В центре цветка лотоса медленно появилась небольшая деревянная фигура, выглядевшая торжественно, сидящая со скрещёнными ногами, удивительно похожая на Будду.
Только в следующее мгновение цветок лотоса начал увядать, а маленький деревянный человечек на нём стал старым и грязным, весь в пятнах. Его лицо было покрыто царапинами, как будто кто-то сделал десятки безумных порезов ножом, из-за чего лицо было невозможно разглядеть.
Внезапное появление цветка лотоса и маленького человечка мгновенно привлекло всеобщее внимание.
Лицо Бессмертной Мин Юэ резко изменилось, она посмотрела на грязную, старую, исцарапанную деревянную фигуру, уставилась на неё и спросила:
— Монах Инь Хай, что это значит?
Монах Инь Хай, нынешний культиватор высшего ранга в храме Громового Звука в городе Бэйхай достиг 99% прогресса культивирования ещё до искажения Небесного Дао, и уже тогда находился в одном шаге от вознесения.
Но, как и в случае с Цзяоцзяо, он тоже исказился, впал в безумие и в конце концов был спасён.
Точно так же, как Цзяоцзяо в городе Дунхуа, он, обладает силой, внушающей страх Бессмертным Богам.
Маленький человек на цветке лотоса сказал:
— Мин Юэ, давай не будем вмешиваться в дела младших.
Бессмертная Мин Юэ посмотрела на нечистоты на земле, и сказала:
— Как Бессмертный может быть унижен смертным?
— Бессмертные — тоже люди, и тем более нет ничего, что нельзя было бы оскорбить. Неужели Небесные Демоны мало убивали вас? Почему бы вам не поговорить с Императрицей Небесных Демонов о том, каких Бессмертных и Богов нельзя оскорблять? Мин Юэ, твоё упрямство слишком сильно.
— Сегодня я должна найти человека, который только что оскорбил меня.
Маленький человечек, в которого превратился монах Инь Хай, холодно сказал:
— Тогда спроси с меня, если сможешь.
Взгляд Бессмертной Мин Юэ застыл.
— Инь Хай! Думаешь, я не осмелюсь сделать этого?
В следующий момент две Ауры яростно столкнулись в воздухе. Все вокруг почувствовали сильное давление на себе. Поднялся бушующий шторм с двумя людьми в центре, и всё место, выделенное под гостей, начало трещать и рушиться, как будто было готово рухнуть в любое время.
Чжао Шоуи, Чжоу Бай и остальные отступили на сотни метров, высвобождая свою Ауру, чтобы противостоять последствиям этого столкновения.
Как раз в тот момент, когда они были напуганы, думая, что вот-вот разразится большая битва, Бессмертная Мин Юэ коснулась своего мизинца, который одеревенел, ухмыльнулась, превратилась в свет и исчезла. Мэн Жоцунь также была унесена ею с помощью Ауры.
— Инь Хай, я сообщу о сегодняшнем деле Небесному Двору, так что хорошенько позаботься о себе.
— Эх… — раздался вздох, и маленький деревянный человек, в которого превратился монах Инь Хай, сказал: — Поистине смутное время.
Чанг Фан, Чжао Шоуи, Ван Шоусюань и другие подошли.
Монах Чанг Фан сказал:
— Дядя Инь Хай, извините, что побеспокоили вас в этот раз.
Чжао Шоуи, Ван Шоусюань и остальные одновременно сказали:
— Приветствуем старшего Инь Хая.
Монах Чанг Фан был обеспокоен.
— Дядя, вы в порядке?
Маленький деревянный человечек, в которого превратился Инь Хай, кивнул.
— Всё в порядке. Мин Юэ не дура, что со мной могло случиться? — маленький деревянный человечек перевёл взгляд на Чжоу Бая, его выражение не было видно на иссечённом лице, только слышно, как он слабо сказал: — Ты очень хорош. Приведите этого маленького друга Чжоу Бая ко мне завтра. Что касается дальнейшего сотрудничества между четырьмя школами, то всё остаётся в силе.
Монах Чанг Фан спросил:
— Что насчёт Небесного Двора?..
— С Небесным Двором мы, старики, разберёмся сами. Что касается конкретного сотрудничества, действуйте по своим соображениям. Я собираюсь немного отдохнуть… — сказав это, маленький деревянный человек перестал двигаться и казалось полностью превратился в обычную деревянную статую.
Монах Чанг Фан сказал людям, стоявшим рядом:
— Тогда давайте продолжим церемонию награждения, а вечером обсудим последующие приготовления.
Чжоу Бай не особо слушал последующие процессы награждения и речи, сосредоточив всё своё внимание на море сознания. Он увидел, что в дополнение к следам удачи, которые он получил после сражения с Цан Мином, в его сознании теперь витает фиолетово-золотой поток.
Чжоу Баю было очень любопытно, насколько увеличится его потенциал Ауры после поглощения всей этой удачи. Но сейчас было явно не время. Поэтому он отвлёкся и переключил внимание на сцену.
«Награды и речи, которые сейчас произносятся, призваны стимулировать развитие человечества. После сегодняшнего дня меня должны поддержать, по крайней мере, храм Громового Звука и павильон Экстремального Меча, но я не знаю, как поведёт себя секта Зла.»
Чжоу Бай подумал про себя:
«В настоящее время кажется, что, хотя у Небесного Двора достаточно сил, чтобы угнетать людей, у людей также есть сила, которой Небесный Двор боится.»
Чжоу Бай подумал о только что появившемся монахе Инь Хае.
— Это искажение…
Затем Чжоу Бай проследил за приготовлениями храма Громового Звука и завершил оставшиеся процедуры соревнования четырёх школ. Вечером он и все ученики пришли в подготовленный зал, чтобы вместе плотно поужинать.
* * *
Кун Чан подошёл к обеденному столу, за которым сидела группа людей из даосской школы Дунхуа, и увидел Чжоу Бая, Цянь Вансуня и Цзо Дао, держащих в руках по миске с рисом, жадно едящих и набивающих за щёки всю еду в поле зрения, а по их губам и щекам стекал жир.
Цянь Вансунь сказал, набивая рот:
— Официант! Где официант! Ещё десять мисок риса!
Хлоп!
Чжоу Бай с силой хлопнул Цянь Вансуня по плечу.
— Что ты делаешь? Десять мисок риса? Ты с ума сошёл? — Чжоу Бай посмотрел на официанта и сказал: — Официант, не слушайте его, не несите десять мисок риса, лучше принесите ещё десять мисок мяса.
— Да, да, точно. Не надо риса, лучше мясо!
Когда Цзо Дао услышал это, он поставил миску с рисом на стол. Он больше не планировал есть рис. Он планировал есть только мясо, пока не насытится. Он почувствовал себя счастливым при мысли, что сможет есть мясо сколько захочет, и не мог не спросить официанта:
— Можно ли завернуть с собой?
Чжэн Вэньтянь, сидевший рядом, не мог больше этого терпеть.
— Что вы творите? Вы не понимаете, как это неловко? Может проявите немного уважения?
— Можно ли наесться твоим уважением? — Чжоу Бай бросил на него презрительный взгляд. — Старина Чжэн, знаешь, почему я так быстро догнал и перегнал тебя? Потому что у тебя нет сердца сильного человека, как у нас, и нет решимости хвататься за любую возможность стать сильнее, — указав на Цянь Вансуня, он сказал: — Посмотри на Цянь Вансуня. У него такое сильное сердце.
Чжэн Вэньтянь нахмурился и сказал с некоторым недовольством:
— Разве? Он просто умеет есть. И он ещё не догнал меня.
Чжоу Бай с горечью посмотрел на него.
— Еда — это всего лишь форма самовыражения, и в ней содержится решимость стать сильнее любой ценой. Например, если употребление дерьма может повысить жизненный тонус, будешь ли ты его есть?
Чжэн Вэньтянь заколебался.
— Это…
Чжоу Бай посмотрел на Цянь Вансуня.
— Будешь ли ты есть дерьмо…
Цянь Вансунь перебил его:
— Просто ешь уже!
Чжоу Бай снова посмотрел на Чжэн Вэньтяня.
— Видишь, это твой пробел. Если ты всё ещё одержим репутацией, самооценкой и мнением окружающих, то тебе никогда не догнать меня.
Обновлено: 10.02.2026