Глава 8. Мёртвые насекомые и шерсть животных
Что за тайна скрывалась за всем этим? Су Ли не спешил с головой уходить в размышления, лишь отметил про себя этот факт. Догадки без доказательств — всего лишь догадки, из них не построишь стройной теории.
Однако кое-что другое всё же разожгло в нём любопытство.
Судя по той информации, что ему удалось собрать, правила этого Инстанса несколько отличались от тех, что он видел в трансляциях других Избранных. Как правило, нарушение истинного правила влекло за собой неминуемую гибель от рук неведомой твари, и лишь в редких случаях дело ограничивалось осквернением.
В этом же Инстансе было известно уже о трёх правилах, нарушение которых не приводило к мгновенной расправе.
Такое положение дел казалось неестественным. Словно кровожадный демон, чьи дни проходили в нескончаемых убийствах и упивании кровью, вдруг объявил, что отныне будет поститься.
Неужели в этом мире существовала иная сила, способная сдерживать действия Оно?
Ситуация, похоже, становилась куда сложнее, чем он предполагал…
Су Ли тихо выдохнул, глядя, как идущий впереди У Шань толкнул дверь комнаты.
— Хай, я вернулся!
У Шань подошёл к столу, прислонил метлу к стене, а затем достал из-под перевёрнутой миски две паровые булочки.
— Хай, проголодался? Будешь булочку?
Хэ Хай не ответил, видимо, всё ещё дуясь из-за недавнего.
У Шань, ничуть не смутившись, протянул одну булочку Су Ли, а вторую поднёс к собственному рту.
— Будешь? А то вечером на занятиях живот сведёт... Твою ж мать, какая твёрдая!
У Шань с досадой отложил булочку, взял термос и налил в свою миску немного дымящейся воды. Он положил туда булочку, дал ей размокнуть и лишь затем снова взял в руки.
— Хе-хе, немного полежит, и порядок. И знаешь, хоть она и остыла, а всё равно сладкая.
С довольным видом У Шань откусил большой кусок и снова протянул вторую булочку Су Ли.
По правде говоря, Су Ли и впрямь был голоден, но есть ему совершенно не хотелось.
Ведь в воде, куда У Шань макал свою булочку, копошились насекомые!
Столкнувшись с очередным радушным предложением соседа, Су Ли на этот раз действовал куда опытнее. Он сглотнул слюну и с самым что ни на есть предвкушающим видом потянулся к булочке, застывшей в воздухе.
*Ик!*
Раздалась громкая отрыжка. Су Ли смущённо отдёрнул руку и, потирая живот, с искренним сожалением на лице произнёс:
— Я только что съел тарелку лапши быстрого приготовления, кажется, немного переборщил. Больше не влезет.
На лице У Шаня промелькнуло лёгкое разочарование, и он убрал руку.
— Что ж, очень жаль.
Хэ Хай, лежавший на кровати, внезапно откинул одеяло.
— Так вот почему ты сбежал сразу после занятий! Втихаря от нас лапшу тут уплетал!
Его лицо светилось торжеством. Он повернулся к У Шаню, который всё ещё уплетал свою булочку:
— У Шань! Этот Су Ли жрёт вкуснятину за нашей спиной! Давай сегодня вечером, как свет погасят, устроим ему тёмную!
Выражение лица Хэ Хая было совершенно обычным, и Су Ли слегка расслабился.
Но стоило ему перевести взгляд на У Шаня, как только что обретённое спокойствие вновь улетучилось.
У Шань не только не ответил на слова Хэ Хая — его движения, которыми он отправлял булочку в рот, стали скованными и неестественными.
Су Ли сделал вид, что наклонился завязать шнурок, и под этим предлогом сумел разглядеть опущенное лицо У Шаня.
Взгляд его стал пустым, а уголок глаза непрерывно и странно подёргивался. Казалось, вот-вот начнётся Искажение!
Сердце Су Ли пропустило удар.
«Этого не может быть. Я же вежливо отказался. По идее, ничего такого не должно было случиться».
Так где же он ошибся?
Он всего лишь сказал, что поел лапши…
Постойте!
Лапша!
Вся информация об У Шане, что хранилась в памяти Су Ли, мгновенно сложилась в единую картину.
Слегка поношенная одежда, выцветшие кеды, остывшие булочки, потрёпанные учебники, страх перед Комендантом…
Всё это, слившись воедино, нарисовало в сознании Су Ли ясный и чёткий образ.
Должно быть, он из деревенской семьи. Небогатое положение заставляло У Шаня учиться усерднее других, а за его кажущейся весёлостью скрывалась ранимая и чувствительная душа.
Это он, Су Ли, задел его словами о лапше! У Шань решил, что тот свысока смотрит на него, потому что сам ест холодные булочки!
Когда причина стала ясна, найти решение было уже проще.
Су Ли посмотрел на Хэ Хая, который всё ещё подначивал У Шаня, и, подняв руки, сделал вид, что сдаётся:
— Брат, я был неправ. Не стоило мне втихаря есть одному.
— То-то же.
— Чтобы загладить свою вину, завтра вечером я тоже угощу тебя тарелкой.
— ?!
Хэ Хай рывком сел на кровати и впился взглядом в Су Ли.
— Батюшка, ты это серьёзно?!
Су Ли с горькой усмешкой кивнул.
— Тогда мне со вкусом Старой Квашеной Капусты! У Шань, а ты какую хочешь?
— Я… мне, наверное, не надо. Мне и с булочками хорошо.
Сказал это У Шань, но в голосе его слышалась некоторая нерешительность.
Уголки губ Су Ли дрогнули в улыбке. Ему удалось переключить эмоции соседа, но этого было мало. Он решил подлить масла в огонь.
— У Шань, если ты откажешься, значит, не простил меня?
— Нет-нет, что ты, я…
У Шань поднял голову и торопливо замахал руками.
— Так какой вкус ты хочешь?
— Эм…
У Шань на мгновение замялся, а затем в его глазах зажёгся огонёк.
— Тогда мне Курицу с Грибами Шиитаке!
— Договорились!
Глядя на вновь пришедшего в норму У Шаня, Су Ли втайне вздохнул с облегчением. Теперь он гораздо лучше понимал правила.
«Не отвергайте прямо чью-либо доброту» — смысл этой фразы был не так прост, как казалось на первый взгляд.
Прямой отказ вызывал у осквернённых людей сильный эмоциональный всплеск, который, в свою очередь, приводил к Искажению.
Вот какая опасность на самом деле таилась во втором правиле общежития!
Су Ли взглянул на часы. Было 9:58. До отбоя оставалось полчаса.
Непредвиденная ситуация отняла у него немного времени, и теперь нужно было спешить, чтобы успеть выполнить свою обязанность дежурного по комнате.
Он вышел на балкон, взял совок и уже собрался начать уборку, как вдруг У Шань отложил булочку и взял стоявшую рядом метлу.
— Су Ли, давай я сегодня за тебя уберусь. Ты же меня угощаешь.
Но Су Ли мягко забрал метлу из рук У Шаня и с улыбкой ответил:
— Сегодня моя очередь дежурить. Если Комендант узнает, что за меня кто-то убирался, мне же хуже будет.
Шестое правило общежития гласило: за чистоту в комнате отвечает дежурный дня. Су Ли прекрасно об этом помнил.
— Ты спокойно ешь, а я быстро управлюсь. Всё равно мы каждый день убираемся, мусора почти нет.
Услышав это, У Шань больше не настаивал и, наколов на палочку размокшую булочку, усыпанную белыми червячками, продолжил есть.
— Ты не видишь, что на ней? — вдруг резко спросил Су Ли.
— Что?
У Шань вздрогнул от неожиданности. Он сперва инстинктивно посмотрел на булочку в своей руке, а затем с недоумением уставился на Су Ли.
— Ты про накипь из воды?
Но он увидел лишь, что Су Ли с улыбкой бросил «ничего» и принялся за уборку.
Первое правило безопасности от Коменданта: не прикасайтесь к насекомым!
Су Ли чуть крепче сжал ручку метлы.
У Шань и остальные поглощали насекомых в огромных количествах, что определённо являлось нарушением правила. Его внезапный вопрос должен был выдать их, если бы они видели этих тварей. Ученик в возрасте У Шаня наверняка проявил бы хоть какие-то признаки беспокойства.
Но его реакция была абсолютно естественной. А это означало, что они видели не то же самое, что и он!
Неужели после осквернения у людей искажается восприятие?
Поскольку в комнате убирались каждый день, Су Ли быстро смёл всю пыль.
Вернувшись на балкон, он поставил метлу и совок на место и собрался вынести мусор, как вдруг боковым зрением заметил в углу что-то чёрное.
Су Ли точно помнил, что, когда он осматривал балкон в первый раз, там ничего не было. Он медленно подошёл ближе. Когда он разглядел, что это было, его тело резко застыло.
Это был труп насекомого. Мёртвая цикада!
И в этот момент из комнаты донёсся голос У Шаня:
— Су Ли, не выноси пока мусор, тут ещё не всё чисто!
Су Ли, не отрывая взгляда от мёртвой цикады, постарался выровнять дыхание и крикнул в комнату:
— Что ещё нечисто?
Голос У Шаня звучал неуверенно и с сомнением.
— Тут волос… нет, погоди, кажется, это кошачья шерсть!
Обновлено: 22.01.2026