Первый учебный день в UA начался не с торжественных речей или вдохновляющих лекций, а с хмурого утра и сонной тишины класса 1-А, нарушаемой лишь нервным перешёптыванием. Идиллию разорвал скрип открывающейся двери и появление фигуры, закутанной в жёлтый спальный мешок, который волочился по полу, как шлейф.
Сотриголова, предстал перед классом во всей своей сонной, неопрятной красе. Его тёмные глаза без белка обвели аудиторию, на мгновение задержавшись на Изуку, а затем, не меняя выражения, перешли к списку.
— Восемь секунд. Вы слишком шумели, — его голос был сухим, безжизненным, как осенний лист под ногой. — Настоящие герои должны уметь быстро переходить от покоя к действию. Это непрофессионально.
Он вылез из мешка, и в его движении была хищная, кошачья грация, не сочетавшаяся с мешковатым спортивным костюмом. В классе повисла напряжённая тишина.
— Я — ваш классный руководитель, Шота Айзава. Так же известный как Сотриголовы. Вы здесь, чтобы стать героями. А это значит, вы должны быть лучше всех во всём, — он сделал паузу, дав словам впитаться. — И первое, что нам нужно выяснить — каков ваш реальный уровень. Одевайтесь в спортивную форму и выходите на площадку. Сегодня — тест причуд.
На площадке, под прохладным утренним небом, Айдзава огласил правила. Обычные школьные нормативы, но с использованием причуд. И одно, леденящее душу условие: тот, кто окажется на последнем месте по сумме всех испытаний, будет немедленно отчислен за «отсутствие потенциала». Его взгляд, скользнув по классу, вновь на долю секунды прилип к Изуку. Это был не просто взгляд учителя — это был взгляд хирурга, готовящегося вскрыть интереснейший, но потенциально опасный аномальный случай.
Изуку стоял в строю, внешне безучастный. Внутри же его сознание работало, как сверхкомпьютер. Он не планировал «использовать причуду». У него её не было. Он планировал просто выполнить задания, строго дозируя усилие, чтобы не выйти за рамки «сверхчеловеческих, но ещё объяснимых» показателей. Хотя после экзамена это было почти невозможно.
Началось с спринта на 50 метров. Когда Тенья Иида промчался, оставляя за собой шлейф выхлопных газов, показав феноменальное время, все ахнули. Изуку вышел на дорожку. Не принял низкого старта. Просто слегка согнул колени. Выстрел. Его тело не «побежало». Оно исчезло с места и материализовалось у финишной черты так быстро, что у многих в глазах промелькнул зелёный смазанный силуэт. Время на табло было настолько абсурдно малым, что система на секунду зависла, прежде чем выдать результат, побивающий не только рекорд класса, но и все известные школьные архивы по бегу, связанных со скоростью.
Далее — прыжок в длину. Очако, коснувшись себя и прыгнув, воспарила, как воздушный шарик. Изуку подошёл к черте. Не разбегался. Лёгкое, пружинистое движение ног — и он перелетел через всю песчаную яму, приземлившись далеко за её пределами, на траве, едва согнув колени. Замер показал дистанцию, сравнимую с выстрелом из катапульты.
В классе нарастал гул. Взгляды, полные недоверия и растущего страха, всё чаще обращались к нему. «Что это за чудовищная причуда?» — прошептал кто-то.
Кульминацией стал бросок мяча. Айдзава демонстративно занёс его в журнал, как будто уже предчувствуя нечто.
Изуку вышел в круг. Мяч лежал в его ладони, крошечный, невесомый. Он не стал замахиваться, не напряг мышцы для мощного броска. Он просто посмотрел в небо, оценивая, куда направить снаряд, чтобы тот не упал кому-нибудь на голову. Затем — лёгкое, почти небрежное движение руки, будто он отмахивался от надоедливой мухи.
Раздался не хлопок, а глухой удар, как будто кто-то ударил в гигантский барабан. Воздух рванул, подняв пыль и заставив одноклассников прикрыть лица. Мяч не улетел. Он исчез, прочертив в небе белую полосу-инверсионный след, которая уходила в стратосферу и терялась из виду. На ручном измерителе у Айдзавы цифры пролетели как на спидометре гоночного болида, достигли максимума и зависли, а затем экран просто мигнул и выдал: «INFINITY» — ошибка переполнения. Счётчик не мог измерить дистанцию.
На площадке воцарилась гробовая тишина. Даже самые шумные ученики замерли, глядя на Изуку, который стоял, опустив руку, как будто только что не отправил спортивный снаряд на орбиту.
Айдзава медленно, с неумолимостью ледника, направился к нему. Его шарф, обычно вяло висящий на плечах, начал развеваться, поднятый невидимой силой. Он остановился в шаге от Изуку, заглядывая ему в лицо.
— Мидория, — произнёс он, и его голос был тише обычного, но от этого в десять раз опаснее. — В твоих вступительных документах чёрным по белому указано: «Причуда — отсутствует». Объясни. Это была наглая ложь? Или твоя «не-причуда» — это просто… сверхчеловеческое тело, мутация, которую ты выдаёшь за её отсутствие?
Все затаили дыхание. Изуку встретил взгляд учителя. В его зелёных глазах не было ни страха, ни вызова, ни даже гордости. Была лишь спокойная, утомлённая серьёзность.
— Это не причуда, сенсей, — ответил он, и его голос прозвучал ясно и чётко, разносясь по замершей площадке. — Я не рождался с этим. Это результат тренировок. Я… сломал свои естественные биологические ограничения. Постоянным, ежедневным усилием.
В глазах Айдзавы что-то мелькнуло. Скептицизм? Интерес? Он не отвечал. Вместо этого его волосы вдруг встали дыбом, и вокруг них заплясал багровый отсвет. Его глаза загорелись алым светом — причуда «Стиратель» была активирована. Он направил её прямо на Изуку.
— Очень хорошо, — сказал Айдзава, и в его голосе впервые прозвучала капля чего-то, кроме апатии. — Если это не причуда, а просто «физическая подготовка», то моя способность ничего не изменит. Брось ещё раз.
Он протянул ему новый мяч. Весь класс смотрел, заворожённый. Уничтожение причуды Сотриголовы было легендой. Сейчас они увидят, как зелёноволосий монстр станет обычным человеком.
Изуку взял мяч. Он не почувствовал никакой разницы. Тот самый океан силы внутри бушевал с прежней, неумолимой мощью. Ведь его сила не была внешней энергией, не была активируемым геном. Она была фактом его перестроенной, фундаментально изменённой биологии. Она была в каждой клетке, в каждом нейроне. Её нельзя было «стереть».
Он снова посмотрел в небо. Повторил то же самое, лёгкое, небрежное движение руки.
БА-ДУМ!
Воздух снова хлопнул, ещё сильнее, заставив некоторых присесть. Мяч повторил судьбу предшественника, исчезнув в синеве с тем же инверсионным следом. Счётчик в руке Айдзавы снова мигнул и выдал: «INFINITY».
Айдзава выключил свою причуду. Его волосы упали, глаза потухли. Он неотрывно смотрел на Изуку несколько долгих секунд, его лицо было непроницаемой маской. Внутри же его сознания бушевал вихрь анализа. «Эта сила... чудовищна.... Стирание не действует. Значит, правда. Это не причуда в общепринятом смысле. Это... что-то иное. Аномалия. ».
Он медленно повернулся спиной к Изуку и ко всему классу.
— Хм, — было всё, что он издал. Затем, обращаясь уже ко всем, тем же монотонным голосом: — Что ж, вы видели, что ваш одноклассник способен на нечто выходящее за рамки. Не тратьте время на зависть или страх. Тратьте его на то, чтобы найти собственные пределы и попытаться их преодолеть. Продолжаем тест. Следующий — Бакуго.
Он ушёл к следующему ученику, оставив Изуку стоять в центре площадки под тяжестью двадцати пар глаз, в которых теперь читалось уже не просто удивление, а нечто близкое к благоговейному ужасу. Айдзава же, записывая следующие результаты, мысленно ставил жирную, красную метку рядом с именем «Мидория Изуку». Этот парень не вписывался ни в одну систему координат. И это делало его самым непредсказуемым и самым интересным элементом в классе. И, возможно, самой большой головной болью в карьере сотриголовы.
Обновлено: 23.01.2026