Глава 1 — Глава 0

Глава 0 — Я давно приметил тебя. Таких довольно мало. Ты способен испытывать чувства. Страх, ненависть, злость, любовь, но подавляешь их. Хочешь быть с возлюбленной, но отвергаешь её. Ты спокойно контактируешь со всеми, но желаешь быть в одиночестве. Ты отдашь последние деньги на «вкусняшку». Съедаешь её. Смотришь очередной мультик. А завтра… А завтра уже не можешь себе этого позволить. Но в обоих случаях ты чувствуешь себя удовлетворённым. А может и счастливым, но распознать так ли это я не могу. У тебя есть маниакальные склонности, хотя была счастливая жизнь… Но и их ты не развиваешь, подкарауливая маленьких девочек в подворотнях. Даже раздвинь они ноги сами — ты всё равно ничего не сделаешь… Тебе всё равно… Ты веришь: желание, похоть — чувства — это лишь паразиты. Паразиты, желающие починить тебя… Но ты не хочешь подчиняться. Только не ты. Не твой разум. Или… Быть может ты боишься подчиниться? — … — Однако страха я не увидел, сколько не старался. Ты подавляешь чувства. Снова и снова. Вся твоя жизнь, всё твоё существование — это подавлять, избегать, игнорировать… Это ненависть? Ненависть к себе подобным?.. Похоже на неё. Но даже так ты умудряешься получать удовольствие. Всегда и от всего. Быть одиноким, брошенным всеми и никому ненужным… Но не жалеть. Лишь наслаждаться умиротворённостью. При этом оставаться самим собой. Прав ли я? Знаю, что прав. Смерть [1] всегда права. Смерть знает всё. — Рань… — Но я знаю ещё кое-что. Про мечты… Даже у тебя они есть. Однако… — …Мечты — существует лишь в людских головах. Просто фантазии. Им не дано стать правдой, поэтому они и мечты. Не все так считают, но я считаю. — Значит, просто фантазии? Исчезнуть, перестать быть собой, но остаться собой. Не умирать. Не видеть ни близких, ни знакомых — никого. Ведь… Все они такие типичные… Любящие, чувствующие, грустящие, плачущие, надоедливые, ненужные… Себе подобные… Ничего не понимающие… живущие лишь чувствами… придуманной моралью… правилами. Но — дело не в них. Отбросить их — легко, а вот отбросить себя — сложнее… В твоих глазах они ничто, а вот… — До встречи с тобой, это были «просто фантазии». — Значит?.. — Мечты или планы… Ответ на этот вопрос теперь зависит не от меня. От тебя. — Может и от меня. Что тобой движет? Любить, но не любить. Быть гордым, высокомерным, но не зазнаваться. Ненавидеть, но быть безразличным. Ненормальным и адекватным… Даже во мне нет стольких противоречивостей. Реальных противоречивостей. Или же… это самообман? Считать себя отличным от других, познавшим больше. Однако окажется — заблуждался лишь ты сам. — Моральность, правильность, прочее… Для каждого они свои. Я не опровергаю их, я не поддерживаю их — мне они безразличны. Каждый мне безразличен. Всё мне безразлично. Это заблуждение? Видимо, будь это так, тебя бы здесь не было. — Ты рождён чувствовать, способен чувствовать, но полностью игнорируешь и абстрагируешься от этого… — Тогда ты? — Я в принципе не способно чувствовать. Ты был мал — ты утопил мышь. Что ты почувствовал? — Ничего. Был жаркий день. Пустое ведро, в котором мариновали рыбу. Он залез в него. Был весь в масле. Смотрел на меня. Сначала я взял один маленький пакет, потом второй, вставил один в один. Надел на руку. Взял мышь и вывернул пакет. Набрал в него воду. — Ты хорошо всё запомнил. — Да. — Мышь хорошо плавала. — Пришлось скрутить пакет, чтобы не осталось воздуха. Вода полностью поглотила его — он не смог всплыть. — Сколько? — Тридцать. Может больше, а может меньше — я не помню. — Не помнишь? Разве ты засекал? — Нет? — Тебе было без разницы через сколько, главное — рано или поздно. — Вот как… — Убил его. — Его убило время — я лишь ускорил этот процесс. — Всему виной не ты, набравший воду и завязавший пакет, а время? — Тебе виднее. — Я просто выполняю то, что на меня возложено… в отличие от тебя. Живу в другом «мире»… в отличие от тебя. А ещё, в отличие от тебя… способен претворять фантазии в реальность... — Бог? Смерть? Или что? — Возможно, бог. Возможно, смерть. Возможно, что. — Ты и сам не знаешь. — Мои обязанности могут охарактеризовать меня по-разному. — Обязанности? — Навещаю живых незадолго до смерти. Я помню ту мышь. Тогда обратил внимание и на тебя. Я редко обращаю внимание на живых. — Я жив. Вот рука, нога, сердце стучит. Зачем ты здесь? — Я не сам. Наступают моменты, когда я нахожу дополнительные Руки… Нужно продолжать? — Нет… — Ты не первый пред кем я предстал. Не последний. Я отвечаю за множество миров, но мой мир — отличен. Можешь стать его обитателем. Взамен — моей Рукой. А раз мы оба знаем ответ… Можешь не отвечать. Ты из тех, для кого потеряться в необъятной пустоте — куда предпочтительнее пребывания в этом месте. Где-то глубоко внутри, ты его ненавидишь. Но полностью отстраняешься от этого чувства. Делаешь всё безразличным. Смотришь на жизнь как на что-то простое и тривиальное. Для тебя отстранение от всего, в первую очередь от себе подобных, — это правильность. Боль, разочарование, убийство, СМЕРТЬ… — ты воспринимаешь всё как должное, поэтому и не испытываешь никаких чувств, не заботишься о них. И о чувствах других. — Чувства корыстны — другие корыстны. Не все осознают свою корыстность: они навязывают тебе себя, и требуют обратного. Они думают, что эти отношения — что-то важное, воспринимают их как должное. Но чувства просто играют ими... обезглавливают. Обезглавливают так же, как маленькие дети своих кукол. «Истина»? Они никогда не знали и не видели её. — Что насчёт тебя? Разве ты познал её? — Нет. — Тогда, чем же ты отличаешься от них? Такой же? — Нет. — Почему? — Потому что в отличие от них я признаю, что никогда не знал, не узнаю и не хочу знать. — Безразличие? — Безразличие. — Пошли. Что именно произошло дальше — трудно сказать. Ясно было одно, чёрный размытый силуэт, напоминающий широкий гроб, поглотил собеседника. Оба исчезли.   1. Вот только давайте без всей этой мистики…