Через пару дней они оказались в зоне USJ, воздух в ней был прохладным и пахнул искусственным дождем из зоны «ливневой». Класс 1-А, переполненный предвкушением практического занятия, толпился на центральной площади, восхищаясь масштабами симулятора. Тринадцатая, в своем темном скафандре, начинала объяснять правила безопасности.
Идиллию разорвал громовой хлопок искажающейся реальности. В центре площади воздух заклубился черно-фиолетовой дымкой, расширившейся в огромный портал. Из него, как из разверзшейся адской пасти, хлынула серая река — десятки, сотни злодеев всех мастей. А впереди них, извиваясь сквозь портал, вышли двое: нервно скребущий шею юноша с отвратительной ухмылкой и гигантская, мутировавшая фигура в плаще — Ному.
Паника, чистая и животная, на мгновение сковала студентов. Но не всех.
Изуку стоял чуть впереди группы, рядом с Иидой и Ураракой. Его тело мгновенно перешло в состояние полной боевой готовности, но внешне он казался лишь сосредоточенным. Его глаза, зеленые и ясные, сканировали угрозу, оценивая: количество, вооружение, главные цели. Портал. Приоритет номер один.
Шигараки Томура заскрипел: «Учи-теля нет… Начнем же урок. Рассеять щенков!»
Курогири кивнул, его темная дымка его причуды — Врат — ринулась к группе студентов, намереваясь поглотить их и разбросать по зонам USJ.
Именно в этот момент взгляд Курогири, исполняющего приказ, скользнул по лицам жертв. И остановился на Изуку. Тот не отпрянул. Не вскрикнул. Он смотрел прямо на него, и в его глазах не было ничего от испуганного ребенка. Там был холодный, безжалостный расчет. Взгляд хирурга, а не пациента.
Этот взгляд на долю секунды смутил Курогири. И этой доли хватило.
В тот миг, когда первая волна тьмы коснулась края группы, Изуку исчез. Не побежал, не отпрыгнул. Он просто перестал быть в той точке пространства.
Обезвреживание.
Он материализовался уже рядом с Курогири, преодолев десятки метров быстрее, чем злодей успел моргнуть. Не было замаха, не было боевого крика. Только экономичное, выверенное движение руки, сложенной в «руку-копье». Удар пришелся не в корпус, а в строго определенную точку на боковой поверхности шеи — сонную артерию и нервный узел. Знание анатомии, отточенное за годы изучения слабых точек.
Раздался глухой щелчок. Курогири даже не успел вскрикнуть. Его тело, ставшее мертвым грузом, отлетело в сторону, врезавшись в стену с глухим стуком и осев в бесформенную кучу. Черные порталы вокруг него схлопнулись с тихим шипением, не успев никого телепортировать.
Изуку не остановился. Его тело, разогнанное до невообразимых скоростей, превратилось в размытый желто-красный смерч. Он носился по краю строя ошеломленных злодеев. Не убивая. Нейтрализуя. Точные удары в солнечное сплетение, по печени, в висок, по коленным чашечкам. Каждый удар был рассчитан на то, чтобы вывести из строя, вызвать болевой шок, лишить сознания или подвижности. За какие-то три секунды десяток бандитов рухнул на землю, даже не поняв, что их атаковали.
Все это произошло так быстро, что Шигараки только опустил руку, которой скреб шею, его мозг отказывался обрабатывать информацию. Его главный инструмент, его путь к отступлению и тактике, был обезврежен одним ударом какого-то школьника.
— НОМУ! — завопил Шигараки, его голос сорвался на истерический визг. Он ткнул дрожащим пальцем в Изуку. — УБЕЙ ЕГО! РАЗОРВИ! СДЕЛАЙ ИЗ НЕГО МЯСНОЙ ФАРШ!
Чудовище взревело, и это был звук, от которого содрогнулся бетон. Оно рвануло вперед, не обращая внимания на лежащих вокруг своих же злодеев. Его кулак, способный размозжить танк, обрушился на то место, где стоял Изуку.
Но Изуку уже не было там. Он отступил на несколько шагов, оценивая противника. Регенерация, шоковая абсорбция. Гигантская физическая сила. Большая опасность для учеников. Нужно ликвидировать мгновенно и полностью.
Решение пришло само. Тот самый выбор, которого он боялся. Выбор применить силу не для нейтрализации, а для полного уничтожения.
Он принял стойку. Впервые с того дня на вступительном экзамене. Правая нога отведена назад для устойчивости, кулак оттянут к бедру. Он не сжимал его с силой. Он концентрировал ее. Собирал ту самую, чудовищную мощь, которую так тщательно сдерживал каждый день, в одну точку. Все свое мастерство контроля было направлено теперь не на сдерживание, а на фокусировку. Чтобы не разрушить USJ. Чтобы не задеть своих. Чтобы вся энергия удара ушла в одну-единственную цель.
«Серьезный удар».
Он не кричал. Он выдохнул. И выбросил кулак вперед. Простое, прямое движение, как удар поршня.
Кулак не коснулся Ному. Он остановился в сантиметре от его груди.
Воздух между костяшками и плотью монстра схлопнулся.
БА-БУМ!
Звук был не оглушительным, а тяжелым, глубоким, как удар сердца планеты. Затем пришла волна. Ударная волна, видимая как дрожащее искажение воздуха, расходившееся концентрическими кругами. Она выбила все стекла в комплексе USJ, которые с грохотом посыпались вниз. Она повалила с ног всех, кто еще стоял — и злодеев, и студентов, и даже героев. Пыль и мусор взметнулись вихрем.
А в эпицентре…
Тело Ному, созданное поглощать любые удары, не успело среактировать. Механизмы шоковой абсорбции были сожжены и испарены в первую же наносекунду. В точке «контакта» материя не была размозжена — она перестала существовать. Эта волна небытия мгновенно распространилась по всему телу монстра. От Ному не осталось ничего. Ни клочка плоти, ни брызг крови. Только глубокая, оплавленная воронка в бетонном полу диаметром в несколько метров, из которой поднимался столб пара и легкой, радиоактивной пыли.
Шок.
Тишина, которая воцарилась после грохота, была абсолютной и оглушающей. Ни стонов, ни криков. Студенты, поднимаясь с полов, смотрели на воронку, потом на Изуку, стоящего перед ней с все еще вытянутой рукой. На лицах был застывший ужас. Не перед злодеями. Перед ним. Даже Бакуго смотрел, широко раскрыв глаза, его обычная ярость вытеснена первобытным страхом.
Тринадцатая и Айдзава смотрели не на воронку, а на Изуку. В глазах Айдзавы читалось леденящее понимание. «Так вот его истинный масштаб»
Шигараки Томура стоял, не двигаясь. Он смотрел на пустое место, где только что был его «анти-Всемогущий», его гарантия победы, плод долгих трудов. Потом его взгляд медленно перешел на Изуку. На его лице не было ярости. Была детская, абсолютная растерянность, сменившаяся истеричным, скулящим смешком, который быстро перешел в рыдающие всхлипы. Он тыкал пальцем в Изуку, потом в воронку, не в силах вымолвить ни слова. Его план, его месть, его смысл — все было уничтожено одним ударом школьника в смешной пижаме.
Изуку медленно опустил руку. Он смотрел на свою перчатку, затем на туман, поднимающийся из воронки. По его лицу, обычно такому спокойному, расползалась трещина. Не физическая. Внутренняя. На нем был ужас. Не перед злодеями. Не перед опасностью. Ужас перед тем, что он только что сделал. Перед силой, которую выпустил. Перед легкостью, с которой он стер живое существо с лица земли, даже не коснувшись его.
Он обернулся, его взгляд скользнул по бледным, испуганным лицам одноклассников. По Урараке, которая смотрела на него, прикрыв рот рукой. По Ииде, который застыл в полупоклоне, будто перед стихийным бедствием. Он видел не восхищение. Он видел трепет. Трепет перед чем-то непостижимым и чудовищным.
В этот момент с грохотом обрушившихся дверей ворвался Всемогущий, его лицо искажено яростью и страхом за учеников. Но он замер на пороге. Бойня была закончена. Злодеи, кто не был нейтрализован, в панике отступали к еще работающим порталам Курогири (телепортируя и бесчувственное тело хозяина). В центре зала стоял только он — Изуку Мидория, один в кольце разрушения, которое он же и создал.
Всемогущий увидел воронку. Увидел шок на лицах. Увидел выражение на лице Изуку.
Символ мира, подошла к мальчику, который теперь сам стал символом чего-то нового и пугающего. Изуку поднял на него взгляд. В его зеленых глазах стояла непролитая слеза ужаса и осознания.
— Я… — его голос был хриплым шепотом, который, однако, услышали все в гробовой тишине. — Я не хотел его убивать.
Эти слова повисли в воздухе, тяжелее любого обвинения. Это была не жалость к монстру. Это был ужас перед самим собой. Перед точкой невозврата, которую он только что пересек. Теперь все знали. Все видели. Его тайна, его тяжесть, его проклятие — были выставлены на всеобщее обозрение в виде дымящейся воронки и парализующего страха в глазах друзей.
Путь к герою только что сделал крутой, непредвиденный и страшный поворот. Изуку стоял на краю этой воронки, один на один с последствиями своей истинной силы, и понимал — обратной дороги нет.
Обновлено: 23.01.2026