Глава: 59 Поток Судьбы
В темноте дождливого леса Хин с группой охраны несся во весь опор. Дождь безжалостно хлестал по его лицу, подгоняемый пронзительным ветром, который и без дождя пронизывал до самых костей.
Но заботы о текущем дискомфорте не имели никакого значения. Это был лишь капля в море по сравнению с той огромной задницей, в которую они въедут, если он не успеет отозвать войска.
Хин снова и снова прокручивал в голове встречу с дезертирами, но разум оставался пустым. Мысли путались, как искры в бурном потоке; и вот он снова не сумел придумать что-то стоящее. Гневно сплюнув, он наблюдал, как его харчок смешивается с тысячами капель дождя, растворяясь в грязи.
— Господин настоятель, мы скоро настигнем их! — отрапортовал один из скачущих рядом охранников, стараясь перекричать гул дождя.
Хин кивнул, уловив громкий голос подчинённого, и снова уставился вперёд. Дорога, петляла перед ними, на подобии змеи. Ничего не предвещало беды, но судьба, казалось, имела другие планы.
Внезапно раздался свист — вшух, арбалетный болт, выпущенный из засады, прорезал воздух. Снаряд, сорвавшись с массивной ложи, быстро миновал расстояние в сотню шагов и вонзился в бок лошади настоятеля. Удар оказался настолько сильным, что животное, потеряв равновесие, и на полном скаку повалилось на бок.
Хин, воин с многолетним опытом, действовал на инстинктах. Он спрыгнул с седла, укатившись в кювет, когда его скакун про скользил по грязи, издавая жалобные завывания. Эта ситуация обрушилась на него, как ливень, пробуждая в его голове весь боевой и просто жизненный опыт, который он сумел скопить за свою жизнь.
По нервам пробежала дрожь. Он быстро поднялся на ноги, пылая решимостью убивать. — Суки, я не позволю вам нас всех угробить! — Гневно крикнул он, отзываясь на только что выпущенные стрелу судьбы, мужчина поднялся на ноги, готовясь дать отпор.
Бой только начинался, и отряд Хина уже понёс первые потери. Двое из его людей лежали в грязи, утыканы стрелами и арбалетными болтами, их тела терялись в липкой грязи, которая, как будто, не хотела отпускать мёртвых.
Выжившие монахи, последовав примеру своего лидера, укрылись в овраге, пытаясь найти хоть какое-то пристанище от обстрела. Те, кто не успел это сделать, прятались за трупами лошадей.
Обстрел продолжался ещё десять минут, и по его итогу все монахи оказались в овраге, лошадь не самая лучшая защита от обстрела, те это прекрасно понимали и выискав заминку в рядах, атакующих петляя и маневрируя бросились к своим братьям, все дошли целыми.
Атакующие, осознав, что выкурить монахов из укрытия не получится, решили действовать наверняка. Для подобных случаев у них имелись осколочные бомбы, но, к сожалению, попытки поджечь их фитили оказались безрезультатными.
Средний по силе дождь уже успел превратиться в настоящий ливень; и не то, чтобы запалить фитиль было невозможно, просто выбить искру стало делом крайне сложным.
Озлобленные и промокшие до нитки, люди окружали овраг с трёх сторон. Основная их часть — человек десять — подходила в лоб, с их лиц не сползала ухмылка. И этому была причина, они были в большинстве, их противник зажат в угол, и им очень хорошо заплатили за эту акцию, и это радовало их особенно.
Ещё несколько человек подбирались к оврагу чуть поодаль, в центре основной массы бунтовщиков сидел на корточках глава засадной группы — вооружённый массивной алебардой.
Он выставил руку с тремя пальцами, и в этот момент воздух наполнила гнетущая тишина. Окинув взглядом своих подчинённых, он улыбнулся, как бы предвкушая мгновение, которое вот-вот наступит.
Первый палец медленно загнулся, и взгляды бунтовщиков налились сталью и кровью. Вторая фаза этой мрачной симфонии: второй палец тоже загнулся. Тишина стала ещё более весомой, даже дождь, слегка притих, готовясь наблюдать за предстоящей битвой.
Влага рекой стекала по лицам, всех участников этого фарса.
Третий палец согнулся, и в этот момент бунтовщики, как по команде, синхронно поднялись, дико завопив, они ринулись вниз на дно оврага. Их крики, наполненные жаждой крови, пронзили воздух, и это был звук, который, казалось, был бы чуть сильнее то смог бы свалить монахов наповал.
Бой разгорелся с невероятной яростью. Нападающие, без какой-либо разведки, ломанулись вниз, и тут же наткнулись на острые алебарды, что были выставлены монахами. Казалось, они не догадывались, что сначала нужно атаковать, а только потом кричать. В итоге четверо бунтовщиков встретили свой конец на холодной стали.
Хин принял на себя натиск главаря банды, ловко отведя его алебарду в сторону, после чего упал на спину и, схватив его за лямки доспеха, прокинул его тушу через себя, отправив в красочный и очень короткий полет, куда-то в грязь.
Воодушевлённые монахи с отчаянием схватились с бунтовщиками, сражаясь не на жизнь, а насмерть. Каленое железо блестело, отражая капли дождя и тусклый солнечный свет, пробивавшийся сквозь свинцовое небо.
Крики заполнили овраг. Обе стороны несли потери: монах ловким ударом пробил голову солдату, который на него напал, в то время как двое бунтовщиков зажали другого монаха, тот защищался, как мог, пока холодный металл не оказался под его лопаткой.
Хин тем временем продолжал сражаться с главарем банды. Тот, потеряв алебарду, не растерялся и, выхватив меч, бросился на Хина с безумием в глазах.
Первый удар ушёл в пустоту — Хин пропустил его над головой, и в глазах главаря появилось замешательство. Второй удар последовал сразу же, как и третий, но, благодаря своему опыту, Хин уклонялся, и его действия были почти танцевальными: увернувшись, он наблюдал за каждым движением своего противника. Крики вокруг накаляли атмосферу, раскрашивая бой в мрачные тона.
Исход их поединка решила нелепая случайность, не то что бы Хин не смог бы одолеть противника в честном бою, судьба просто ускорила ход событий, бросившись в очередную яростную атаку воин, поскользнулся, его ноги разъехались в стороне и он упал на свою пятую точку, его противник только и ждал, момента его слабости и мощным рубящим ударом обрубил его жизнь.
Смерть главаря бунтовщиков заметили все - обессилевшие люди дрожали под дождем, нервно озирая поля боя. Со смертью лидера энтузиазм бунтовщиков потихоньку угасал, и выжившие кинулись на утек.
Хин почувствовал, что догонять их ни у кого не будет ни сил, ни желания. Так оно и вышло его люди осели на холодную землю, пытаясь отдышаться и собраться с мыслями.
И вдруг Хин, неожиданно для всех, поднялся и бешено завращал головой. Цель его миссии буквально ускользала от него.
Он искал лошадь. «Ну хоть одна, давай, кто-то должен был уйти», — подумал он, и его зоркий глаз застыл на испуганной морде, смотрящей на него из леса, непрерывно при этом работая челюстями.
Забросив мысли о новых атаках, которые могли быть предприняты предателями, он встал в полный рост и направился к своему спасению.
Пару минут спустя он стоял рядом с одним из монахов и, сдерживая волнение, давал ему инструкции.
— Езжай в лагерь, нам нужны люди, срочно! Не останавливайся ни при каких обстоятельствах!
Молодой парень кивнул, чуть не недорвав уздечку, и, рванувшись вперёд, помчался к горизонту. Хин смотрел ему вслед с надеждой. И как только тот скрылся из виду, он развернулся и обратился к подчинённым:
— А мы, парни, идем пешком. Если поторопимся, то сможем догнать их.
— Но… никаких «но». Важна каждая секунда. — Люди молча уставились в горизонт, схватив оружие покрепче, они побежали по дороге, расправляя плечи и поднимая головы.
Отряд Хина без устали двигался по залитой дождём дороге. Каждый шаг давался с невероятным трудом — ледяной ветер дул прямо в лицо, разгоняя капли дождя до состояния шрапнели.
Первые потери форсированного марша не заставили себя ждать. Через десять минут первый монах подвернул ногу; решение было принято быстро — его оставили с надеждой, что подкрепления позаботятся о нём.
Полчаса спустя на обочине оказался ещё один, но Хину было всё равно. В его голове витала только одна идея: — Я смогу, я смогу их убедить, я должен!" — бубнил он себе под нос, преодолевая очередной холм.
И вот он наконец вышел к берегу реки, и тут же остановился, от представшего перед ним вида его сердце сжалось.
Он пал на колени, подняв глаза к реке, бушующей перед ним.
— Нет! — шепнул он, ощутив, как на него накатывает горечь. Мост через реку был разрушен, лишь пара опор одиноко стояли посреди бурного течения, словно забытые призраки. Грусть и разочарование накрыли его с головой. Слёзы, подобно дождю, потекли по лицу монаха, и он не смог сдержать эмоций. Гневно ударив кулаком в землю, он закричал что-то нечленораздельное, выражая всё, что накопилось внутри.
Люди, стоявшие рядом, не решились его останавливать — не потому, что опасались его гнева, хотя и поэтому тоже. Они просто смертельно устали, и рухнули на землю, как подкошенные.
Миссия была провалена, и последствия этой неудачи смогут показать только время, ближайшее время
Обновлено: 16.01.2026