Глава 24 — Глава 24: «Можно ли вернуться в прошлое»

— Старина Линь, что ты там сейчас обсуждал с Ли Цяньюнем? — Закончив с расспросами, Ши Хаонань с любопытством придвинулся к Линь И. — Ничего особенного. Делать было нечего, вот и отпустил одну не самую удачную шутку, — Линь И ответил ему тем же невозмутимым взглядом. — А вот ты, почему твои расспросы закончились так быстро? — Ха, а тут еще нужно объяснять? Мне, как представителю «легендарных безнадежных», за счастье, если меня не подставят. Какие уж тут подозрения в преступлении? — Ши Хаонань на мгновение помрачнел. — Ах, чуть не забыл… Цюй Дахай мертв. Теперь «легендарных безнадежных» больше нет… «…» Линь И не слишком умел сопереживать, но все же хотел как-то подбодрить товарища. Однако не успел он вставить ни слова, как тот выдал следующую фразу: — Старина Линь, я всю жизнь шел словно по тонкому льду. Скажи, мы сможем вернуться в прошлое? — Под «вернуться в прошлое» ты имеешь в виду… — Ну, ту самую обычную жизнь. Когда мы витали в облаках и спали на парах, а после возвращались в общагу, чтобы завалиться всей толпой в катку… Ту самую заурядную жизнь. — Ши Хаонань серьезно замахал руками в воздухе, словно пытаясь нарисовать перед собой ту самую картину, что возникла у него в голове. К сожалению, у него ничего не вышло. — Оказавшись здесь, я чувствую, что все изменились. Некоторые стали для меня совсем чужими. — Взгляд Ши Хаонаня вольно или невольно скользнул в сторону Чжан Мэнци и остальных. — Даже наша примерная староста готова публично сочинять нелепую ложь, лишь бы очернить другого человека. Услышав этот прозрачный намек, Линь И слегка прищурился. Убедившись, что никто вокруг на них не смотрит, он с напускным безразличием спросил: — И как ты это понял? Ши Хаонань самокритично усмехнулся: — Помнишь, когда мы только познакомились, я говорил тебе, что в детстве был очень нелюдимым и даже страдал депрессией? — А, это… — Линь И кивнул и виновато потер переносицу. — Прости, я тогда решил, что ты шутишь. Знаешь, трудно представить такое прошлое у человека, который рискнул исполнить акробатический шпагат в прыжке прямо на площади перед первокурсниками. Ши Хаонань не обиделся на упоминание своего позора: — Вот именно. Только потому, что я сам был болен, я понимаю, насколько нелепую ложь выдала Чжан Мэнци. Ты слышал, что она наговорила? Сказала, будто у Юй Яцинь психическое расстройство, и она якобы видела это в ее студенческом деле. — Это же просто смешно. Неужели она не знает, что сведения о психических заболеваниях защищены строжайшей тайной? Они фиксируются только в больничных картах. — Даже если родственники, переживая за учебу, сообщили бы что-то администрации, школа никогда не разгласила бы столь личную информацию. Это же нанесло бы больному студенту тяжелую повторную травму! Хотя он говорил очень тихо, Линь И чувствовал его возбуждение. Возможно, это был тот самый отклик человека, который прошел через подобное сам. — Но если отбросить теорию, старина Линь, тебе Юй Яцинь кажется больной? — Не знаю. Но кажется, все не настолько серьезно. По сравнению с ним самим, Чэнь Тинтин или Вань Чао, случай Юй Яцинь был иным. Она не была лишена навыков общения и не излучала активную враждебность. Она просто была по своей природе нелюдимой – словно единственная серая овца в отаре белых. В чем-то люди похожи, в чем-то – уникальны, и это создает индивидуальность. Впрочем, психические недуги не всегда заметны глазу, поэтому Линь И тщательно подбирал слова. — Вот и я о чем! Скажу по секрету, как бывалый: я раньше тайком наблюдал за Юй Яцинь. Она просто замкнутая, и по степени тяжести ей далеко до моей тогдашней депрессии! — Выплеснув эмоции, Ши Хаонань задумался о более глубоких вещах. — Зачем Чжан Мэнци ее очернять? Только потому, что та отказалась действовать вместе с ними? Что за нелепая причина? Будучи старостой, она не должна быть настолько мелочной… — Погоди, ты сказал, что Юй Яцинь отказалась идти с Чжан Мэнци и остальными? — Линь И решил воспользоваться моментом и прояснить детали второй разведывательной вылазки в туман. — Да. В тот момент, не считая кружка Чжан Мэнци, из девушек осталась только Юй Яцинь. Я тоже думал, что она пойдет с ними, но она словно чувствовала к ним отвращение. А потом сорвалась и убежала, будто безумная. — Помню, перед тем как скрыться, она обернулась и посмотрела на группу Чжан Мэнци. В ее взгляде было такое чувство… — Ши Хаонань наморщил лоб, вспоминая сцену, и вдруг его глаза блеснули. — Точно! Страх. Она их боялась! «Страх?» Редкое слово в данной ситуации. Линь И бросил многозначительный взгляд на Чжан Мэнци, после чего переключился на подошедших Чэнь Тинтин и Вань Чао, которых как раз закончили опрашивать. — Теперь я вошел в курс дела. Хаонань, вернемся к твоему вопросу – «сможем ли мы вернуться в прошлое». — Прежде чем получить ответ, ты должен выполнить одно условие. — А именно – выжить. — Ты и сам видишь, это место не поддается здравому смыслу. Оно перевернуло наши представления о мире. — Произошедшее не вернуть. Сейчас остается только одно – жить дальше. И только заложив этот фундамент, ты получишь право рассуждать о будущем. — Линь И похлопал его по плечу. — А теперь скажи, знаешь, зачем я спустился вниз? Ши Хаонань в замешательстве почесал затылок: — Разве не воды попить? Услышав это, Линь И едва сохранил серьезное выражение лица. «Непрошибаемый… Наверное, это про таких, как ты…» И ведь возразить было нечего. — Вода – лишь часть плана. — Линь И указал на вернувшуюся пару. — Я собираюсь войти в туман. Это мои временные напарники. Хочешь с нами? — Чего? Напарники? — Ши Хаонань недоверчиво оглядел троицу, находя их состав крайне причудливым. Как эти люди вообще сошлись? Словно собрали всех «нелюдимых чудиков» класса в одну кучу! — Только что двое погибли, как ты вообще на это решился? — Ши Хаонань замолчал, и Линь И уже подумал, что тот откажется, но в следующую секунду парень беззаботно ухмыльнулся. — Ну, раз приглашает старина Линь, то я готов прогуляться хоть в восемнадцатый круг ада.