Лу Юй смотрел на её удаляющуюся спину, несколько успокоенный тем, что на этот раз она не стала перелезать через окно, ведь подоконник в его комнате был довольно высоким. Однако он совершенно упустил из виду ещё более высокую стену двора, потому что едва выйдя за ворота, Бай Мяокэ легко перемахнула через неё.
Он снова потушил свет и лёг в постель, но на сей раз заснуть не смог.
На следующее утро, когда слуга Фу Гуй пришёл будить его к завтраку, он увидел, что его господин стоит с заметными тёмными кругами под глазами.
— Гунцзы плохо спал прошлой ночью? — с виной в голосе спросил слуга. — Мы оказались беспомощны, потому что обыскали весь дворец, но так и не смогли поймать того наёмного убийцу, из-за которого вам пришлось переживать.
Лу Юй, конечно, не мог признаться, что сам отпустил этого «убийцу». Он лишь ободряюще похлопал слугу по плечу.
— Всё в порядке. Этот наёмник оказался невероятно ловким, так что тут уж вы ни при чём.
Фу Гуй задумался, уловив в тоне хозяина нотки едва скрываемого восхищения.
Тем временем, пока канцлер Лу с тёмными кругами под глазами разбирал бумаги, Бай Мяокэ мирно почивала в своей резной кровати.
Ночные приключения изрядно её вымотали, а по натуре она не была склонна к самокопанию, поэтому ещё вчера, вернувшись домой, она перестала зацикливаться на истории с Лу Юем, а сегодня и вовсе проспала до полудня.
Усталость, как ни странно, пошла ей на пользу, и сон оказался крепким. Когда служанка Чуньсин вошла, чтобы причесать её, перед ней предстала картина, где тёмные, как смоль, волосы рассыпались по плечам хозяйки, несколько прядей легли на грудь, а просторная ночная рубашка не могла скрыть соблазнительных изгибов её фигуры.
— У госпожи сегодня просто цветущий вид, — с улыбкой заметила Чуньсин. — Я даже застыла от восхищения.
Бай Мяокэ перевела взгляд на зеркало и осталась довольна увиденным.
— Тогда сегодня наденем тот новый головной убор с рубинами, что недавно доставили из лавки «Цзинь Юй Лоу».
Служанка согласилась и уложила волосы в изящную причёску «летящие облака», сбоку украсив её позолоченной шпилькой с бабочкой, чьи крылья трепетали при каждом движении, будто готовясь взлететь, что придавало молодой госпоже ещё больше живости.
Поскольку ей предстояло играть роль наложницы Лу Юя, к наряду не предъявлялось особых требований. Бай Мяокэ, следуя собственному вкусу, выбрала платье цвета сирени с вышитыми парящими бабочками и волнообразным подолом, который при ходьбе переливался, словно водная гладь, и выглядело это воздушно, но не слишком броско.
В то время как в домах простолюдинов зачастую не было даже небольшого зеркальца, в покоях Бай Мяокэ стояло зеркало в полный рост исключительно для того, чтобы юная госпожа могла вдоволь любоваться собой.
Когда Чуньсин закончила с нарядами, Бай Мяокэ встала перед зеркалом, оценивая результат, и осталась довольна искусностью служанки. Однако ей показалось, что чего-то не хватает, и она вдруг вспомнила.
— Сходи в сад, сорви мне цветок гардении.
У семьи Бай был обширный сад, где росли самые редкие растения, за которыми ухаживали специальные садовники. Исключение составляла лишь полоса гардений, которые когда-то посадила мать Бай Мяокэ. В памяти девушки мать всегда возилась с этими цветами, а её объятия пахли именно гарденией.
После смерти матери Бай Мяокэ подсадила рядом ещё несколько кустов, и теперь в саду раскинулась целая плантация гардений. Их нежный аромат всегда успокаивал девушку, будто мать по-прежнему была рядом.
Чуньсин принесла небольшой цветок.
— Надеть его на вас, госпожа?
Бай Мяокэ взяла цветок, сняла одну из жемчужных серёжек и аккуратно продёрнула стебелёк сквозь маленькое отверстие в ухе, после чего довольно улыбнулась.
Собравшись, она опоясалась гибким кнутом, замаскировав его под поясом нежно-персикового цвета.
Выходя из дома, она столкнулась с отцом, занимавшимся во дворе утренней гимнастикой. В молодости Бай Лаое успел поработать в охране караванов и приобрёл некоторые навыки рукопашного боя. Теперь, когда дела шли хорошо и не требовали его постоянного участия, он снова взялся за старые упражнения, чтобы поддерживать форму.
Увидев любимую дочь, Бай Лаое улыбнулся.
— Наша Сяоке сегодня просто неотразима. Ужинать скоро, куда это ты собралась?
Бай Мяокэ ответила с улыбкой.
— Папа, у меня дела, не жди меня к ужину.
Она не могла сказать отцу правду, что собирается изображать чью-то наложницу, ведь старик тут же хватился бы от злости.
Бай Лаое махнул рукой.
— Ну иди, иди, только возьми побольше охраны и будь осторожна.
Девушка весело согласилась и побежала прочь. Охрану, конечно, брать она не стала, и для удобства она даже Чуньсин с собой не взяла.
Отец смотрел вслед дочери и думал, что такую милую и скромную девушку, как его Сяоке, ещё поискать. Надо бы ему продолжать тренировки, потому что если будущий зять посмеет обидеть его девочку, он ему ноги переломает. Эта мысль придала ему ещё больше усердия в упражнениях.
Карета Бай Мяокэ подъехала к резиденции Лу в час Обезьяны. Она терпеть не могла, когда её заставляли ждать, и сама никогда не опаздывала, будь то задание или деловая встреча. Сегодня она тоже прибыла заранее.
Она отпустила кучера и сама постучала в ворота.
Привратник распахнул дверь и на мгновение застыл, с трудом узнавая в ней ту самую девушку, что недавно представлялась спасительницей молодого господина. Сегодня она выглядела совершенно иначе, и если бы не хорошая память, приобретённая за годы службы, он бы её не опознал.
Он поспешил впустить гостью в приёмную и отправил слугу доложить о её прибытии.
Лу Юй в этот момент обсуждал что-то с отцом в кабинете. Услышав, что явилась его спасительница, старый господин Лу пришёл в неописуемый восторг и страстно захотел увидеть девушку, спасшую его сына. Однако как мужчине ему было неудобно идти самому.
Не в силах противостоять напору родителей, Лу Юй отправился в приёмную в сопровождении матери.
Обновлено: 20.01.2026