и вы не сможете есть ее еще раз. Я был бы рад, произойди это.
Торт в виде куклы приносил Адеусу воспоминания своей семьи — то есть неприятные воспоминания. Я не знала, что произошло, но была уверена, что смерть семьи осталась глубокой раной на его душе. И сейчас он пытался заглушить эту боль.
Я молча взяла свою вилку и в тишине принялась есть свой кусок.
— Но вы же не закончили, не так ли?
— Нет, но я собираюсь от души насладиться тортом.
Адеус склонил голову, как будто не мог меня понять. Я пыталась утешить его, как бы странно это не выглядело.
— Тяжело справляться со всем в одиночку. Будет лучше, если вы поделитесь с кем-то, — тихо сказала я.
Его рука замерла в воздухе.
— Я говорю о торте. Тяжело съесть его в одиночку, и станет проще, если вы разделите его с кем-то.
Кадык Адеуса дернулся.
— Я могу сам справиться. И я никогда не просил о помощи.
— Я была такой же.
Я чувствовала на себе взгляд Адеуса через стол. Я опустила глаза, притворяясь, что не замечаю этого, и сосредоточилась на торте.
— Я тоже никогда не просила вас о помощи. Но вы все равно мне помогли.
— Это...
— Поэтому я помогу вам съесть этот торт, хотите вы этого или нет.
Адеус промолчал, не найдя хорошего ответа.
— И если вам станет плохо после того как вы его съедите, и вы не сможете больше его есть, вам никогда не удастся снова насладиться этим тортом. Даже если он хранит воспоминания о вашей семье. Вы этого хотите?
Адеус застыл.
Обновлено: 13.02.2026