Дорога из школы была временем для внутренней инвентаризации. Месяцы после *щелчка* наполнены изматывающей концентрации. Изуку шёл, сосредоточенно дыша, ощущая каждую мышцу, каждый сустав. Он научился ходить, не оставляя вмятин. Научился брать газировку, не оставляя вмятин. Научился не раздавливать ручку во время конспектирования. Прогресс был медленным, но он был. Он учился жить в хрупком мире со сжатой в кулак грозой внутри себя.
Мысли его были далеки от внешнего мира, пока до его сознания не донеслись странные звуки .
Он поднял голову. Прямо над ним свисала — чудовищная, пузырящаяся фигура из коричнево-зелёной слизи. Слизневый злодей.
Изуку замер. Не от страха. От холодного, аналитического наблюдения. Его взгляд скользнул по телу злодея, отметил пластичную, аморфную структуру, оценил расстояние, скорость. Всё происходило как в замедленной съёмке. Злодей набросился на него. Слизь обволокла его стараясь проникнуть ему в рот и в нос.
Изуку почувствовал, как тело само собой приготовилось к движению. Мышцы ног напряглись, дыхание выровнялось. Он мог. Он мог за долю секунды сорвать его. Одно движение— и от слизистой массы останется только мокрое пятно на стене.
Но он не двинулся. Он стоял, сжав кулаки так, что костяшки побелели, сдерживая океан, рвущийся наружу. «Нет. Не сейчас. Не так. Ты не знаешь, что будет с ним. Один неверный расчёт — и ты убийца»
И тут грянул голос, разорвавший напряжение, как удар грома:
— НЕ БЕСПОКОЙТЕСЬ! ПОТОМУ ЧТО Я ЗДЕСЬ!
Всемогущий. Он влетел в эпицентр хаоса, как серебряная комета. Скорость, сила, абсолютная уверенность все было на высоте. Он без труда запихнул слизняка в небольшую бутылку. Злодей схвачен и обезврежен за пару секунд.
Изуку наблюдал за этим, не моргнув глазом. Не с восторгом фаната. С холодной, профессиональной оценкой. «Хорошая скорость. Чистая работа. Минимум разрушений. Эффектное появление».
Когда пыль улеглась, Всемогущий, улыбаясь своей фирменной улыбкой, обратился к нему.
— Всё в порядке, юноша? Не напугался?
Изуку посмотрел ему прямо в глаза. Его собственный взгляд был спокоен, слишком спокоен для обычного школьника.
— Всё в порядке. Спасибо.
Всемогущий чуть наклонил голову. Что-то в этом мальчике было… не так. Отсутствие истерики, адреналина, благоговения.
— Редко встретишь такого хладнокровную жертву, — подметил он.
— Всемогущий, — вдруг тихо, но чётко спросил Изуку. — Скажите. Может ли человек… без причуды… стать таким героем, как вы?
Герой номер один замер на полуслове, повернувшись к нему. Улыбка слегка сползла с его лица, сменившись выражением усталой, почти болезненной серьезности.
— Это… очень сложный вопрос, — сказал он, подбирая слова. — Герой — это не просто желание. Это риск, ответственность, ежедневная схватка со смертью. Без причуды… — он покачал головой, и в его глазах мелькнула тень того самого, леденящего реализма, который обычно скрывался за улыбкой. — Нет. Без причуды стать героем… я думаю, нет. Нужно реалистично оценивать свои шансы.
Он сказал это не со злорадством. С сожалением. С горькой правдой человека, который видел слишком много смертей.
Изуку кивнул, словно получил ожидаемый ответ.
— Понятно. Спасибо.
Он развернулся и пошёл прочь, оставляя Всемогущего в лёгком, но ощутимом недоумении. Прошёл несколько кварталов, погружённый в тяжёлые мысли, когда новый грохот и крики впереди заставили его вздрогнуть.
Опять?
Он подбежал к краю толпы и увидел кошмар. Тот же злодей. Вырвавшийся из пакетов. И в его жидких объятиях, захлёбываясь, брызгаясь, отчаянно взрываясь, бился… **Кацуки Бакуго.**
Сцена была сюрреалистичной. Герои на месте метались, их причуды отскакивали от пластичной массы или, как взрывы Бакуго, лишь причиняли ему самому адскую боль. Минута выбора затянулась. Герои замерли в нерешительности, просчитывая риски. Толпа застыла в ужасе. Мир будто затаил дыхание.
Изуку увидел лицо Бакуго. Не злое, не надменное. Искажённое паникой и удушьем. И в тот самый миг, ещё до того, как мысль оформилась, его тело уже двигалось.
«В тот момент… мое тело опять двинулось само!»
Это был не расчёт. Не план. Чистый, неудержимый порыв. Инстинкт, забивший тревогу громче любого разума: «Ты должен его спасти!».
Он вырвался из толпы, его ноги, сдерживаемые годами осторожности, наконец рванули вперёд. На бегу он сорвал с плеча рюкзак и как следует прицелившись швырнул его. Ранец, набитый учебниками, влетел в уязвимую точку — глаз-щель злодея — с глухим хлюпом.
Слизь дёрнулась, ослабив хватку на долю секунды. Этого хватило.
Изуку влетел в клубящуюся массу. Его руки, впились не в плоть, а в упругую, податливую слизь, обхватывавшую Бакуго. И — с тихим, влажным звуком — сорвал его.
Это было не простое усилие. Это было точное действие. Как резко сорвать липкую плёнку. Злодей взревел от неожиданности и боли.
Бакуго, сделавший судорожный вдох, широко открытыми глазами уставился на него.
— Дэ…ку?! — выдохнул он, голосом сиплым от удушья.
Изуку не ответил. Он развернулся и, держа в руках бьющуюся массу слизи, просто швырнул её в сторону группы ошеломлённых героев.
— Ловите!
Наступила мертвая тишина, нарушаемая только хлюпаньем обезвреженного злодея и тяжёлым дыханием Бакуго. Потом грянул шквал.
— Мальчик! Это было невероятно!
— Какая сила! Какая реакция!
— Но как ты смеешь применять причуду без лицензии?! Это нарушение!
Изуку, стоя посреди круга, отдышался. Он смотрел на свои руки. Они не дрожали.
— У меня… нет причуды, — сказал он тихо, но так, чтобы его услышали.
Возгласы только усилились: недоверие, восхищение, непонимание.
И тут в круг шагнул он. Всемогущий. Его лицо было серьёзным, но в глазах горел странный, смешанный огонь — изумление, пересмотр, и… надежда? Он посмотрел на Изуку, потом на еле стоящего на ногах, но яростно смотрящего на них обоих Бакуго.
— Герой, — медленно произнёс Всемогущий, обращаясь к Изуку, — это не только тот, у кого есть причуда. Это тот, чьё тело движется само, чтобы спасти другого, ещё до того, как он сам это поймёт.
Он сделал паузу, и его улыбка вернулась, но теперь это была не рекламная ухмылка, а тёплая, человеческая, одобряющая улыбка.
— Надеюсь, я увижу тебя среди поступающих в UA.
Он наклонился ближе и сказал уже так, чтобы слышал только Изуку, голосом, полным неподдельного, оглушительного удивления и веры:
— Ты можешь стать героем!
И развернувшись, он ушёл, оставив позади толпу репортёров, героев, шокированного Бакуго и одного подростка, который стоял посреди всего этого хаоса и наконец-то, впервые за пять лет, почувствовал не тяжесть проклятия, а **лёгкость возможности**.
Путь был выбран. Дверь, к которой он шёл все эти годы, наконец распахнулась. И за ней его ждала не просто сила. Его ждало **признание**.
Обновлено: 23.01.2026