Глава 4 — Глава 4

Председатель Hwangje Group Ли Мёнсон ожидаемо оказался крепким орешком. Он тут же выставил встречное условие: — Сходи на свидание вслепую. Если сделаешь это – я доверю тебе клуб. На лице Дохёна расплылась широкая ухмылка. В глазах вспыхнул азарт: рыбка заглотила наживку. — Колл! Вы ведь не пойдете в рейз? Он мгновенно принял условия деда, используя покерные термины. В ответ раздалось недовольное цоканье и ворчание: — Ц-ц-ц… Ты до сих пор не завязал с азартными играми? Услышав «колл» и «рейз», председатель Ли Мёнсон разочарованно покачал головой. В его голосе сквозило глубокое недоверие, поэтому Дохён ответил максимально твердо: — Нет. Я завязал. И это не было попыткой просто пустить пыль в глаза. — И с выпивкой… и с женщинами тоже завязываю. Потому что… у меня появилась цель. Цель. Он хотел, чтобы дед это услышал и понял. Снова воцарилась тишина. Лифт наконец мягко звякнул, прибыв на этаж, где располагался кабинет председателя. Двери бесшумно разъехались. Его дед и начальник секретариата вышли в холл. Дохён же остался внутри кабины. — Ну, я пошел. — …? Ли Мёнсон только сейчас обернулся. В тот миг, когда двери начали закрываться, начальник Ян быстро нажал на кнопку вызова, удерживая их. Голос председателя долетел до Дохёна: — Тебе даже не интересно, с кем будет свидание? — Да наверняка из какой-нибудь богатой семьи. Сбросьте мне детали сообщением. Ах да, вы же не очень дружите с СМС? А звонить мне не любите. Тогда пускай… — Дохён указал на начальника секретариата. — …Пускай начальник Ян мне всё пришлет. Ну, я правда пошел. Дел невпроворот… Двери лифта снова сошлись. Ли Мёнсон не сводил взгляда со стальных створок, пока те полностью не закрылись. Лишь тогда он перевел взор, полный смеси любви и досады, на своего секретаря. — Начальник Ян. — Да, председатель. — Не находишь, что становится весело? На прошлой неделе Ухён что-то там говорил про спортивное агентство… Ли Ухён был старшим внуком Ли Мёнсона. Он был на семь лет старше Дохёна. Начальник Ян мгновенно выдал нужную справку: — Он предлагал создать в рамках Hwangje Group спортивное агентство. Говорил о необходимости повышения жизнеспособности каждого клуба через интегрированный маркетинг. Называл это передовыми методами управления… — Хватит. Кто тебя об этом спрашивал? Я же сказал, что не силен в этих заумных терминах. — Простите? — Всё просто: если Ухён и этот паршивец схлестнутся, кто, по-твоему, победит? — … На такой вопрос ответа не существовало. Начальник секретариата предсказуемо замялся с неловким видом. Председатель Ли Мёнсон загадочно улыбнулся и продолжил: — Я… поставлю на Дохёна. Так что ты делай ставку на Ухёна. Бросив это, председатель развернулся и зашагал к кабинету. Начальник Ян лишь горько усмехнулся ему в спину. Тот самый человек, который только что ворчал на внука за страсть к азартным играм, сам был заядлым игроком до мозга костей. И сейчас в глазах Ли Мёнсона светилось предвкушение по-настоящему захватывающей партии. Картина вырисовывалась странная. Похоже, Ли Ухён и Ли Дохён вот-вот развяжут второй раунд войны, которую вели еще их отцы. «Жестокий человек…» Потеряв обоих сыновей, он по-прежнему выбирал преемника единственным верным для него способом. «Бесконечная конкуренция…» Начальник Ян едва заметно покачал головой. Лицо, улыбающееся ему с портрета. Отец на холсте всегда сохранял этот облик, это выражение. Дохён дважды поклонился и выпрямился. Сейчас его черты поразительно напоминали черты покойного Ли Санвона. Пришло время покончить с жизнью Золотого бездельника. Сегодня он пришел сюда, чтобы дать отцу клятву. За год, прошедший после смерти отца, он немало поскитался. Впрочем, сам Дохён не называл это скитаниями. — За этот год я набрался отличного опыта, отец, — произнес он. Стоявший рядом Сынбом в изумлении покачал головой. — Опыта, говорите? Ну и ну… Сынбома вызвали внезапно, спустя неделю после того разговора. Хотя на самом деле Дохён донимал его звонками все эти дни. Велел готовиться. Твердил, что пришло время показать миру, на что они способны. И вот теперь Дохён протянул ему свежеотпечатанную визитку с должностью начальника секретариата. — Вообще-то президент не должен этим заниматься, но ради тебя я заказал её лично. Скажу по секрету – самому неловко – их делают там, где печатают визитки только для топ-менеджмента Hwangje Group. Мастер в Чхунмуро тридцать лет только этим и живет, я сам к нему ездил. Считай это за честь. Сынбом не выглядел обрадованным. Как и Дохён, он пытался выбраться из тени своего отца. Последний год они делали это по-разному. Дохён выбрал кутеж, а Сынбом заперся дома. Ему не хотелось видеть внешний мир, и настойчивые звонки друга его откровенно раздражали. — Сколько это стоило? Я отдам деньги. — Да брось ты, мелочиться еще буду. — Нет, я хочу заплатить за неё, чтобы с чистой совестью сжечь. Она мне не нужна. — Ну ты даешь… Теперь уже Дохён смотрел на него с тем выражением лица, которое обычно было у Сынбома. Неужели все его уговоры за неделю прошли впустую? Ли Дохён посерьезнел. — Сынбом… Ким Сынбом! Послушай меня внимательно. На прошлой неделе мне приснился отец. Трудно сказать, добрый ли это знак – видеть во сне мертвых. Сынбом всё еще сохранял бесстрастность, не желая тревожить тени прошлого, и тогда Дохён пересказал ему сон недельной давности. — И что? Вы получили какое-то особое озарение? Ваш отец наделил вас суперсилой? — Нет! Но рядом с моим отцом стоял твой. Они в унисон просили меня взять на себя футбольный клуб. Мечта, которую они не успели осуществить! Они хотят, чтобы мы сделали это вместе! Ложь, конечно. Но заметив, как дрогнули зрачки Сынбома, Дохён понял – сработало. Чтобы ложь была убедительной, нужно смешать правду и вымысел в пропорции девять к одному. — Мы ведь годами изучали это. Как сделать клуб успешным. Видели примеры в Европе и Южной Америке. Мы же часто говорили, что если адаптировать их под корейские реалии, шансы на успех огромны. Разве нет? Нужно было пробудить общие воспоминания. Совместное прошлое не купишь ни за какие деньги. Когда бьешь по нематериальным ценностям, собеседник неизбежно теряется. — Это… я… Эх, черт. За последний год я всё забыл, — голос Сынбома ощутимо дрогнул. Настало время для актерской игры. Серьезное лицо, глубокий голос. — А я нет. Не знаю, что ты обо мне думал, но я весь этот год заводил связи. Я не просто глушил алкоголь. Ты же сам говорил: чтобы клуб стал самодостаточным в долгосрочной перспективе, лучше получить по сто миллионов от ста человек, чем десять миллиардов от одного. Я найду этих спонсоров. Соберу сотню. Клянусь своей честью. Зрачки Сынбома расширились. Дохён видел, что слова достигают цели. Лицо друга словно говорило: «Значит, вы не забыли мои слова. Вы пили не только от горя из-за потери отца». В этой ситуации Сынбому стало неловко. Тот факт, что он просто сидел взаперти, ничего не делая, заслуживал порицания. Сынбом сосредоточенно посмотрел на Дохёна. — Будет тяжело. «Неужели отказ? Неужели я переоценил свою убедительность?», – мелькнуло у Дохёна. Но Сынбом, выдержав паузу, продолжил: — Будет чертовски тяжело. Вы ведь когда-то решили, что для управления клубом нужно знать футбол изнутри, и три года им занимались… Надеюсь, вы уже не в том возрасте, чтобы бросать всё на полпути из-за нехватки терпения? На губах Дохёна заиграла улыбка. Нет бы сказать прямо, вечно он ходит вокруг да около. Он тут же перешел в контратаку: — Разумеется. И кстати, ты ошибаешься: тогда я бросил не из-за нехватки терпения. Просто я понял, что если продолжу, то дойду до К-лиги Классик. Пришлось остановиться. У меня же талант буквально ко всему, за что ни возьмусь. Серьезность момента испарилась. Глядя на этого бахвала, Сынбом приготовился привычно цокнуть языком. — Не смей цокать! Еще раз так сделаешь, и я выложу Дохи всё, что знаю о твоих делишках. — Что… что вы несете? Какие еще делишки? И с чего бы мне… бояться Дохи? — Ой ли? Ладно. Хорошо. Значит, я могу рассказать? Про ту папку с видео на твоем ноутбуке! Можно, да? Угроза подействовала мгновенно. Сынбом изменился в лице. Слабое место было нащупано безошибочно. Старший брат подло использовал чувства Сынбома, который был тайно влюблен в Дохи. — Вот, вот оно. Теперь вижу режим покорности. — Тьфу… противно. Ладно, хватит. Дохён довольно сощурился. Он знал, что на самом деле Сынбом рад, как бы ни ворчал. И вопрос о делах был тому подтверждением. — Живее говорите, что мне делать как начальнику секретариата. — Ты серьезно спрашиваешь? Всё же просто. Первое! Пусти слух в прессе, что ФК Сеул возглавит новый президент. Второе! Уведоми нынешнего и. О. О скорой передаче дел. И третье! Назначь встречи с тренерским штабом и игроками. Но до этого ты перероешь все архивы клуба. Досконально, до каждой мелочи. Чтобы я мог загрузить в свою голову всю информацию. Понял? — Ого… А зарплата будет достойной? Нагрузка с первого дня бешеная… — Уже торгуешься? Зарплата – по результатам работы! С этого момента мы не друзья. Включай режим верного раба. Деньги и… — … — …и благосклонность Дохи на кону. Неслыханная наглость. Дохён выглядел форменным злодеем, без зазрения совести торгующим сестрой. Но это сработало. Сынбом, признавая поражение, пробормотал: — Ну и ну… Черт, режим раба… Только не перегибайте палку. Я тоже буду соблюдать субординацию. Деньги деньгами, но имя Дохи было его ахиллесовой пятой. — Вот и славно. Наконец-то ты понял, как нужно вести себя с будущим шурином. Так-то лучше. Ну что… поехали. — Куда? — В глазную клинику Каннам. От дел футбольных к медицинским? Сынбом недоуменно вскинул брови, и Дохён пояснил: — В последнее время с глазами проблемы, решил сделать операцию Ласик. Давай, гоу-гоу-синг! Хозяин жизни, воплощение бахвальства и власти, Дохён вальяжно кивнул, усаживаясь на заднее сиденье. В его взгляде, направленном на своего «раба» за рулем, на миг промелькнула львиная властность. Однако перед самой клиникой эта уверенность поутихла. Честно говоря, ему было не по себе. В лифте по пути в клинику он старательно избегал взгляда Сынбома именно из-за этого чувства. Ради престижа он расправил плечи, изображая непоколебимость, но в глазах затаился страх. Ему хотелось, чтобы лифт ехал помедленнее. Но кабина предательски быстро доставила его на нужный этаж. — Пятый этаж. Двери открылись. После секундного колебания Дохён шагнул наружу. Первое, что бросилось ему в глаза, была надпись: «Мы заставим вас увидеть то, что скрыто от глаз. Глазная клиника Каннам…» Автоматические двери гостеприимно разъехались.