Глава 8 — Глава 3.2

Ей хотелось обнять его, но она боялась пошевелиться, сидя верхом, поэтому просто прильнула к нему, подняв лицо: — Очень красиво. Сюй Лилин посмотрел на нее, затем наклонился и поцеловал ее в веки. Инжань на миг закрыла глаза, а когда он отстранился, подняла веки, сияя глазами: — Посмотри на небо. Он поднял голову. Море звезд окружало их. Лунный свет в этот миг, казалось, освещал только их двоих. Инжань призналась: — Сегодня мне было страшно лететь на мече, даже выступил холодный пот. Думаю, у меня боязнь высоты. — Тогда спустимся? — предложил Сюй Лилин. В ее глазах отражались луна, звезды и он. — Но сейчас я совсем не боюсь. Хуайчжэнь, как думаешь, почему? Она ждала, когда он спросит «почему», чтобы сказать: «Потому что ты со мной». Но Сюй Лилин ответил: — Скакун устойчивее. «Хоть это и правда, но…» Инжань откровенно скорчила ему рожицу. Он щипнул ее за щеку. Внутри него клокотали беспокойство и злоба, жаждавшие заставить ее закричать от ужаса. Но он ничего не сделал, просто прокатил ее и приземлился. — Вода нагрета, иди мойся. Инжань кивнула, нежно погладила их коня и побежала в боковую комнату. Погрузившись в бочку, она закрыла глаза, наслаждаясь теплом: — Хорошо бы так прожить с Хуайчжэнем всю жизнь. *** На рассвете Сюй Лилин разбудил Инжань. Накануне они легли рано, поэтому она проснулась лишь слегка ошарашенной, но без усталости. — Что такое? Сюй Лилин напомнил ей: — Разве ты не собиралась в Сюанья переписывать архивные дела? Инжань возразила: — А разве ты не говорил, что мне не нужно трудиться? Сюй Лилин ответил: — Потрудись немного и поймешь, как приятно не трудиться. Инжань, едва сдерживая смех, поднялась с постели. Раз уж Сюй Лилин продал фамильную ценность ради летающего коня, она тоже должна постараться для их будущего. Да и скакун — не предел мечтаний. Она хотела бы переехать в Цзиньшуй. Так ее мужу будет удобнее ходить на работу, а ей — путешествовать. А то, что это отдалит ее от родни? Тем лучше. Каждый раз отец читал ей нотации о «трех подчинениях и четырех добродетелях»*. А в последнее время даже начал твердить: «Из всех проявлений непочтительности к родителям худшее — не оставить потомства». П.п.: *«Три подчинения» и «четыре добродетели» — свод моральных принципов и социального кодекса поведения для незамужних и замужних женщин в конфуцианстве, особенно в древнем и императорском Китае. Три подчинения: в юности — отцу, в замужестве — мужу, после смерти мужа — сыну. Четыре добродетели: Мораль (скромность и верность); Речь (умение молчать и избегать споров); Внешность (опрятность без излишеств); Трудолюбие (ведение хозяйства и рукоделие). Но еще до свадьбы они с Сюй Лилином договорились — детей пока в планах нет. Они и сами еще дети. Ей всего девятнадцать, а он и вовсе выглядит как юноша, хоть и утверждает, что старше. А на вопрос «На сколько именно?» — отвечал, что не считал. Инжань иногда думала: а вдруг он младше и просто стесняется признаться? Вернувшись к реальности, она умылась и переоделась вместе с мужем. Редкий случай — она встала так рано, что он даже помог ей причесаться. Но как же плохо у него получалось! Теперь ясно, почему до свадьбы он всегда ходил с распущенными волосами. В душе ворча, вслух она похвалила: — Хорошо получилось. Сюй Лилин погладил ее по голове: — У тебя отличный вкус. «Это… комплимент?» В его словах почудился намек — будто он нарочно сделал ей такую прическу, а она, похвалив, его позабавила. Но на его лице не дрогнул ни один мускул. Молча поправив волосы, Инжань вышла с ним. С летающим конем дорога заняла куда меньше времени, чем обычно. Сюй Лилин успел отвезти ее в Сюанья и сам добрался до Цзиньшуя. Гуань И уже был на месте и проводил ее в архив: — Эти дела слишком старые, записаны на обычной бумаге. Сейчас выдают новую — люминную. На ней письмена не потускнеют и через тысячу лет. Инжань удивилась. Гуань И усмехнулся: — Вот разница между миром простолюдинов и нашим. Ладно, работай, а меня дела ждут. Кивнув, Инжань проводила его взглядом. Хоть ее и манил мир таинственных искусств, она уже выбрала жизнь простого человека — и была довольна. Поэтому, не задумываясь над его словами, взялась за переписывание. — Хо… зя… — из-за закрытого окна донесся хриплый шепот. Инжань вздрогнула, волосы на ее затылке встали дыбом. В страхе она медленно поднялась. «Это же Сюанья — здесь не может быть призраков! Наверное, показалось?» Но голос продолжал: — Я… система… миссия… мир… ошибка… впусти… На этот раз Инжань не побежала с криком, а разобрала слова. Она замерла, не веря ушам. «Система»? «Миссия»? Такие термины встречались только в романах о попаданцах! Оставив дела, она подошла к источнику звука. Голос, слабый и прерывистый, бормотал: — Хозяйка… ошибка… дай… связаться… скорее… демон… уничтожение… спасти… Хозяйка… дай… перезапуск… Инжань: «…» Она слушала молча. Из этих обрывков фраз складывалась невероятная догадка. Подумав, она вдруг развернулась и бросилась прочь с криком: — ПРИЗРАК!!! Она вылетела из архива с испуганным лицом, но внутри не боялась — лишь испытывала странную смесь чувств. Прожив девятнадцать лет в этом мире, она, кажется, внезапно оказалась носителем системы и миссии. Она не знала, что это за миссия и что за система. Но знала одно: сейчас она счастлива. Если она займется этой миссией, ее нынешняя жизнь рухнет. Судя по опыту прочитанных романов, ей, возможно, придется бросить Сюй Лилина ради каких-нибудь странных дел. — Хозяйка?! Голос издал невероятный вопль. Сюаньчаи*, услышав шум, ворвались в архив, выбили окно и обнаружили за ним... труп. П.п.: *стражи Тайного управления по делам демонов. Гуань И нахмурился: — Сущность, вселившаяся в тело, уже сбежала... Она смогла проникнуть в Сюанья, игнорируя защитные массивы. Сюаньчаи задумались: — Ее уровень мастерства должен быть высок. Нужно доложить властям, пусть решат, посылать ли высокоранговых сюаньчаев. Инжань пряталась за их спинами, не смея взглянуть на труп. Она смотрела в небо и думала: «Надеюсь, система больше не придет». Она не хотела получать эту миссию...