Он никогда его не пил. Обычно красноголовик пил в ближайшей таверне кипяток, чтобы разогреть кишки, и пару раз попробовал эль и вино. Мерзость редкостная.
-Да, буду.
Аллен повесил небольшую посудину с водой над огнём. Расставив кружки, он высыпал в них маленькие горсти тёмно-зеленоватой травы.
-Откуда у тебя чай? Это же очень дорого.
Наливая кипяток в кружки и наполняя комнату удивительным ароматом трав далёких земель, Аллен добавил сахар в чай и себе, и своему свежеиспечённому другу, хоть этого и хватит теперь на один раз. Стоп, что? Другу?
Чёткий рисунок глаз красноголовика округлился при виде сахара, но он промолчал.
Аллен ответил:
-Я работаю в таверне у сара Тере... У Терри, и иногда он делится со мной всяким.
-Работаешь?
-Да, бардом.
-Ты? Ты чего, петь умеешь?
-Ну, наверное... Взрослым нравится, как я пою.
-Точно как баба.
-Иди ты, - уже привыкнув к манере речи со своим безымянным другом, он говорил это без прежней стыдливости.
Они молча пили чай. Тишину, как обычно, разорвал Аллен:
-А ты, ты кем-то работаешь?
-Ха! Вором работаю, вот и всё тут, - парировал вопрос собеседник.
-То есть, ты всё время воруешь?!
-Представь себе. Петь в харчевнях не все могут, вот и живу как могу. На рынке ворую, карманы режу, кошели. Один раз даже в дом залез.
-Что? Ты ужасен! - с удивлением сказал Аллен, - ты даже в дом залез...
-Ну и что? У вас, вонючих аристократишек, итак всего хватает. Никто там не обеднел от пропавших пары сотинов и мелкой связки с мясом.
Аллен задумался. С другой стороны, и вправду, что он ещё мог делать? На лесовал детей не пускают, Аллен сам даже пробовал. У лавочников работают их дети. Куда податься сироте?
-А почему ты в приют не пошёл?
-Хм. А ты почему?
-Я проспал день заявок.
-А я оттуда сбежал.
-Зачем?
-Остальные там - откровенные придурки, даже похуже тебя. Лучше уж воровать одному, чем давиться овощами с этими полоумными.
Наступила тишина. Диалог исчерпал сам себя.
Аллен уже успел понять, что его собеседник - не из самых дружелюбных и людимых ребят. И всё же, было в нём что-то...
-Ну а как же тебя
зовут?
Тот с некоторым промедлением ответил:
-Ринн. Хёррикейн, - говоря с задержкой, ответил он.
Вновь наступила кладбищенская мелодия.
-Слушай, Ринн, лучше бы тебе и вправду остаться. На улице уже совсем темно и холодно, а у меня есть еда.
Живот Ринна предательски урчал. Есть и вправду хотелось. В нём боролись две силы:
На одной стороне были недоверие и самолюбие. На другой - то самое ощущение, которое с момента его первого с ним разговора не покидало его. Хоть он его и раздражал, местами злил, и вообще на бабу походил, но что-то не давало ему покоя в этих мыслях.
-А можно ещё чай? - потупив взгляд от стыда и смущения, Ринн надулся и попытался вновь придать себе хищный вид, но у него не вышло.
Аллен заулыбался.
-Да. Только сахара не будет. Это был последний.
Они молча попили чай. Аллен показал Ринну без его спросу, где тот может устроиться, и объяснил что делать на случай, если ночью камин затухнет. Потом он вновь начал диалог:
-Что будешь делать завтра?
-То же, что и обычно.
-Ты можешь жить тут.
Разговор вновь зашёл в тупик. Аллен, чувствуя дискомфорт Ринна, пытался того вновь развеселить. Но тот уже насовсем замкнулся в себе. Тогда он пошёл спать. Так же поступил и Ринн.
Но ни один, ни другой в ту ночь так и не увидел снов.
Оба вспоминали прошедший день, и оба поймали себя на мысли, что это был лучший день в жизни обоих за последние два года.
Ночное ясное небо сверкало звёздными сапфирами.
Обновлено: 18.02.2026