С пробуждения Теодора прошло два дня. Жар ушел, но до конца он еще не восстановился, и небольшая температура у него по-прежнему была.
За это время Финнеас, который ехал на самой быстрой лошади из возможных, наконец, прибыл в особняк. Как только он приехал, он поспешил обследовать Теодора.
— Симптомы сохранялись все время после того, как ты принял пилюлю с кровью Айлетт.
— Да. У меня был жар и проблемы с дыханием. Периодически мне казалось, что я как будто парю в воздухе, — сказал Теодор, нахмурившись. Кажется, он вспомнил, как чувствовал себя в первый день после принятия пилюли.
Я с сочувствием посмотрела на него:
— У Теодора была очень высокая температура. И лекарства не помогали.
— Тео, ты помнишь, чтобы у тебя были похожие симптомы раньше?
— Нет. Был случай, когда я съел блюдо, в которое подмешали кровь Айлетт, но Селфи и я были в порядке.
— Хм-м.
— Ох, и… — Теодор вдруг затих и пусто уставился на меня.
Почему он так смотрел? Его взгляд был очень пристальным. Мое горло без причины пересохло. Я подняла стакан с водой и сделала несколько больших глотков.
— Прошло несколько дней с тех пор, как я очнулся. И каждый раз, когда я засыпал, мне снилась великая герцогиня.
Я подавилась водой, которую пила.
Он спокойно посмотрел на меня, как бы спрашивая, что не так.
«Ему обязательно было говорить что-то подобное перед дядей Финнеасом?! Что с ним не так?!»
Финнеас посмотрел на меня, а затем покосился на Теодора.
— Кажется, вы стали гораздо ближе друг к другу по сравнению с последним разом, — с улыбкой сказал он.
— Н-нет! Все не так!
Финнеас понимающе кивнул на мой возглас. На его лице было удовлетворение, как у дедушки, который наблюдал за своими любимыми внуками: «Вы любимы, ваша светлость».
«Нет!»
Я изо всех сил старалась сжечь Теодора взглядом.
Он взволнованно цокнул. Казалось, он вспомнил один из своих снов:
— Я не имел в виду что-то такое. Ее светлость всегда плакала в моих снах. В одном из первых она просто плакала. В следующем — извинялась за то, что заставила меня проходить через это. В следующем она плакала посреди языков пламени.
За то, что заставила проходить через это? Что это значит? А огонь? Почему я продолжала появляться в его снах?
— Я рассказываю это потому, что это мне показалось это предзнаменованием или знаком, что может произойти что-то плохое.
— Тео.
Финнеас грустно улыбнулся и потрепал Теодора по плечу.
— Все потому, что ты болен, — Финнеас покосился на меня, — или потому, что ты очень счастлив. Вероятно, ты тревожишься, что счастье скоро исчезнет. Нет нужды волноваться. Сейчас, когда твой жар спал, ты быстро встанешь на ноги и продолжишь проводить дни с ее светлостью, как раньше.
Финнеас говорил нежно, как будто успокаивал разволновавшегося ребенка.
Теодор вздохнул и издал тихий смешок:
— Вообще-то, я думал, что умираю, как мой брат.
Теодор очень спокойно говорил о своей смерти. Мое сердце ухнуло куда-то вниз.
— Он умер в моем возрасте. Я никак не мог заболеть из-за крови Айлетт, поэтому очевидно, что у меня возникнут такие мысли.
Я и поверить не могла, что он так себя чувствовал. Меня это шокировало. Казалось, что кто-то дал мне сильную оплеуху.
«Теодор всегда думал так о своей смерти?»
Его брат умер, будучи его ровесником, поэтому он мог решить, что и сам скоро умрет.
— Это не так, Тео. Твой жар спал, а других симптомов болезни я не обнаружил. Подобные мысли будут только разъедать тебя изнутри. Будет лучше, если ты не будешь задумывать о подобном, — предупредил Финнеас странным голосом, — и разве ты не сказал, что виконтесса принесла пилюлю? Она могла сделать с ней что-то еще.
— Н-ну, это так. Финнеас прав. Моя мачеха заслуживает презрения. Я уверена, что именно из-за ее действий ты болен, Теодор, — быстро добавила я.
Я хотела, чтобы Теодор как можно быстрее откинул мысли о смерти.
Финнеас энергично подхватил:
— Будь у меня возможность исследовать пилюлю, было бы здорово.
«Возможность исследовать?»
Как только он произнес это, я кое-что вспомнила, хлопнув в ладоши:
— Оу!
Оба мужчины одновременно повернулись ко мне.
Без объяснений я рванула к туалетному столику и, выдвинув один из ящиков, вытащила завернутую в платок пилюлю.
— У меня есть одна такая пилюля.
Мачеха дала мне две таких. Теодор проглотил одну, и я пыталась заставить мачеху проглотить другую. У меня не получилось, так что я ее сохранила.
— Если я дам ее вам, вы сможете изучить, что именно моя мачеха пыталась ему дать?
— Разумеется. Если вы не против, могу я забрать эту пилюлю в герцогство?
— В герцогство?
— Да. У меня нет с собой необходимых инструментов. Мне нужно будет забрать ее в лабораторию.
— Да, пожалуйста, — сказала я, протягивая ему пилюлю.
Теодор также кивнул.
— На самом деле я планировал оставаться здесь, пока состояние Теодора не улучшиться окончательно. Я хотел обследовать и Селфиуса и посетить школу, куда ходит Айлетт, — сказал Финнеас, кладя пилюлю в стеклянный бутылек, — но, думаю, мне стоит вернуться как можно скорее, чтобы изучить пилюлю.
Он поднял свою сумку и без лишних сомнений поднялся со своего места. Однако он не мог заставить себя покинуть комнату. На его лице было очевидное беспокойство. Он снова положил ладонь на плечо Теодора.
— Тео. Ты сказал, что лекарство от жара не помогло, поэтому я выписал тебе новое. Я дал дворецкому и эконому лекарство с рододендроном, который обычно применяется, когда проклятие вызывает у членов семьи смертельное заболевание.
П.п.: Рододендрон — растение семейства вересковых. Вообще-то ядовитое, может привести к летальному исходу, но, может, тут ситуация категории «клин клином вышибают»?..
— Спасибо.
— Не волнуйся, просто постарайся воздерживаться от мыслей, которые ты упоминал, — сказал Финнеас, снова похлопав Теодора по плечу. Когда тот кивнул, он развернулся, чтобы выйти из комнаты.
— Позвольте вас проводить, — сказала я, выходя вместе с ним.
Обновлено: 13.02.2026